Всё кончилось?

Титаны. Они все очень разные. Большие, маленькие, толстые, худые. Есть так же девять главных титанов: атакующий, бронированный, женская особь, звероподобный, челюсть, титан молот, колосовой, перевозчик и прародитель. Но все обычные похожи одним: жаждой убивать. Конечно, у них есть и цели важнее убийства. Это голод. Они вечно голодны. Обречены на вечный голод, без возможности даже переварить съеденное. Наверное, это ужасно. Ты ешь, но не наедаешься. Ты убиваешь, но всё бестолку. В итоге ты выплёвываешь всё, что съел. И так будет продолжаться всю твою бессмертную жизнь, пока тебя не истребит развед-корпус. М-да... Не очень. Настоящий кошмар. Но разве они чувствуют боль? Разве могут думать? Разве они могут сесть и заплакать от голода и печали? Нет. Не могут. Сколько не жалей, правда одна. Титаны без чувственные твари, которым наплевать на жизни других. Им наплевать. Просто наплевать и всё. Хотя нет. Им не наплевать. Титаны нечего не чувствуют. Живут по инстинктам. Едят исключительно из инстинкта голода. Голод будет вечно с ними, как и наша боль от потерь. Мы закончили на том, что Микаса и остальные рассказали мне всё в мельчайших подробностях о битве с Эреном, во время которого многие разрыдались. После этого они ушли. Снова. И снова это пустое чуство внутри. Я осталась сидеть на своей койке. Невероятно хотелось выйти из палаты и прогуляться по белоснежный коридорам больницы, а ещё лучше по тёплой улице за окном. Но увы, насколько бы я не хотела, есть много причин почему я не могу осуществить это сильное желание. Одна из них это боль. Жгучая и неприятная. Будет ударять словно молния, как только я сделаю хотя бы шаг. Как часто будет приходить Мэри? А ребята? Сколько мне потребуется на реабилитацию? Когда прийдёт Леви? Вопросы снова накрыли меня волной. Потом я решила, что нужно поспать. А точнее восстановить режим сна. Потому что просыпаться в семь утра и быть бодрее всех — не очень, хоть и многие к этому стремятся. Через очередную боль я легла в кровать. Тонкое одеяло ни капли не согревало. Хорошо, что на дворе было лето и даже с открытым окном было тепло и довольно уютно. Хотя что уютного в однотонной белой комнате и в запахе лекарств? Такое чувство, будто я в психушке. Я не могла уснуть, но всё же через полчаса у меня это наконец получилось. Проснулась я от мелодичного голоса Мэри. Я узна́ю его из тысячи! Далее я почувствовала запах свежих котлет и гречки. Неужели! Наконец-то еда! Я резко села на кровать и сразу пожалела об этом. Боль ударила по всему телу, заставляя меня почти закричать от боли. Когда боль утихла, медсестра бережно положила маленький столик мне на кровать, чтобы он покрывал мои ноги. На столе аккуратно лежала круглая котлета и гречка рядом с ней на тарелке. Может для кого-то это отвратительно, но для меня это было невероятно аппетитно! Рядом с тарелкой лежали столовые приборы. А точнее вилка, ложка и нож. Я быстро отрезала кусочек мяса и съела. Горло заболело, но уже терпимо, а не слишком сильно. После своего первого обеда после комы я была невероятно счастлива. Улыбка не сходила с моего лица. Вдруг в палату зашёл Леви. Ну наконец-то кто-то пришёл! За короткое время моей реабилитации я поняла, что мне совсем не нравится одиночество. Он сел на стул возле моей койки и скептично на меня глядел. — Случилось что? Чего такая весёлая? — Спросил вечно угрюмый Леви смотря на меня, которая словно на седьмом небе от счастья. Он даже не представляет, из-за чего я так счастлива. Но говорить я ему об этом не собираюсь. Подумает наверное что я идиотка какая-то. — Да так. Просто хорошее настроение. — Ответила я, всё ещё улыбаясь. Леви не переставал угрюмо на меня смотреть. Было видно: он мне не верит. Но выпрашивать правду из-за всякой мелочи не в стиле Леви, поэтому он просто нечего не ответил. Мы разговаривали на разные темы. Говорили о моём самочувствии а так же о том, что сейчас с другими разведчиками. Заживать мои ожоги кстати будут от 1,5 месяцев и более. Шокировало меня больше то, сколько людей растоптал Эрен. 80% человечества. Невероятное количество невинных людей которые просто хотели жить. Теперь остались только элдийцы. Вот и