Ненасытность

      Кровь разлилась по всему полу. Бездыханное тело Лонни лежало рядом с Уиллом. И когда он открыл свои глаза, первое, что он увидел, так это стеклянные глаза своего отца, которые смотрели сквозь него. Он задрожал, испытывая такой страх и резкий выброс адреналина, что по началу не понял, что произошло, но вскочив, всё стало на свои места.       Лонни Байерс мертв, и он умер от рук Майка Уилера, что стоял над его телом, громко дыша.       Его руки тянутся к крови, что до сих пор разливалась по всему полу. Дотронувшись, до него медленно, но верно, доходит осознание. Слезы появляются мгновенно, как резкий щелчок. Его всего трясет, а в глазах по немногу начинает темнеть. Он понимает, что отца больше нет.       У него никого больше… Никого больше не осталось.       И самое ужасное, что его тянет к плоти, так сильно и так безумно, что голова начинает кружиться. Он встает и резко направляется в ванну, из его рта вырываются всхлипы и из-за пелены, что стоит перед глазами, он не понимает и не видит эмоций Майка. Уиллу становится моментально плохо, что он немедленно начинает обливать себя ледяной водой. Его руки становятся вмиг холодными, вода проходится по всему лицу, ополаскивая.       Но прийти в себя не помогает. Его тело дрожит, его руки дрожат, а на него накатывается истерика, которая ждала своего выхода все эти дни.       Джойс, которая звонила ему недавно, и опять ушла. Джонатан, который оставил после себя кассету, также ушел. И Лонни, который был ужасным отцом, лежал мертвым прямо через стенку. Уилл не понимал, чем заслужил всё это.       Он не может понять конкретно, что с ним происходит. То ли он хочет вырвать оттого, что хочет есть, то ли его накрывает нескончаемая дрожь, которая пробирает до костей. Его всего трясет.       Он выходит из ванны, видит, как Майк спокойно стоит. На его лице нету ни единой эмоций. Он ничего не чувствует, просто стоит, прислонившись спиной к стене и смотрит прямо, будто хочет продырявить стену. Майк, в действительности, ничего не чувствует. Нет, ему плевать на смерть человека, что лежит у него в ногах. Ему было не плевать на чувства Уилла. И оказать поддержку не мог. Не знал как.       Ведь, когда с ним такое случилось, он справлялся сам.       Уилл весь запыхавшийся стоит, а потом падает назад, он медленно скатывается по стене, а потом приобнимает свои ноги, утыкается в них и начинает плакать. Майк без каких либо эмоций, нагинается на корточки к мертвому Лонни, и проверяет рану. Кровь уже растеклась, и Майк, не удержавшись, пальцами дотрагивается до крови, а потом облизывает их. Смакуя. Майк облизывая и пробуя на вкус кровь, закрывает глаза и мысленно оценивает, что не такой уж и Лонни вкусный.       Байерс смотревши исподлобья, замечает его движение. Сил не было, но он резко поднимает голову.       — Что ты делаешь? — новая волна истерики подкрадывается сзади, охватывая Уилла вновь. Что он лишь размахивает руками, жестикулируя, и спрашивая Майка, что тот, блять творит.       — Нужно убрать его, — Майк встает и направляется в кухню, чтобы найти скотч и какой-нибудь большой пакет, — Он начнет гнить скоро. Сначала он остынет, а потом будет трупное окоченение, и он превратится в дерево, поэтому будет труднее его поднять.       — Что? — Уилл хмурит брови и не может понять, что действительно слышит такое от Майка. Словно, ему кажется, — Я не могу поверить, что ты это говоришь.       Уилл резко встает и уходит прочь в другую комнату. Он не может видеть мертвое тело. Уилл зарывается руками в волосах и начинает тянуть их, будто хочет стянуть скальп. Голова начинает раскалываться, и раздражение начинает подбираться. Он голоден, он не кушал все эти дни, и сейчас, прекрасно зная, что там в прихожей находится свежая плоть — сводит его с ума.       Ему становится противно, что он реально задумывается попробовать плоть своего отца. Голод творит с людьми ужасные вещи, что их разум начинает затуманиваться. Они не контролируют абсолютно ничего, и сейчас, сам Байерс не слышит здравый разум.       И до него доходит, что Уилер испытывает точно такой же голод, как и он.       Он не слышит ни звука отклеивающего скотча, ни шороха черного пакета. Абсолютная тишина. И она начинает давить на него, медленно, но верно. Но он ничего не может, он не может выйти и сделать вид, что ничего не было. Не может просто стоять и спокойно убирать труп собственного отца.       Он опять-таки утыкается лицом в собственные колени и дрожит, прижавшись к холодной стене своей комнаты. Слезы идут. Как бы он ненавидел отца, но смерти не желал. И Майка винить также не мог, ведь тот просто защитил его. Но всё же, ему было до боли обидно, что всё-таки мог быть выбор, по его мнению, просто всё пошло не туда.       