Всё кончилось?

Я открыла глаза. Яркий белый свет тут же ударил в глаза. Где я? Это рай? Что произошло? Дрожь земли прекратилась? Эрена победили? Я умерла? Что происходит? Попытавшись двинуться, я поняла, что всё тело ноет тягучей болью. Как будто я лежу на иглах, что при любом хотя бы маленьком движении впиваются глубже в кожу, доставляя невыносимую боль. Привыкнув к яркому свету, я очутилась в больнице. Дрожь земли, Эрен, титаны. Всё это разом свалилось на мою голову тяжёлыми воспоминаниями. Всё, что я помню это то, как я направилась убивать колосовых титанов, что так и наровились уничтожить марли по приказу Эрена, который завладел силой прародителя. Моим лучшим подарком перед смертью была та самая фраза. "Отдадим свои сердца". Да, это обычная фраза. Но самое главное это то, от кого я услышала эту фразу. Капитан Леви. Я и не мечтала услышать это от него. Как же я хотела уйти ярко. Это был мой звёздный час. Моя смерть была достаточно эпичной? Интересно, а Леви плакал? Даже не могу представить. Я кружилась, словно в танце и убивала огромных титанов один за другим. Они падали наземь, что заставляло других титанов спотыкаясь, падать. Глупенькие титанчики. А они всё шли, будто я маленькая муха, что даже на секунду не фокусировала на себе их внимание. Было жарко, очень жарко. Титаны без кожи невероятно горячие: каждый раз, когда я ненароком касалась их своей рукой, на ней оставались жгучие ожоги, что причиняли невероятную боль. Но я сражалась дальше. Несмотря на боль, я сжимала клинки настолько сильно, что казалось бы, ещё чуть-чуть и рукоятки хрустнули бы под моей невероятно крепкой от ярости и боли хваткой. Но всё таки, какие же они невероятные! Я люблю вас, колосовые титаны! Невероятно сильно люблю. Любила и буду любить... Становилось всё жарче и жарче. Будто я застряла в бане, где в раскалённые камни то и дело плескали водой. Всё жарче и жарче. Казалось ещё и поставили вентилятор, что дул на меня раскалённым воздухом. Такой же горячий, как и титаны воздух с каждым вдохом обжигал лёгкие, глаза, лицо. Очки запотели, и я почти нечего не видела. Только размытую и мутную картину. Внезапно я почувствовала невероятно острую боль в спине. Пламя обжигало одежду, начиная с плаща и молниеносно добираясь до кожи. Оно больно жгло мою спину, но я всё равно дралась до последнего. Я не сдамся. Никогда. Сгорю до тла, будет очень больно. Всё равно. Я не сдамся. Пламя, наверное уже добралось до рук и ног но мне было не до этого. Я уже нечего не чувствовала. Не знаю, от чего, но я отключилась. То ли от боли, то ли от изнеможения. Может, моё тело окончательно сдалось? Я не хотела сдаваться. Но тело меня не слушалось. Невероятно. Моё тело меня же не слушается! Как там Леви? Армин? Микаса? Жан? Конни? И в конце концов что с Эреном? Мы победили? По щеке прокатилась слеза. Я осмотрелась. Белая, словно снег палата. Я лежу под тонким, таким же белым, как и вся палата одеялом. На фоне пикает прибор. Громко, в ритм. Даже немного раздражающе. Всё размыто. Ничего не вижу. Где мои очки? Вдруг кто-то надел на меня мои очки. Правда, пару раз попав мне заушниками прямо в ухо. Теперь я всё увидела. Вокруг меня собралось целое сборище. Они смотрели на меня обеспокоено, почти плакали. От счастья или грусти? Глупый вопрос. Наконец сфокусировав зрение я увидела, кто передо мной сидит. Микаса, Армин, Жан, Конни и.. Леви. Некоторые из них уже начали рыдать, что-то говоря про то, как они счастливы что я жива. В это время Леви, как пятый лишний сидел абсолютно спокойно. Даже не смотря на меня. Впрочем, обычный Леви. Я попыталась сесть, но резкая боль ударила словно молния по всему телу. Я чуть ли не всхлипнула от боли. Микаса мягко взяла меня за плечи и уложила обратно. Она старалась сделать это максимально аккуратно, но я всё равно испытала невыносимую боль. — Командир! Вам нельзя вставать! — Взволнованно через слёзы сказала черноволосая девушка. Разве я считаюсь Командиром? Разве я не отдала это звание Армину? Хотя, зная Арлерта он до конца бы отказывался от этой должности, как это было с Эрвином. — Что... С Эреном?..