буквальный пример слова "геноцид". Эрен пожертвовал собой ради нас. Для того, чтобы нас считали героями. Чтобы мы жили долго и счастливо в любви и уважении близких и родных. А мы будем уважать и любить его в ответ, даже если для многих он — монстр. После нашего скромного и одновременно довольно искреннего разговора Леви ушёл. Но вместо ожидаемой пустоты внутри было тёплое чувство. Я не чувствовала себя одинокой, хоть и сейчас сижу абсолютно одна в палате. Леви и я полные провотиположности. Он слушает — я рассказываю. Он низкий — я высокая. Хотя про рост было лишнее. Он ни разу не заикнулся о себе. Всё обо мне да обо мне. Даже когда я не двигаюсь, мне больно. Это всё потому, что я сижу и весь мой вес направлен на ягодицы. Но я делаю вид, что всё хорошо. Так я выросла. Как бы не хотела отучиться — эта "привычка" вросла глубоко в мозг. Скучно. Не побегать, не погулять. Столько запретов у меня в жизни не было. Я посмотрела назад. Над моей кроватью красовалась манящая красная кнопка на стене. Хм... Может эта кнопка чтобы призвать Мэри? У меня столько вопросов к ней! Я медленно потянулась к кнопке. Словно маленький ребенок, который желает нажать все кнопки в мире и засунуть свои маленькие пальчики в любые щели. Но я не нажала на неё. Сперва я мягко прикоснулась, ощупывая материал. Обычный пластик. Гладкая и прохладная поверхность. Кнопка была довольно большой. Далее я нажала на неё. Послышался тихий и короткий щелчок. Даже немного приятный. А дальше громкая сирена. Я взрогнула от испуга. В панике я начала искать другие кнопки, которые могли бы остановить тревогу. Как таковых я не нашла. Через пару секунд в мою палату ворвались врачи, медсёстры и медбратья. Врачи нынче такие быстрые! Не угонишся. Они наблюдали забавную картину, хоть и ситуация вполне серьёзная и вовсе не смешная. Я сижу на койке с пальцем на кнопке и с открытым ртом на них гляжу, будто я не имею к этому никакого отношения. Мне пришлось долго объяснятся за моё необдуманное действие. После меня отсчитали. Я почувствовала себя ребёнком, который нажал кнопку пожарной тревоги в школе. Хотя в прочем ситуации вполне похожи. Эта кнопка означала "SOS" то есть знак, что я чувствую себя хуже некуда и нужна срочная помощь. Кстати кнопки, что бы призвать только одну медсестру а не весь персонал у них к сожалению нет. Какая жалость. Нажимать на эту кнопку было очень глупо с моей стороны. Хотя нет, они сами виноваты, что не наклеили наклейку с надписью "не нажимать" или что-то подобное. Там даже стекла вокруг неё не было как в фильмах или в школе. Пф! называется тревога. Я же могла на неё случайно головой нажать, к примеру. С такими мыслями я просидела пару часов, глядя в окно и наблюдая за пациентами, что гуляли в парке а так же за детьми которые весело бегали по площадке, катаясь на горках и качелях. Внутри, где-то глубоко, я чувствовала сильную зависть. В три часа дня пришла Мэри с очередной разминкой мышц. Она снова начала разминать мои мышцы, сгиная и разгиная мои конечности. Было не так больно, как в первый раз. Я думала, и даже надеялась что мы остановимся на этом, но я далеко ошибалась. Она попросила меня лечь на живот. Что-то новенькое, что же она удумала? Медсестра бережно начала делать мне массаж. Она начала с моих ног, массировала ляжки. И о Господи, как же это было.. нет, не приятно, больно! Этот массаж был бы прекрасен словно золото, если бы не боль от ожогов. Её нежные руки аккуратно и в тоже время жёстко массажировали мои ослабевшие мышцы. Массаж свою функцию выполнил, мышцы были расслаблены, но кожа словно горела. Каждый мой вздох или стон Мэри извинялась за боль, которую мне причиняет. Я не могла сказать нечего. Не "Всё хорошо", не "Не извиняйся". Я выбрала промолчать. Сейчас мне было не до разговоров или вопросов, которые я так хотела задать. Пока я лежала и ждала, пока боль утихнет — Мэри словно испарилась. Врачи, похоже очень заняты. Есть ли у неё пациенты важнее меня? Она новенькая или давно здесь работает? Что она прямо сейчас делает? С очередной лавиной мыслей в голове я попыталась сесть. Ожоги всё ещё жгли, но я не сдалась и села на край кровати, скинув ноги на пол. Холодная и глянцевая