Майк заходит тихо. От него всё также пахнет чем-то древесным и металлическим. Кровью. От него пахнет кровью. Он аккуратно садится рядом с Уиллом, что их плечи едва прикасаются друг с другом. Майк понимает чувства Уилла и разделяет, хоть и не показывает этого, но ему жаль. Уилер просто сохраняет хладнокровие, потому что в их ситуаций — это неизбежная необходимость.       — Ты съел его? — Уилл задает такой вопрос, что после этого у него звон в ушах. Он сходит с ума. И если бы Уилл не ушел в другую комнату, он понимает, что просто накинулся на плоть. Нет, не на своего отца, а на бездыханное тело. Без имени и без жизни. Майк пока молчит, ничего не отвечая. Уилл поднимает голову и смотрит на него, пока тот просто смотрит в стену.       — Нет, я бы не посмел. Я хочу, чтобы ты смог похоронить его, потому что у меня такой возможности не было, — и как только Майк отвечает ему, встает, обратно идя к телу. Уилл заметил, как его голос дрогнул, поэтому обратил на того внимание.       — Майк, — резко останавливает его Уилл, тот поворачивается лицом к нему и ждет, — Я голоден безумно, и кажется, что я схожу с ума.       Они не думали, ни одну секунду. Оба хотели кушать и прекрасно понимали, что если остановятся и останутся дома, то, просто накинуться на «бедного» Лонни. Выйдя из дома, они оставили безжизненное тело, направившись найти какого-нибудь парня, накинуться и съесть.       В прочем, как обычно. И больше всего именно Уиллу не терпелось покушать, поэтому всю дорогу к центру города, он нескончаемо кусал свои губы.

***

      Они шли по ночному городу, было достаточно поздно, но людям было плевать, поэтому они все скопились в центре. Их было немного, поэтому разгуливаться и выбирать «того самого» долго не пришлось. Майк стоял очень близко к Уиллу, что их плечи соприкасались, и когда Майк наткнулся глазами на парня, что смеялся со своим приятелем. Он аккуратно коснулся Уилла пальцами его запястья, немного проводя, привлекая вниманием.       — Ты чувствуешь? — спрашивает Майк без задних мыслей, и в эту же секунду, начинает дуть ветер, и Байерс моментально понимает, что тот имеет ввиду.       Первые нотки звучали запаха пива, смешанная со свежевыкуренной сигаретой. И притягаемый запах плоти. Этот парень выглядел мясистым. Да, именно таким. Он был подкаченный, поэтому кружка пива в его руке казалась довольно маленькой. На нем была одета легкая ветровка, которая понравилась Уиллу.       — Как мы его заманим? Он с другом, — задает вопрос Майку, поворачиваясь к нему полубоком.       — А кто сказал, что он будет один? — Уилер хитро поворачивает голову в его сторону, и ухмыляется.       В любой другой день, Уилл бы поперхнулся и отказался, начиная уговаривать, чтобы они не делали это с Майком. Но сейчас, после всего пережитого ужаса, хотелось слишком сильно есть. Поэтому было плевать, была только одна проблема, как убить сразу двоих, чтобы один из них не сбежал, пока они с Майком будут убивать первого.       Это казалось легко, заманить парня в темное место, целовать, позволять касаться тебя, а потом, когда твои губы находятся на шее у жертвы, чувствовать, как по сонной артерии переливается кровь, как пульсирует сердце и запах, а потом вонзится туда, кусать, разгрызать. Это всё казалось чем-то нереальным, настолько, что можно было поставить это на один уровень вместе с оргазмом. Потому что, конкретно так, оно и ощущалось.       От злости и резко взбушающего адреналина хотелось перегрызть всех тут стоящих неподалеку от них. У Уилла затуманен разум, он не мыслит здраво, и единственное, что его удерживает, так это Майк, что касается его запястья, еле проводя по ним ногтями, слегка царапая.       — Вряд-ли они поведутся, потому что… Они не выглядят, как…       — Поверь мне, дай мужчине шанс того, чего не дает ему жена, — сначала на лице появилась едва заметная улыбка, а потом он нахмурился и сказал более грубее, медленнее, словно пробуя на вкус каждое слово, — Я хочу убить их обоих.       Уилл громко сглотнул и ему на секунду даже показалось, что он почувствовал кровь на кончике языка. Но через секунду, когда ветер перестал дуть их в сторону, опомнился. Майк дотронувшись пальцами до запястья, привел его в чувства. Байерс сначала призадумался о чем-то мимолетном, а потом посмотрел на Майка, и полным решимости, сделал первый шаг.       План был таков, они хотели, чтобы те напились, а потом провести их домой. И там уже приступить к своей трапезе. Такого раньше не было. Это было очень глупо вести их домой, с учетом того, что в ковре был укутан мертвый Лонни, который лежал около прихожей. Но там было чисто, только была одна проблема, чтобы эти временные гости не были такими любопытными. Но сперва, сначала нужно было их ввести в опьяненное состояние, чтобы они не соображали и потом, дать им какое-нибудь снотворное, что в аптечке у Байерсов было не малое количество.

