Ненасытность

      — У нас снова пропавший, — протягивает безразличным голосом один из полицейских, протягивая заявление о пропаже, — Чейз Рассел. Все детали находятся в файле.       Джим Хоппер поджимает губы, как всегда находясь в самой задумчивой позе. На краю стола находится его эспрессо, которое всегда стояло на одном и том же месте, когда один из сотрудников передавал ему дело о пропавшем человеке. Сейчас кофе стояло там же. Он ничего не говорит в ответ, кивает и принимает папку файлов в руки.       Хоппер сидит, опять-таки разглядывая папку, рассматривая всё, прекрасно понимая, что этого молодого парня они уже не найдут. Он даже предположить не может, куда они деваются. Если они введут комендантский час, СМИ тут же сбегутся к ним в маленький городок Хоукинс, и начнется хаос. Он потирает переносицу, понимая, какая тяжелая работа его ждет.       Но как только он погружается в мысли, его тут же окликают, привлекая внимание. Полицейский снова подходит к нему, давая уже фотографий.       — Недавно в лесу нашли тело. Точнее… — он морщится, всматриваясь в фотографию и продолжает, — Его остатки. Вы видите в каком состояний тело? Словно, на него напали… Он не успевает договорить, как Хоппер его перебивает, продолжая.       — Животные. Растерзали его. Может… — устало выдает он, — Медведь? Он видит, как напарник наклоняется, чтобы его никто не услышал.       — Было бы хорошо, очень хорошо, если это был бы медведь, — в его глазах виден страх, но он не может заткнуться, всё также говоря, — Видите в углу фотографий откусанную плоть? Вы видите, что это укус. От человеческих зубов.       У Джима Хоппера по спине пробегает холодок, что он съеживается, вжимаясь в своё кресло, решая не выдавать свой страх. За столько опыт работы, он никогда не встречал ничего подобного. И это пугало.       — Мы хотим отправить тело по тихому на экспертизу в Калифорнию, чтобы понять, что это действительно укус от человеческих зубов. Но ужасное, что вся кожа снята, и будет трудно определить кому конкретно принадлежит это тело. Оно обглодано. Надеюсь, нам дадут ответ, как можно скорее…       — Пока ничего не освещайте, никаким журналистам. Пусть все молчат, иначе со всех штатов к нам прибегут. Нам сейчас шумиха не нужна. Нужно дождаться ответа, а пока оставьте меня одного.       Грубо отвечает Хоппер, вставая и чуть ли не роняя свой кофе. Видимо, он переволновался, что забыл под каким углом ставит собственное кофе. Он шипит, но также направляется к заднему выходу покурить.       И убежать от тех мыслей, что в Хоукинсе творится нечто темное и ужасное, что бродит по ночам и кушает людей. Хоппер не хочет думать об этом, что челюсть от ужаса начинает сводить.