плитка ощутилась в ступнях. Самолечением в такой ситуации точно нельзя заниматься, как бы мне этого не хотелось. А точнее пытаться встать или вообще обнаглев ходить. Я потянулась, зевнув. Бинты стягивали движения а ожоги отдавали небольшой болью. Пара моих позвонков хрустнули, отдавая приятным ощущением в спине. Я глотнула воды. Она всё ещё осталась прохладной и свежей. Вода — моё спасение в этом аду. Белый свет в конце туннеля. Внезапно дверь со скрипом открылась. Вместо ожидаемой Мэри в проёме стоял доктор. Тот самый, который был при моём пробуждении. — Как я вижу, вы чувствуете себя уже лучше. Очень хорошо. — Послышался хриплый голос доктора, что записывал что-то себе в блокнот. Я бы не сказала что лучше чем раньше, но всё таки в чем-то он прав. Разминка мышц от медсестры тому доказательство. — Сейчас я хочу, чтобы вы неспеша учились снова ходить. Для начала просто стоять, после ходить и дальше вы даже бегать сможете! — Что простите? Уже ходить и даже бегать? Он требует от меня невозможного. Чувствовал бы он мою боль — даже бы не шевелился. Врач медленно подошёл ко мне, взяв за руку. Я проигнорировала его руку и взялась за плечо доктора. Здесь мне нужна опора покрепче, чем рука. Далее я аккуратно встала, отталкиваясь от плеча врача. Ноги подкашивались, тряслись, молили сесть обратно. Будто кричали "Мы не готовы! Сядь уже!" Но как бы я не старалась, и как бы я не хотела встать мои ноги повалили меня обратно на койку, заставив сесть. Матрас прогнулся и мерзко скрипнул подо мной. Доктор тем временем рассмеялся моей неуклюжести и сказал попробовать ещё раз. Ты посмотри на него! Он ещё и смееться. На этот раз врач встал передо мной, чтобы я могла ухватиться за оба его плеча. Раз, два, три! — Пронеслось в моей голове прежде чем я встала. Ноги снова тряслись и подкашивались. Единственное, что меня держало — это мои руки, которые крепко ухватились за плечи доктора будто в последний раз. Хватка была не такая сильная, как хотелось бы — всё это из-за ослабевших мышщ. В итоге мои бедные ножки не выдержали и я больно упала на колени а после на четвереньки. Если бы не моя отточенная реакция — упала бы лицом в пол. Холод плитки ощущался через бинты на коленях и руках. — Вы не ушиблись? — С волнением в голосе спросил старенький врач. — Нет, всё нормально. — Ответила я, удивившись своим уже не хриплым голосом и пытаясь безуспешно встать с четверенек. Доктор помог мне сесть на койку, а после снова что-то записал в блокнот во время этого бормоча себе что-то под нос, под которым красовалась густые и седые усы. Никогда мне не нравились усы или борода у парней. Хотя старика и парнем с трудом можно назвать. По ощущениям он уже завтра может взять и уйти на пенсию. Стаж у него, наверное больше моего возраста. После нескольких десяток попыток у меня получилось стоять всего 15 секунд. Достижение уровня невозможно! Я вновь почувствовала себя ребёнком, который только учиться ходить. Да, опять. Я сама согласна, что похожа на дитя. Я нажала на красную кнопку. На чёртову красную кнопку! Я всегда сначала делаю, а уже после думаю. И как меня за такое время титаны не сожрали? Мне даже водичку подают, обед в постель носят, массажики делают. Скоро может и в ванночке купать будут. Нет-нет! До такого я не опущусь. Плакала моя гордость. Доктор решил не мучать меня дальше и дать отдохнуть. Я жадно глотнула такой же прохадной и свежей воды. Он, как и я был вполне доволен моими достижениями. — Ваша реабилитация идёт очень хорошо. Если бы не ваше упрямство — стояли бы только от силы 10 секунд. — приметил Доктор. Он был прав. Я с детства была очень упрямой. А так же совсем не женственной, как говорила мама. Разодранные коленки, а на голове гнездо. Я лазала по деревьям, цепляясь волосами за ветки. Несколько моих волос так и оставались навечно на ветке, так как распутывать их было сложно и больно. Моя мать уже перестала пытаться их расчесать. Она постоянно заплетала мне косички, но как только я оказывалась на улице они волшебным образом распутывались. Даже не знаю как так получалось (это была я). Она сравнивала меня с другими девочками из села. Говорила, чтобы я была такая же милая и женственная. Она