***

      — Так, ну что, выпьем? — смеется один из парней, который был более мускулистым. Его, вроде как, звали Мэйнчард, а другого Джеймс. Они были достаточно похожи, только Мэйнчард был более высоким и широким.       Наладить с ними контакт был легче легкого, с учетом того, как Майк мог находить общий язык со всеми. В глубине души Уилл знал, что Майк сдерживался и пытался скрыть своё раздражение. Иногда Уилер, когда чувствовал сильное раздражение при общений с кем-то, медленно прикрывал глаза и также, медленно выдыхал. И сейчас, Майк проделывал тоже самое.       Уилл стоял близко к Майку, иногда подкидывая разные шутки и чувствуя при этом неловко, но он понимал, что нужно быстрее завоевать доверие и приступить к тому, из-за чего они изначально вышли из дома. Они начали по-тихоньку уходить. Рот у Майка не затыкался, поэтому сейчас, он рассказывал очевидно выдуманную историю, а те двое парней, удивлялись, что такое действительно может происходить с человеком.       Джеймс побольше разговаривал с Майком, расспрашивая про механику. Мэйнчард воспользовавшись этим, обошел Джеймса и встал рядом с Уиллом. Уилл резко выдохнул, будто испугался, хотя это было не так. Он почувствовал этот запах и стук его сердца, и ему казалось, что ему в горло заливают рассплавленное железо, это было настолько больно — терпеть, и ему пришлось съежиться.       — Тебе холодно? — спрашивает Мэйнчард, снимая свою ветровку, которую изначально заприметил Уилл и надевает на плечи Байерсу.       — Нет, не стоило. Но спасибо, — едва заметно улыбается Байерс, и всё же, принимает эту помощь. Ему в нос резко ударил запах мужского одеколона. Но он сдерживался, старая не показывать то, как его организм дрожит.       — Так, народ, я не понимаю, куда мы идем? Или мы просто гуляем? — спрашивает Мэйнчард, при этом повышая свой голос, окликая Майка и Джеймса, что те, уже увлеклись длительным разговором.       — Мы идем домой. Там выпьем и расслабимся, — Майк натянуто улыбается, и потом его взгляд скользит по фигуре Уилла, и он замечает эту накинутую ветровку. Он стушевался на секунду, а потом продолжил, — И желательно побыстрее. Мне не терпится выпить.       Уилл понимал, что Майку не хотелось пить, разве что, крови. Джеймс и Мэйнчард начинают смеяться, что Уилл подхватывает это, а Майк просто натягивает улыбку. Они идут, но недолго. Спустя двадцать минут, они оказываются уже на пороге. Уилл осматривается, чтобы их никто не увидел. И как только дверь открывается, Байерс показывает комнату и говорит, что лучше им переместиться наверх, пока Майк будет разливать им алкоголь.       Когда Уилл их проводил в его комнату, он спускается вниз к Майку на первый этаж. В холодильнике Байерсов всегда был алкоголь, начиная с тридцатилетнего виски, заканчивая безалкогольным пивом. Майк хватается за виски, пока Уилл ищет снотворное в аптечке, и когда находит, передает тому в руки. Майк разливает и несет стаканы наверх. Уилл стушевался и смотрит в открытый холодильник, до него медленно доходит сознание, что отец больше не притронется к этому холодильнику выпить.       И его пугало то, что именно эта мысль давала покой.       Он закрывает холодильник, с каждым протягиваемым шагом, он направляется прямиком в свою комнату. Открыв дверь комнаты, он видит, как Майк уже целуется с Джеймсом посередине комнаты. Мэйнчард сидел на стуле, попивая свой жгучий напиток и наблюдал со стороны. Уилл не понимал одного, почему Майк так налетел на Джеймса, ведь они хотели дождаться, когда они оба уснут под действиям снотворного и убить их. Медленно, мучительно, растягивая каждую секунду и наслаждаясь моментом.       Майк всё подливает, стакан за стаканом, что Мэйнчард и Джеймс становятся пьяными. Они напевают какие-то песни себе под нос и начинают двигаться, Уилера это забавляет. Мэйнчард подходит к Уиллу, что-то сказать, перед этим выпив и не проглотив глоток виски. Когда Уиллу приходит идея поцеловать, он сразу это делает. Мэйнчард был красивым, с выразительными чертами лица, с темными волосами и притягательными голубыми глазами, что так и манили смотреть в них.       Проходит одна секунда, как язык Уилла уже погружается в рот Мэйнчарда, тот от неожиданности, разомкнув рот, что оттуда выливается его виски, что был во рту. Теперь, она уже во рту у Уилла. Но первую партию виски со снотворным Мэйнчард выпил сразу же, в последующем, Майк подливал просто чистый виски, без медикаментов. Сейчас, Уилл ощущал не только горячий язык у себя во рту, но и горький вкус у виски, но даже это, не заставило его сморщиться, ведь алкоголь не особо любит. Капли жгучего напитка, уже стекают по шее Уилла, что Мэйнчард наклоняется вниз и слизывает.       Байерс вздыхает и подается ближе. Как только это замечает Майк, что также влил в себя только один стакан алкоголя, подходит к ним поближе. Одним рывком, хватаясь за шею, он притягивает к себе Мэйнчарда, и втягивает его в поцелуй. Уилл не понимает, почему Майк поступает так каждый раз. Или же понимает, но просто не хочет говорить в слух, чтобы не спугнуть Уилера.       