— Хриплым голосом сказала я. Горло невероятно жгло, доставляя боль даже при глотании слюны. Сколько же я спала? Посмотрев на людей, что сели вокруг меня я с ужасом осознала, что все они грустно смотрят в пол, поджимая губы и сдерживая слёзы. Кроме, конечно же Леви. Я скучала по нему. Нет. Не может быть. Эрен... Погиб? Я не буду заставлять их говорить это в слух. Им и так тяжко. Но, оказывается в комнате были не только знакомые мне люди. Послышался голос доктора. Старый и низкий. Словно бас. — Ожоги третьей степени по всей спине и отчасти на руках и ногах. Удивительно, что она выжила после таких ранений. Феноменально. Ещё бы чуть-чуть, и мы бы её не спасли. — Кстати говоря, я почувствовала, что вся моя спина, ноги и руки в бинтах. Они, хоть и не значительно но защищают обгоревшую кожу от простыни, тем самым так же незначительно уменьшая боль. Хотя бы что-то. Я окутана бинтами словно мумия. К тому же, я одной ногой была в могиле, если я правильно поняла доктора. У меня сразу появился вопрос. И я, опять же охрипшим голосом задала его. — Кто.. меня спас? — Приходилось каждые два слова брать паузу, так как говорить было уже испытанием. — Я.— Почти моментально пришёл ответ на мой вопрос. Хриплый и низкий голос. Сразу было понятно: это Леви. Я взглянула на него. Шрам на половину лица всё ещё красовался на нём. Нахлынули воспоминания. Я вспомнила, как зашивала его лицо, что истекало кровью. Я буквально собирала его прекрасное лицо по частям. Такое чувство, что это было вчера. Сейчас шрам потускнел, швы сняли. Теперь появились вопросы про то, как он меня спас. Это можно назвать "жизнь за жизнь"? Зачем? Когда? И ещё раз зачем? Разве он не смирился с моим трагическим уходом? Разве ему не всё равно на меня? Я медленно повернула голову в его сторону. Как же не удобно, что доктор находится далеко слева, а Леви дальше от всех справа. Ведь даже движение головы причиняет огромную боль! Боль, боль и снова боль. Кажется, последующие дни, недели или даже месяцы боль будет следовать за мной по пятам. Дышать в затылок, наступать на пятки. Смогу ли я снова ходить? Чем я буду заниматься, если больше нет титанов и развед-корпус не нужен? Что же будет дальше? Хриплый голос доктора отвлёк меня от раздумий. — Так, молодёжь. Оставьте бедняжку. Приёмные часы, кстати давно закончились. — Они нехотя оставили мою палату как и доктор. Но в одиночестве я пробыла недолго. В палату вошла медсестра. Милая и на вид тихая девушка подошла к моей койке. Её волосы были светло блондинистыми, а глаза ярко голубыми. Словно Барби! Она была явно удивлена, что я проснулась. Похоже, я была в коме. Но сколько? — З.. здравствуйте, командир Ханджи. Я хотела сказать, что вы были в коме три недели, и.. и я бы хотела задать вам пару вопросов о вашем самочувствии, если это не доставит большого труда..— Её голосок был буквально ангельский. Нежный и звонкий. Будто птицы, что поют по утрам. Словно скрипка, что делает любую мелодию лучше. Так можно искать сравнивать вечно. Но всё таки.. Три недели. В голове не укладывается. Что произошло за это время? Как прошла битва? Я кивнула в знак того, что готова ответить на вопросы. Хотя бы кивок доставлял не так много боли, как поворот головы или, не дай бог движения телом. После всех вопросов она жалобно на меня посмотрела. Да, результаты миниатюрного опроса были не очень хорошие. Тело сильно обожжено, лёгкие так же получили ожоги изнутри. Оттуда и хриплый голос. Решение одно: постельный режим. А после долгая реабилитация. Она так же сообщила мне, что на моей спине, руках и ногах останется множество шрамов. Это меня довольно сильно огорчило, но я не подала виду. Шрамы. Признаюсь, когда я поступала в развед-корпус я не была готова к каким либо шрамам. Я знала. Я знала, что они рано или поздно появятся. Я пыталась морально подготовиться. После этого всего медсестра ушла, оставив меня недине со своими мыслями. Мне оставалось лишь смотреть в белоснежный