покупала мне очень много платьев и юбок, а я тем временем на отрез отказывалась их носить. Носила я майки, футболки, шорты и прочую свободную и даже немного мальчачую одежду. Меня отличали от мальчика только благодаря моим длинным и прекрасным волосам, которые я в один момент отрезала обычными ножницами. Кстати о волосах. Мои волосы сгорели, но не до конца. Если раньше они были длинной чуть ниже плеча и хорошо ухожены — то сейчас они короткие, примерно до подбородка с неровной длинной: где-то длиннее, а где-то короче. Кончики особенно пострадали. Они сожжены и невероятно сухие. Не только мне нужна реабилитация, но и моим бедным волосам нужно уделить отдельное, большее внимание. А ведь мои прекрасные волосы так любила мама! Болевой порог у меня так же был маленьким. Дети во дворе восхищались тому, что я не плачу из-за разбитых коленок в кровь, в то время как дети постарше меня на пару лет рыдали из-за таких мелочей. Меня так же считали странной. Я была похожа на мальчика. Девочки со мной не дружили, в мальчики наоборот проявляли интерес. Наши вкусы были схожи: лазать где попало, играть в грязи и тому подобное. У меня стало намного меньше друзей, когда я сказала, что хочу быть разведчиком. Остались только верные друзья, которые поддерживали меня и разделяли моё рвение. Да, некоторые дети из моего детства так же как и я хотели убивать титанов и сделать этот мир хотя бы чуть-чуть лучше. Многие из них погибли в борьбе с титанами. Их смерть не была напрасна. Врач покинул мою палату, оставив меня одну отдыхать. Настроение благодаря тому, что доктор меня сильно хвалил значительно повысилось. Но гордость даже рядом не стояло с тем тёплым чувством после прихода Леви и с счастьем, что осталось у меня после моего первого долгожданного обеда. А вода к сожалению заканчивалась. Надеюсь, что кто-нибудь да принесёт мне воду, которую я уже успела полюбить сильнее чего-либо. Мне было невероятно скучно, поэтому я решила и дальше подучиться стоять, уж слишком я упрямая всё-таки. 15 секунд — достижение довольно хорошее, но за эти пару минут я для себя уже решила, что этого не достаточно. Две, пять, десять и может даже двадцать попыток. Я могу стоять! Вот это уже реальное достижение, которым я могу по-настоящему гордиться. Ходить пока не буду. Да, я могу стоять, но: первое: ноги всё ещё дрожат. Второе: я еле встаю, куда мне ходить? Я могу найти и больше причин, но этих мне достаточно. Это ради моего же блага — какой упрямой я бы не была, беречь себя на первом месте по важности. И снова скука. Даже если бы тут был книжный шкаф. Наверняка он находился бы в углу комнаты. И как мне прикажите до него добраться? На четвереньках? УПМ тут бы пригодилось. Мечты мечтами но тут этого шкафа и в поминках не было. Да и книги меня не очень интересуют. В детстве моя неприязнь к книгам была ещё сильнее, чем сейчас. Когда я только увлеклась титанами прочитала десяток, нет, даже сотню книг, пытаясь раздобыть как можно больше информации. Даже была идея написать свою. Со своими личными доводами и исследованиями. С личными мыслями насчёт титанов, ведь не каждый поймёт мою любовь и привязанность к ним. Из своих исследований я узнала намного больше, чем из всех тех книг которые я прочла вместе взятые. Для моей коллекции инциклопедий про титанов есть отдельный шкаф. Сначала была скромная полочка, но потом это переросло в огромный книжный шкаф, в который я с трудом впихнула последние книги. Они невероятно толстые! Я бы и дальше покупала книги, но настолько много их нет и информации в них новых находилось не много. Леви даже помогал мне находить эти книги. Если бы не он, я бы ещё долго искала их.       Леви всегда был добр ко мне, хоть этого и не показывал. Да, он не любил мою легкомысленность и не серьезность, но всё-таки нас можно считать друзьями. Проблема в том, что я считаю нас друзьями а как считает Леви я без понятия. Можно ли считать нас друзьями в самом деле? Что для него "друг"? Что ждёт нас, и наших отношений? Много вопросов. Но есть вопрос, о котором я задумывалась не часто. Сможем ли мы стать больше, чем друзьями? Всё очень запутанно. Мы будто больше, чем друзья но меньше, чем возлюбленные...