***

      Уилл просыпается. Первое, что он ощущает, так это металлический запах. И когда он открывает глаза, видит, как вся белая постель окрашена кровью. Это была, как и его, так и кровь Майка. И на него резко наваливаются воспоминания, что были прошлой ночью. И сразу накатывает неприятный осадок оттого, что он понимает, что Майк просто ушел, прервав всё. Желудок также скручивает, что он невольно сжимает подушку. Встав, аккуратными шагами выходит из комнаты, направляясь на кухню.       Оказавшись на кухне, он не видит Майка, запаха тут не было. Здесь нету запаха Майка. Уилл его не слышит, не ощущает. Единственное, что витает в воздухе, так это недосказанность смешанная с горечью.       На столе также было сырое мясо, которое Майк вчера оставил, прервав их дело. Но мухи не летали, что было довольно-таки странно. Может, Майк ушел не так давно? Хотя, он бы сразу учуял его запах. Он не может выбрать другой вариант, как уйти. «Может, Майк оставил еду прямо перед тем, как уйти?» подумал Уилл.       Конечно, он хотел есть, ведь не ел уже несколько дней и дрожал. Но сейчас, при виде мяса, которое точно отдавала человечиной, хотелось блевать. Даже не понятно почему, может потому что Майк просто ушел, ничего не сказав? И кто они теперь друг другу? Уилл натерпелся передружбой и недоотношениями с Трэвисом, он не хотел повторять подобного и с Майком.       Это липкое чувство, когда человек касается тебя, а потом уходит, оставляя тебя с этим. Это было ужасно, отвратительно и возникала, весьма, объясняющаяся обида. На нем также была его футболка, его шорты, которые уже не пахли Майком. Они пахли Уиллом и кровью.       Переодевшись в ванне, и взяв свою одежду, которая уже успела высохнуть за ночь. Он направился к себе домой, но перед этим, оглянул всю комнату. Словно, вспоминал всё, что было. Уилл считал несколько трещин на асфальте, дабы просто не думать ни о чем. Он прекрасно знал, что домой сейчас заявляться не самая лучшая идея, но другого выхода не было. Ему нужно было пойти домой. Эта ссора с отцом, совсем не входило в его планы. И разгребать последствия — тоже.       Он мнется на пороге и собирается с мыслями, чтобы сказать Лонни. Но открыв, он понимает, что никого нету дома. На кухне было множество банок, и в воздухе висела неприятная гарь, что въедалась в нос. Подойдя к окну, он открыл его, чтобы проветрить. Надо было убраться на кухне, потому что видеть здесь это дерьмо, что оставили после себя напарники Лонни.       Сил не было. Хотелось есть, но нужно было также отвлечься от мыслей, что делать дальше. Взяв мусорный пакет, он начал убираться: убирать бычки, пустые банки из-под пива, протирать абсолютно везде. И спустя несколько часов, всё было чисто. Оставалось дождаться вечером или же поздней ночью отца, и Уилл хотел бы, что их ссора осталась забытой для Лонни. Разбираться с кем-то не было, ни желания, ни сил.       Обратно придя в свою комнату, ему нужно было отдохнуть. Он чувствовал себя таким подавленным и уставшим, хоть и понимал, что сейчас только половина дня, и нужно было пережить этот день. Уилл подумает о проблемах, но уже завтра. Сейчас, ему ничего не хотелось. Он лег на кровать, приобнял себя руками и просто хотел вырубиться. И это сработало, Уилл вырубился, но надолго ли?