Никто из них не знает, сколько стаканов уже влили они в них. Но снотворное начало действовать, что Джеймс откинулся первый на кровать Уилла. Мэйнчард был более крепким, что пришлось заставить его выпить ещё два стакана и уже после этого, он вырубился, устроившись рядом со своим другом Джеймсом.       Когда оба парня лежат в отключке, и мирно спят, даже не подозревая, что они забрели к убийцам. Майк выпрямляется и нависает над ними, Уилл не хочет терять ни одной секнуды, жажда начинает затуманивать разум, который уже изначально был не чистым. Но Майк останавливает его, удерживая за предплечья.       — Подожди, — говорит сначала он, и подходит ближе к Уиллу, становясь с ним в одно положение, — Сначала почувствуй, какая гладкая кожа.       Он берет тыльную сторону Уилла и надавливает, заставляя его проводить по руке Джеймса. Верхний слой кожи, был действительно гладким, Уилл с Майком проводят по ней, медленно. Байерс уже представил, какая она будет на вкус.       — Почувствуй, как кровь приливает к коже, — он надавливает руку Уилла чуть сильнее, — Почувствуй, как кровь циркулирует по всему телу, почувствуй, как он дышит и это его последние вздохи, и самое главное, почувствуй, как бьется его сердце.       Теперь, уже их руки направляются прямиком к сердцу Джеймса. Байерс уже чувствует, как кровь циркулирует по венам и артериям, как она двигается и разносится по всему телу. Как бьется сердце, какое оно живое, и наверняка, вкусное. Их руки останавливаются на сердце, и когда Уилл сглатывает, Майк берет его за подбородок, уже другой рукой и говорит слова, которые ему запомнятся надолго.       — Ради этого и стоит убивать.       Майк наклоняется ближе к сонной артерий Джеймса и делает медленный вздох, наслаждаясь каждой секундой, когда его рот оказывается около шеи, он не рассоединяет их руки, наоборот кладет на другую сторону шеи.       — Сейчас, ты почувствуешь, как он будет задыхаться и барахтаться, пытаясь справиться с болью, что на него навалиться, но он не сможет. А знаешь, почему? Потому что он — еда, без имени, просто живое и такое манящее.       И после этого слышится хруст, но не обычный, а немного склизкий. Когда зубы вонзаются в плоть, надкусывая так сильно, что моментально из него фонтаном выливается кровь, ярко красного цвета. Постель Уилла моментально окрашивается в кровавый цвет. Джеймс, слегка размыкает глаза и от ужаса застывает, начиная захлебываться в собственной крови и барахтаясь, словно рыбка, что выплыла на сушу. Но спасения не будет, так как Уилер намертво вцепился, начиная ещё больше прокусывать дерму и углубляясь.       Байерс заметил, что с каждой новой едой, его челюсть становится более железной и крепкой. С каждой пищей, она укрепляется, что прокусывать становится легче, а зубы, словно уже насыщенные, более стальные и острые. Становится легче прокусывать плоть и жевать.       Майк уже откусив кусок шеи, задев сонную артерию и прокусив глубоко кожу. Джеймс уже умер, его глаза наполнились ужасом и холодом, и будто, перед его глазами образовывалась белая пелена. Уилер, заметив это, закрывает глаза и продолжает есть его. Кожа становится эластичной и растягивается, почти всё лицо Майка в крови, что делает его более красивым. Уилл тоже не может удержаться от такого зрелища и кусает, уже другую не прокусанную сторону.       Когда кожа касается эмали, становится тесно во рту, так как плоть находится уже там. Зубы вонзились и слышится склизкий звук, что только радует уши. Он надкусывает, а потом накидывается, как самый голодный человек во всем мире. Он так долго не кушал, что чуть ли не набросился на мертвого отца, что лежал на первом этаже, укутанный в ковер. Он чувствует, как теплая кровь наполняет его рот и ощущает самым счастливым. Металлический вкус во рту стал уже чем-то родным.       Они добрались до сердца Джеймса и одним рывком, вырывали его из грудной клетки. Сердце было теплое, и самое манящее, что казалось, как будто оно пульсирует прямо в их руках. Майк не думая ни одну секунду, отдает его Уиллу. Он отдает сердце прямиком в руки Уиллу, показывая этим, чтобы он первый попробовал. Байерс сперва, не ожидал, а потом, взяв в руки и облизнувшись, надкусывает.       Это было вкусно. Хотя, тремя словами, такое невозможно описать, только прочувствовать, как оно ощущается во рту, теплое и словно, тает, как только что зарезанный и приготовленный ягненок. Даже горькое послевкусие виски, уже давно не ощущалось, теперь, его заменило другое ощущение. Плоть тает во рту, словно масло и глотается намного мягче. Теперь, он уже надкусив несколько раз, передает Майку, что завороженно наблюдал за всем этим.       Мэйнчард казался более вкуснее Джеймса. Его мясо хоть и было более жестким на вкус, но это не отменяло того факта, что привкус был более притягательным и приятным. Они съели его не больше, чем за полчаса. Но Мэйнчард также был более упрямым, и боролся за жизнь на пятнадцать секунд дольше, чем его друг Джеймс. Он также задохнулся луже собственной крови и из-за того, что они слишком выпили много алкоголя, делала их более слабыми и вялыми, а ещё снотворное, что также сыграло свою роль.