потолок. Я снова осмотрела палату. К моей руке была прицеплена капельница. В ней был какой-то препарат, что заливался мне в вены. Я не разбираюсь в медицине настолько хорошо, чтобы вот так на взгляд различать лекарства. Базовых знаний мне достаточно. Смотря на Леви, я хороший хирург. Рядом с койкой была тумбочка. Видимо, для вещей. Но вещей как таковых у меня не было. Поэтому тумбочка была абсолютно пустая. Палата была достаточно большая. Повезло, что в палате нет никаких соседей. Да, я экстравертный человек но в такой ситуации не хотелось бы соседа, который задавал бы лишние вопросы. Мне даже вдохнуть полной грудью больно! Не то, что болтать без умолку! Так же в палате были пара окон. За окном было тёплое лето. Было грустно наблюдать за прекрасной погодой лёжа в постели, и не имея возможности встать и вдохнуть свежий воздух. Кстати, у меня был катетер в носу. Но как только я проснулась его торопливо сняли. Не знаю кто, но сняли. У меня появился ещё один вопрос. Микаса, Армин и все остальные. Они сколько вообще времени возле меня сидели? Наверняка они как ждуны сидели эти три недели и ждали, пока я очнусь. Бедняжки. Они вообще спали? Я их знаю. Они точно не спали. Глупенькие, зачем так ради меня стараться? Как сказала медсестра, моя задача сейчас - это лежать и отдыхать. Доктора будут периодически перевязывать мне бинты. Вроде бы ходить я смогу. Даже бегать! Вообще, я даже в самых плохих ситуациях ищу хорошее. Вот, например сейчас: я могу лежать и отоспаться на пол года вперед или даже больше! Ну чем не хорошая новость? Конечно же, есть и плохие новости. Как бы я этого не хотела, их тоже надо обдумать. До травмы у меня было накачанное тело. Довольно сильное для женщины. Рельефный пресс, мускулистые руки и мощные ноги — всё это результат долгих и строгих тренировок. Моя мать всегда была против того, чтобы я вступала в разведку. Нет, она за меня не волновалась. Она в меня просто не верила. Говорила, что у меня ничего не получится. Говорила, что моё место на кухне. Я ведь женщина. Оттого и появилось желание уйти ярко: чтобы мама гордилась мной. Чтобы поняла, что я могу. Что я смогла. Что я умерла с чистой душой, с честью. Сейчас же мне прийдётся делать всё заново. Но если титанов больше нет, то какой смысл в рельефном теле? Стоп. Хватит. Мускулистое тело - здоровое тело. Я не говорю, что пухлость это не здорово, просто мощное тело всегда хорошо. А так это на выбор. Хочешь ли ты накачанное тело или нет — твой выбор и твоё дело. Ладно. Хватит о телах говорить. Пора снова искать что-то хорошее! Только... Похоже, на сегодня мои полномочия оптимиста закончены. В этой ситуации невозможно найти много хорошего, как бы я не старалась. Как же хочется спать. Несмотря на то, что я была в коме три недели — якобы "спала". Проснулась я оттого, что кто-то перевязывал мне бинты. Было невыносимо больно. Ожоги ныли и жгли, будто прямо сейчас это повторяется снова: меня окутывает огонь. Меня каким-то образом посадили, и я в очередной раз стонула от невыносимой боли. Между прочим, перевязывала мне бинты та самая милая медсестра. — Простите, я не хотела вас будить..— Прозвучал нежный голос девушки. Конечно она не хотела. Она не виновата, ведь девушка всего-то делает свою работу. Только сейчас я увидела свои руки без повязок. Все мои руки в покрасневших и стянутых участках кожи от ожогов. Я не готова была это увидеть. Мои руки... Уродливы. Я не смогу принять тот факт, что моя спина и ноги выглядят точно так же. Но, конечно есть и плюс. Как вы поняли я обожаю искать плюсы. В чём заключается плюс так это в том, что моё тело начинает привыкать к боли. Хотя бы что-то радует. Медсестра тем временем почти закончила с перевязкой моей правой руки. Как я поняла, спину и ноги она мне уже перевязала. Как я не проснулась от такого? — Извините, но как... вас зовут?