***

      Обглоданные тела лежали также на кровати Уилла, в тоже время, как они нависали над ними, полностью в крови. Тела же было не узнать, так как они не оставили буквально ничего. Они съели их за очень короткое время, так как были действительно голодны и просто накинулись.       Когда они оба отряпнули от тел, смотрели друг на друга, оценивая всё то, что было. Вся кровь, что касалась их лица, уже давно стекала по шее, оставляя следы и капли на футболках. Уилл уже находясь в расслабленном состоянии, и в затуманенном разуме, решил сделать кое-что. Правой рукой, он аккуратно дотронулся до плоти, с которой ещё сочилась кровь и окунув указательный и средний палец, дотронулся до губ Майка.       Майк не испугался, а наблюдал за движением Уилла, медленно. И когда Байерс обвел губы Майка кровью Мэйнчарда, наблюдал, вовсе ничуть не смутившись. Тот в ответ, громко выдохнул, а позже через секунду, облизнул, смакуя каждую каплю и ощущая металлический вкус. Всё же, Мэйнчард был вкуснее Джеймса. Его кровь не казалась такой горькой.       Когда Уилер закрыл глаза, наслаждаясь моментом, Байерс не мог не любоваться им, поэтому воспользовавшись ситуацией. Он коснулся его губ. Кровь также ощущалась, но это только добавляло возбужденности в тот момент. Майк не отряпнул от Уилла, наоборот, он руками вцепился в его талию, до боли сжимая и поднимаясь вверх к ребрам, пересчитывая их и зная, как они выглядят изнутри. Уилл аккуратно, но уверенно, сжал кожу его головы, немного оттягивая назад и наслаждаясь тем, как он царапает.       Ощущается всё. Горькость, сырой привкус мяса и конечно же, кровь. Когда их языки столкнулись, невозможно было вдохнуть воздуха, но и останавливаться было нельзя. Уилл в буквальном смысле сходил с ума, что несколько минут назад они съели обоих парней, а сейчас целовали друг друга. Жадно. Словно, от этого зависела их жизнь. Когда Майк более сильнее сжимает его талию под футболкой, Уилл выдыхает, сдерживая стон.       Когда Байерс открыл глаза, боковым зрением он видит, как на кровати лежит смятая фотография. Он толком не объяснит, почему это так сильно зацепило его внимание, но он захотел на неё посмотреть. Когда они отстранились друг от друга, громко дыша, Уилл улыбаясь, взял эту фотографию, что лежала неподалеку от Джеймса.       На фотографий была семья. Трое детей, что были на середине и родители. Блондинка, держалась за плечо своего мужа, который был Джеймс. Снизу, были их дети, что улыбались, смотря в камеру. Руки Уилла начали дрожать. Это была семья Джеймса.       Его словно облили ледяной водой. До него начало доходить, что он натворил, что они оба натворили. Он понимал, что лишил отца несчастных детей и жену, которая ждала его. Фото было потертым, что доказывало — Джеймс носил его часто и не один год. На обратной стороне фотографий была надпись и немного ниже подпись:       «Мы прекрасная семья, и мы тебя любим» Фрэнни 1988 год.       Сердце начало бешено биться, и в легких не осталось воздуха, и набрать его, казалось невозможным. Фото перед глазами начало постепенно блекнуть, потому что Уилл начал плакать. На его лице стерлась улыбка, Майк, который понял, что сейчас произошло, только захотел прильнуть к нему и успокоить. Тот, резко оставил фото, что оно медленно упало на пол, и спустился вниз на первый этаж.       Когда Майк резко встал с кровати и пошел к Уиллу вниз. Тот, с громкими шагами, чуть ли не бежа, спустился вниз на первый этаж. Ему не хватало воздуха. Ему казалось, что его разрывают на части, только происходит это изнутри. До него доходила реальность происходящего, и он понял, что является монстром. Уилл считал себя монстром, животным, что лишил отца бедных детей. Он считал себя бесчувственным, так как понимал, что Лонни мертв, и он чуть-ли не накинулся и не вцепился зубами в мертвое тело.       Майк уже хочет обнять Уилла, успокоить, объяснить ему, что всё не так уж и плохо. Но Байерс не дает, он силой отталкивает его руки, понимая, что сейчас ему хочется умереть. Все эти люди, что были мертвы, что были съедены ими, начали мелькать в воспоминаниях. Он лишил жизни, и был не готов принять это, но реальность, оказалась куда хуже.       — Мы… Мы не должны были делать это, — бормочит Уилл, словно мантру эти слова и сознается в своих деяниях. Его голос хриплый и тихий, но оттого, что еле проглотив ком, он заговорил.       Они стоят друг напротив друга на кухне. Майк, честно, терпит. Он не орет, но уже больше не льнет к нему, и держит дистанцию, понимая, что у Уилла истерика. Но Майк проходил этот этап в осознаний и принятий этой участи, что досталась ему от бабушки. Ему также было больно и ужасно понимать, что он натворил со своими близкими людьми.       Майк видел часть себя в Уилле. Ведь, он тоже когда-то сделал необратимые вещи, о которых сожалеет по сей день.       — Ты так говоришь, словно у нас есть выбор, — Майк не понимает, почему на него так резко навалилась эта агрессия. Наверное, потому что его триггерит. Его триггерят эти слова, что говорит Уилл. Его триггерит вся ситуацию с отцом Лонни, но он держится, стараясь дать Байерсу терпение и понимание. Но сейчас, всё наколяется.       — У нас был выбор! У нас был выбор, не убивать их. У них были семьи, — теперь, он переходит на крик. Его голос срывается, и он пытается не надавливать на Майка, но не может, — Это ужасно и отвратительно убивать людей, а потом кушать их!       Последние слова задели Майка, так сильно, что он не хотел дышать. Эти слова отдают звоном в ушах и кажется, от перенапряжения они лопнут. И лучше они бы лопнули, чем дальше выслушивали Уилла.       — Ты думаешь, Уилл, у меня был выбор? — голос Уилера тихий, но пробивающий до костей. Уилл затыкается, и часто моргает, чтобы убрать слезы и видит перед собой его.       Не бесчувственного Майка, который испытывает удовольствие от убийств, а сломленного мальчика, которому впервые пришлось столкнуться лицом с жестокой правдой, что перевернуло его жизнь. Уилл видит, как слезы скатываются по щекам Майка, а тот не смахивает, а лишь продолжает говорить, только уже размахивая руками и повышая голос.       — Ты родился в этом теле, в этой жизни и у тебя нету выбора. У таких, как нас — нету выбора. Ты… — его голос на секунду дрогнул, но он продолжил говорить, — Ты думаешь, у меня был выбор, когда я скушал её? У меня был выбор, когда я скушал собственного отца, и я до сих пор получаю вопросы от сестер «Где папа?», а мама до сих пор ищет его? У нас нет выбора! Прожевывай это мясо и сглатывай, чтобы выжить.              Всё встало на свои места. Всё то, что увидел Уилл в тот раз, когда они поехали в дом Уилеров. Он видел фото в рамках, где был их отец. Он видел, как Карен нервничала и застал её нервный срыв. Он видел обувь большого размера, которая вся запыленная лежала на полке и понимал, что этот предмет одежды не принадлежит Майку. И последние слова, которые были адресованы Уиллу, когда Лонни умер:       «Я хочу, чтобы ты смог похоронить его, потому что у меня такой возможности не было.»       Это сказал Майк, который убил и скушал своего отца. Ему мгновенно стало жаль его, и он стушевался на секунду, сопоставляя все детали. Майк, перед ним запыхавшийся стоял. В его глазах был холод, граничащая с сочувствием. Байерс видел его, всего сломленного, и понимал, что они — единое целое. Они в общей лодке, что переживает сильнее течение.       Спустя несколько секунд, дав небольшую передышку, Уилл делает шаг вперед. Он также сломлен и огорчен смертью отца, и ситуаций Майка. Его слезы высохли, но глаза были покрасневшие и опухшие. В воздухе уже не витало напряжение, а разливалось облегчение. Байерс теперь понял, почему стоящий парень напротив был таким. Холодным и жестоким, что готов накинуться и съесть. Так было легче. Относиться к людям, как к еде, нежели сидеть, пытаясь отмыться от вины и сожаления.       — Не отталкивай меня, — единственное, что выходит из уст Уилла, когда он окончательно находится близко к Майку.       Уилер в ответ, поднимает руку и аккуратно смахивает последнюю слезу с щек Уилла. А тот в ответ, принимая нежность, подходит намного ближе, словно требуя ласку. Майк становится ближе, делая уже шаг, а потом между ними остаются считанные сантиметры. И теперь, Уилер делает действие, о котором уж точно не пожалеет. Целует. Сначала прикасаясь невесомо, оставляя мазок на губах и чувствуя соленый привкус.       Уилл тянется ближе, словно хочет слиться с ним в единое целое. Ему, действительно, так и хотелось сделать. Он хотел стать частью Майка, попробовать его, почувствовать, как бьется сердце под ухом, слышать и ощущать, как кровь циркулирует. Это всё будоражило. Уилл уже знает, что Майк безумно любит, кусать губы, ощущать кровь другого человека на своих губах. И сейчас, Уилл предоставляет возможность сделать это.       Майк аккуратно, сначала кончиком языка проводит по нижней губе, а потом прикусывает, и слышит, как Уилл вздрагивает, но не отстраняется. Он ощущает желанный вкус во рту и стонет приглушенно. Байерс аккуратно придвигается к шее, начиная сжимать и царапать там, где находится сонная артерия. Он чувствует, сердцебиение Майка и не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.       Когда Уилер отстраняется, то сразу губами припадает к шее того и кусает. Кожа кажется намного мягче и нежной, и плавным движением Майк кусает, желая попробовать вкус Уилла ещё раз. И с каждым разом, ему кажется, что мало. Он прокусил небольшую часть, чтобы сильно не вредить Уиллу и ощущает самое лучшее чувство. Теплая жидкость тут же наполняет рот Майка, что тот чуть ли не постанывает от притягаемого запаха и вкуса.       Сколько бы Майк не кушал людей, вкуснее крови Уилла — он не пробовал.       И вряд ли сможет когда-либо попробовать кого-нибудь ещё, потому что кроме Байерса, ему никто не нужен.       Майк отстраняется, окончательно насытившись кровью и смотрит на Уилла. Тот улыбается, приближается, и Майк уже готов ко второму раунду, как тот обнимает его, вжимаясь. Он ощущает тепло, которое не чувствовал так давно, что сам начинает таять.       И это на удивление нравилось ему, в отличие от тех разов, когда семья старалась поддержать после пропажи Тэда Уилера.

***

      Они легли в спальне на втором этаже. Напротив комнаты Уилла, находилась ещё одна спальня. Раньше, там была комната Джонатана, но сейчас его не было. Уже было очень поздно, и на обоих накатила резкая усталость. Был очень выматывающий день, но мысли Уилла никак не давали покоя ему самому. Он так сильно хотел спросить, кто она, и кого он съел.       Уилл не мог найти удобную позу, что менял её и старался подобрать каждую секунду. Майк, что отвернулся, резко повернулся к Уиллу, понимая, что тот не может заснуть не потому что «неудобная подушка или же поза», а из-за того, что его что-то беспокоило. Когда они оба повернулись и легли на спину, Уилл всё же заговорил первым.       — Я могу кое-что спросить? — его тихий голос раздается в комнате, так неожиданно, что Майк вздрогнул, но подал ввиду.       — Да.       — Это насчет того разговора. Кто она? Кого ты съел… И о ком сожалеешь, — Уилл спрашивает очень аккуратно, немного сминая пальцами одеяло, стараясь унять напряжение в теле.       Майк молчит. Слишком долго молчит. Уилл уже пожалел о том, что задал такое вопрос, понимая, что возможно Майк не готов рассказать эту тему. И когда Байерс отвернулся от Майка, тот заговор, но тихо, почти что шепотом.       — Я впервые почувствовал это. Это ощущение, когда ты хочешь слиться с человеком в единое целое, попробовать его. Ты испытываешь жажду, такую сильную, словно ты не ел долгие годы. И когда мы целовались, я убил её, а потом скушал. Осознание ко мне пришло мгновенно, после того, как увидел её разорванную на куски. И когда… — его голос дрогнул, как в тот раз, — Мы с тобой целовались, Уилл. Я почувствовал тоже самое. Мне нужно было уйти, оттолкнуть тебя, чтобы не произошло то, о чём, я сожалел бы всю свою жизнь.       Уилл поворачивается на спину, и немного приподнимается на локтях, уже заглядывая на лицо Майка. Он смотрит в потолок, рассказывая, и старается не замечать, как его голос дрожит. Уилл кончиками пальцев касается предплечья, поглаживая, показывая свою поддержку. После этого, как Майк закончил, Уилл хотел сказать, как тот его перебил.       — А насчет Тэда, — рука Уилла остановилась на несколько секунд, но продолжил поглаживать, — Он часто поднимал руку на меня, что мне пришлось сделать это. Но убил я его, когда был в ярости, заманил в гараж, ссылаясь на то, что машина сломалась. Он ругался на меня, и когда он отвернулся за отверткой, я напал. И…       Он замолчал. Уилл прекрасно понимал, что имеет ввиду Майк и разделял все его чувства. Байерс подвинулся к нему поближе и начал держать его за руку.       — И когда я увидел, что Лонни хочет задушить тебя. Передо мной вспыхнула белая вспышка и дальше, ничего не помню, — он переводит взгляд на Уилла и встречается с сожалением в его глазах, — Прости меня.       — Тшш… — сразу перебивает его Уилл, приближаясь и оставляя теплый поцелую на его щеке. Майк опять придвигается поближе.              — Это комната очень уютная, — не задумываясь говорит Майк, меняя тему.       — Да. Это комната принадлежит моему старшему брату Джонатану, — легкая улыбка на лице Уилла сменилась грустью, хоть он старался и не подавать виду, — Но его нету. Уже больше восьми лет. Нет, он не умер. Просто ушёл, но все его считают безвести пропавшим, но я знаю, что он жив.       — Он ушел, чтобы ты не видел его таким. Чтобы ты не понял, что он каннибал. Я могу его понять, поэтому не появляюсь дома, чтобы ни мама, ни Нэнси и Холли не заподозрили ничего ужасного обо мне.       — И не только он ушел…       Майк хмурит брови, задаваясь немым вопросом. Ему также было интересно узнать, от кого Уилл унаследовал этот ген, из-за которого его жизнь перевернулась. У Байерса уже дрожит всё тело, но не от голода, к чему он привык, а оттого, что тема касалось Джойс. Мама, которая ушла, а Уилл мирно спал, не подозревая, что он видит её в последний раз.              — Мама ушла первой, а через несколько лет, за ней следом ушел Джонатан. Мама звонила мне недавно, и я так сильно по ней скучаю.       