— Говорить было всё ещё тяжело и мой голос был до сих пор хриплым. Но мне было слишком интересно узнать имя моего мини - супергероя. Медсестра тем временем удивилась такому вопросу. Я посчитала нечестным, что она знает моё имя, а я — нет. — Меня.. меня зовут Мэри— Вновь прозвучал мягкий голос медсестры. Мэри. Ей подходит это имя. Я решила на этот раз нечего не говорить. Не хочу тратить силы, что у меня и так ушли в минус. Когда она закончила перевязывать правую руку, она аккуратно пересела и перешла к левой. Когда бинт дотронулся до обожжённой кожи я зашипела от боли. Вы наверное спросите, зачем мне эти бинты? Бинты защищают ожоги от лишних касаний, что немного облегчает мои страдания. Что так же радовало, так это то, что она не затягивала бинты слишком крепко, чтобы я чувствовала как можно меньше дискомфорта. Кстати говоря, она говорила буквально каждое своё действие, чтобы мне не было неожиданно от внезапной боли. В тот момент, когда она завершила перевязку левой руки она снова озвучила свои последующие действия. — Сейчас я начну сгинать и разгинать части вашего тела, чтобы мышцы привыкали к движению после долгого перерыва. Может быть немного больно в начале. Будет слишком больно — скажите.— Я боялась, что будет невыносимо болезненно, но её мелодичный голосок успокаивал меня. Она начала сгинать мою левую руку. Было мучительно, но я терпела. Через пару подходов боль ощущалась не так сильно. Оказывается, мои руки всё так же крупные и всё так же уродливы. Но возможно без тренировок мышцы ослабели и не такие мощные, как раньше. Мне с самой себя смешно. Напридумывала что за три недели могут исчезнуть годы старания. Чушь собачья. Это заставило меня невольно улыбнуться. Такая мелочь, но такая радость! Ощущаю себя маленьким ребенком, которому подарили игрушку просто так. Без повода. Она потихоньку переходила к другим частям тела. Правая рука, ноги, спина. Первые секунды всегда были невыносимы. Хотелось плакать. Хотелось разрыдаться, как дитя, что только что родилось на свет. Но я знала: разрыдаюсь, и гортань будет болеть намного больше чем тело, заставляя рыдать ещё сильнее и делая боль нестерпимой — и так по кругу. Когда процедура закончилась, меня снова оставили одну в палате. Когда я остаюсь здесь одна меня окутывает какое-то тёмное чувство. Внутри пустота. Будто меня бросают, а после снова приходят и утешают. Я решила остаться сидеть на кровати, а не ложится в постель. Вставать мне нельзя, но я решила дальше размять части тела, пусть мне и будет сильно больно. После я решила что пора дать телу отдохнуть. Одеяло хоть и было лёгким, но для моих рук это ощущалось словно семикилограмовая кольчуга. Скучно. Спать не хочется. Пойти куда-то мне нельзя. Моё одиночество прервал стук в дверь. А после она открылась и в мою палату зашли Микаса, Армин, Жан и Конни. Сегодня Леви не пришёл. Занят, наверное. Они уселись вокруг моей кровати. Самое смешное, что они скорее всего думают, что я всё это время лежала в кровати. Ага, будто я только что не шипела от боли, пытаясь залезть под одеяло. Первым голос подал Конни. — Командир Ханджи.. как вы? — Пиздато нахуй. Лучше не бывает. Так. Ханджи Зое, успокойся. Да, это тупой вопрос но не стоит из-за этого срываться. — А ты как думаешь? — Ответил мой хриплый голос. Конни испытал несколько эмоций за раз: удивление, печаль и понимание. — Прошу прощения...— Виновато сказал Конни. Я, сквозь стиснутые от боли зубы села на кровать. Неудобно смотреть на них вниз. Микаса уже протянула руки чтобы остановить меня, но, заметив моё рвение не стала мешать. — Вы что-то хотите? Не слишком всё болит?— Взволнованно сказал Армин. — Воды...— Еле слышно и хриплым голосом ответила я. В это время между Конни и Жаном сложился такой диалог. Первым голос подал Конни. — Что ещё раз? — — Воды, придурок! Она хочет воды! — — Уже несу! — Конни пронёсся по палате, выбегая из неё. В моей голове появился вопрос: где Леви? Микаса, словно прочитав мои мысли сказала: — Капитан Леви... Он не хотел вставать так рано. Он прийдёт позже. — Только сейчас я заметила часы на стене комнаты. 