Тут голос Уилла сорвался на шепот. В горле встал тугой ком, который не давал ему собраться и продолжить. Всё тело уже мелко дрожало, тема матери сильно задевала Уилла, но ему также хотелось открыться перед Майком, ведь тот открылся, и он хотел сделать это в ответ.              Майк приобнимает его за талию, успокаивая, шепча на ухо, что он рядом и здесь. Тот, утыкается его куда-то в шею, тихо плача, и находя хоть какое-то утешение. Он чувствует биение собственного сердца, что постукивает в такт сердцебиению Майка. И через несколько минут, они оба проваливаются в сон, в объятиях друг друга.       За стенкой находились обглоданные тела Джеймса и Мэйнчарда, а на первом этаже в прихожей, укутанный в ковре лежал мертвый Лонни. Но даже осознание таких пугающих вещей не мешал им крепко спать, обнимаясь и делясь теплом своих тел.

***

      Звук, что разбудил Уилла — это был стук в дверь. Поэтому сонный и на носочках, дабы не разбудить Майка, он спустился вниз на первый этаж. Половицы немного скрипели, отчего он немного нахмурился, но всё же быстро спустился вниз, надеясь, что Майк уже не проснулся.              Находясь на первом этаже, даже не осмотрев себя, он открыл дверь. Резкий яркий свет, на несколько секунд заставил Байерса закрыть глаза, а потом уже, когда привыкнув к освещению, открыть. И он увидел перед собой человека, которого явно не ждал.       Трэвис.       Он стоял в баскетбольной форме, немного шатаясь, что даже по одному взгляду можно было понять, что он пьян. Парень, старается показаться, что он трезв. Но первое, что хотел сказать Уилл ему, это маты, но он сдержался. Он хмуриться от запаха перегара и спиртного, что еле стоит, и когда он хочет закрыть дверь, Трэвис останавливает.       — Что? Даже не пустишь? — он шатается, но также прямо смотрит стеклянными глазами прямо на него.              — Трэвис, сейчас только семь утра. Какого, блять, хрена, ты здесь? — он старается говорить тихо, хотя уже хочет орать. Он не хочет, чтобы Майк увидел Трэвиса. Это точно ничем хорошим не кончится.       — Ну, мы отмечали победу, — протягивает каждое слово, что Уилл успевает несколько раз зевнуть от такого медленного разговора, — И я… Думаю о тебе, слишком часто, что меня это пугает. Ты понимаешь это, Уилл? Ты должен меня понять, если я тебе нравился хоть раз.       Взгляд Трэвиса падает на шею Уилла, и хватает только одного взгляда, как он резко стал трезвым. Он понимает, что Трэвис увидел укус Майка. И спустя секунду, прикрывает его рукой. Трэвис теряет дар речи.       — Тебе, действительно пора, уходи, — он закрывает дверь, но Трэвис останавливает его рукой и не дает тому, закрыть дверь.       И когда Уилл снова открывает дверь, но уже нараспашку, Майк появляется из ниоткуда. Но теперь, Трэвис окончательно теряет дар речи. Уилл не вздрогнул, просто слегка удивился, что Майк их услышал, ведь они разговаривали не так громко. Или же, ему так казалось. Уилер сначала смотря на Трэвиса, мучительно медленно тянется к Уилл и целует его в висок, улыбаясь.       — Тебе пора, — улыбается Майк, провожая взглядом.       Во взгляде Трэвиса виднеется ярость, что бушует с каждой секундой. Его взбесило абсолютно всё. То, как Уилл выходит с укусом в шею, то, как Майк целует его. Трэвиса бесило, что его заменили. И перед тем, как Майк закроет дверь перед его носом. Взгляд Трэвиса цепляется куда-то за плечо Уилла и замечает странную, одновременно пугающую деталь.       Ноги Лонни, что торчали из-под завернутого ковра, явно завоевали внимание Трэвиса куда больше чем то, как Майк снова притянул Уилла за талию куда ближе. Трэвис, ошеломленный, прощается с Уиллом, стараясь не палить своё резко изменившееся поведение и уходит. Они провожают его взглядом и улыбаются ему вслед.       Байерс и Уилер не знали, что после этого взгляда Трэвиса и замеченной детали, их жизнь мгновенно изменится. И один из них — пострадает сильнее.