7:30 утра. Кажется, выспалась я тут лучше всех. А чувствую я себя так, будто сейчас день. В этот момент в комнату ворвался Конни с бутылкой воды. Уверена, если бы он мог — принес бы мне целый буллер воды. Он открыл бутылку и протянул мне. Я выхватила бутылку и жадно глотнула несколько глотков несмотря на боль в горле. Вода была освежающе прохладной. Как ледяная вода после долгой тренировки. Как выпить воду после очень сухого перекуса. За пару глотков я опустошила половину бутылки. Отцепившись от бутылки я с облегчением выдохнула. Как же долго я не пила воды. Раньше вода казалась для меня чем-то обычным, повседневным. Но сейчас вода была для меня сокровищем. Святой водой, что может излечить любые болезни, хоть таковой не являлась. Теперь, кстати тумбочка всё таки пригодилась: она стала почетным троном для моего спасителя: для воды. Кстати, моя идея уйти ярко и красиво не удалась. Я выжила. И тут появляется мысль. Она нависла надо мною, так и наровившись стать со мной одним целым. Я старалась не думать об этом. Старалась. Но она всё равно снова и снова звучала в моей голове. "Лучше бы я тогда умерла и не страдала бы из-за ожогов". Но, спешу порадовать вас очередной хорошей новостью! Сидеть доставляет мне не так много дискомфорта, сколько боли. Но я бы предпочла чаще лежать, чем пытаться сидеть. Подумать страшно: чтобы просто сесть уже нужна мотивация. Микаса и другие ребятки рассказали мне битву с Эреном в мельчайших подробностях. Я ощутила себя так, словно я была на этой битве. Рассказывая эту великую историю все четверо расплакалась. Нет, даже разрыдались. Микаса старалась быть абсолютно спокойной, но на части с убийством Эрена она не выдержала нагрузки воспоминаний и тоже заплакала. Я её прекрасно понимаю. Я оптимистичный человек и мне тяжело смотреть на чужие слёзы. Неважно, касается это меня или нет, но я хочу плакать! Когда я уже смогу разрыдаться без боли? Просто так. Без причины. Просто выплакаться. А ещё лучше кому-то в плечо. Я не только экстраверт, но ещё и тактильная. Ужас, только подумать: человеку почти тридцать лет, а она хочет поплакать без причины!

***

Раньше я ненавидела титанов. Они забирали всё. Они безжалостно убивали, даже не задумавшись перед этим. Титаны бездушные твари. Без сердца, без мозгов. У них даже пищеворительной системы нет! Мы, развед-корпус убивали их так же. Не задумавшись. Жаль, что они не почувствовали той боли, что испытали мы, когда потеряли десятки близких. Но... В один момент всё изменилось. Я отрезала ногу у одного из них. Она оказалась невероятно лёгкая! Я могла поднять ногу 3-метрового титана без труда! Но почему когда титаны идут, они кажутся такими тяжёлыми? Они специально топают, чтобы казаться массивнее? Значит, у них всё-таки есть частичка интеллекта? Как невероятно! Я настолько их полюбила, что экспериментальным титанам дала имена. Последних звали Соуни и Бин. Не могу поверить, что их убили. До сих пор грустно! Моя цель не истребить их. Моя цель — изучить их вдоль и поперек. Если это можно так назвать, то это моё хобби. Но что делать, если титанов больше нет? Чем я буду заниматься? Жить обычной жизнью и просто забыть? ЭТО я не смогу забыть никогда. Унесем ли мы эту тайну в могилу? Или осведомим всех? Будет ли эта легенда передаваться из поколения в поколение? Будет ли вообще легенда или рассказы, в которые будет верить каждый? Титаны. Они так же резко появились, как ушли. Но они оставили за собой слишком много. Плачь, крики помощи, горе, печаль и кровь. Моря крови. Нет, даже океаны. Каждая слеза, каждая капля крови наполняла этот океан. Без крайний океан. Сможем ли мы жить дальше, будто нечего не произошло? Сможем ли мы отпустить всю печаль и страдания? Есть один ответ: нет. Мы не сможем забыть. Мы не сможем отпустить. Страдания мы заберём в могилу. Печаль мы не сможем выплакать никогда. Мы не забудем. Саша, Марко, Эрен, Эрвин и в конце концов Бертольд! Мы вас не забудем. Будем помнить. Мягких облачков. Примечания: Под конец части заболела чуть-чуть, но всё равно написала. Впервые пишу часть на целых 3000 слов. Надеюсь вам понравится! Спасибо за прочтение)