***

      Он снова просыпается. Только уже с болью в голове, что пронзала его насквозь. Он хмурится, понимая, что просто хочет есть. Это больно, терпеть голод и стараться его заглушить. Сейчас выходить куда-то казалось ужасной идеей, поэтому было принято, и дальше гнить в своей кровати, дожидаясь, что в один прекрасный момент у его рта окажется мясо. То, что хочется безумно.       Раздается звонок. Уилл закатывает глаза, как идет к телефону. Он устал разговаривать и выяснять их отношения с Трэвисом. Но это был не Трэвис. Он никогда так долго не молчит в трубку.       — Да? — раздраженно говорит Уилл, подняв трубку и прижав к уху. Сейчас, его раздражало абсолютно всё.       Тишина. Байерс издает тяжелый выдох, как уже хочет сбросить трубку, но тут же раздается голос. Знакомый до боли голос.       — Привет, милый, — мягкий голос разговаривает прямо с ним, что всё его тело покрывается мурашками. Он придерживает второй рукой телефон, словно думает, что рука, которую он держит, повиснет и телефон упадет вниз.       Он узнает этот голос из тысячи. Уилл знает этот голос с самого своего рождения. Когда ему пели колыбельную, когда рассказывали теплые истории на ночь, когда шептали самые приятные слова, пока Лонни твердил совсем обратное.       Это была Джойс. Мама, что оставила и ушла, а перед этим, ничего не сказала, только поцеловала в лоб и пожелала приятных снов. Это последнее воспоминание, связанные с ней. Уилл перестает дышать, покрываясь потом, по спине пробегает холодок и его бьет током.       — Мам… Это ты? — он вцепился в этот телефон, словно от этого зависела вся его жизнь. Он прекрасно понимает, что сейчас с ним разговаривает мама, просто он не может поверить, что это так. Уилл не может понять, что мама жива и сейчас звонит конкретно ему.       — Да. Это я.       Слезы идут непроизвольно. Он не успевает их смахивать, как хочет разрыдаться в эту же трубку, сказав, что сейчас с ним творится что-то необъяснимое, ужасное и неконтролируемое. Он хочет столько всего рассказать маме, что он боится, что ему действительно не хватает её. Уилл хочет рассказать, как сильно любит её, даже не смотря на то, что она оставила его одного.       — Мам, где ты? Мама… — он судорожно заваливает её вопросами, начиная уже рыдать, не скрывая собственных эмоций. Дыхание сбивчивое и слова разобрать очень сложно. Ноги его уже не держат, что приходиться облокотиться спиной об стену, чтобы не упасть на пол, вместе с этим же телефоном.       Она молчит, ничего не говорит в ответ. Уилл чувствует страх, что звонок сейчас прервется, он не хочет допустить этого, хочет услышать ещё раз голос мамы. Хочет обнять её и запомнить, вдохнуть аромат душистых роз, смешанных с запахом сигарет. Просто хочется, чтобы мама была здесь и сейчас. Рядом с ним.       — Мам, почему… — он не может дышать, у него столько вопросов, на которых нету ответов. Столько информаций, столько боли, что копилась в нем и это хотелось вырвать наружу. Но жаль, что у чувств были свои планы, он не может связать двух слов, что просто дрожит, вцепившись в этот телефон, — Почему ты оставила меня? Почему оставила меня с этим?       Джойс, как никак сразу же понимает, что имеет ввиду её собственный сын. Она прекрасно осознает, что Уилл имеет ввиду не совсем алкоголика отца, а эту особенность, что заставляет всю твою жизнь перевернуться и превратить её в настоящий кошмар. Она вздыхает, и Уилл слышит, как его мать тоже плачет. Он слышит её всхлипы, сбивчивое дыхание. Сейчас Джойс в таком же состояний, как и он.       — Потому что я сама такая. Я такая же, как и ты, — она ревет, но старается дать ответ своему сыну. Она всхлипывает, но хочет дать ответ, хочет последний раз с ним попрощаться, так как в ту ночь, не смогла, — Это проклятье. Но ты обязательно с этим справишься. Ты особенный, Уилл. Ты сможешь… Обязательно сможешь. Я люблю тебя.       — Мам! — уже орет в трубку Уилл, давно не сдерживая своих эмоций. Он хочет перебить её, сказать много чего, но в ответ после этих слов, связь обрывается. Она сбросила трубку. Уилл зажимает рукой свой рот, чтобы просто заткнуть себя.       Уилл заново набирает её номер, но связь резко обрывается и из телефона раздается «Номер больше не существует или набран неправильно». Теперь, он всхлипывает, дрожит всем телом, понимая, что мама больше не позвонит. Больше не скажет о том, как она его любит. И это ранит больше всего на свете.

***

      У Уилла была двухчасовая истерика, и она продлилась бы больше, если бы у него были бы силы. Встав, решив умыться холодной водой, направился прямиком в ванную. Холодная вода ополаскивает его лицо, как в зеркале он замечает укус, что Майк оставил на нем. Он аккуратно рассматривает его и видит, как место всё посинело, и там образовались ранки. Это был не засос, а укус.       Он автоматически прижимает рукой к месту укуса, и немного шипит оттого, как это больно. Лонни он не встречал, а если бы встретил, тот мог бы обратить внимание. И то, в том случае, если бы у него не было бы похмелья.       Умывшись, он заметил, как его глаза стали стеклянными, нос слегка покраснел и вокруг глаз образовались покраснения. Конечно, они бы появились, сколько раз Уилл смахивал слезы, не сосчитать. Выйдя из ванны, раздается стук входной двери. Он напрягается всем телом, но подходит собравшись духом, и надеясь, что не так сильно жалко выглядит со стороны.       Майк.       Он стоял там средь бела дня, немного нахмурившись. Уилл напрягся, думая, что что-то могло случится. Неловкость повисла в воздухе, что Уилл замолчал и просто смотрел куда угодно, но только не на него. С их прошлой ночи, они не разговаривали и никак не контактировали. Он ощущал запах Майка, что начал дышать намного чаще, дабы ощутить запах намного ближе.       — Всё в порядке? — говорит обычным голосом, и тут Уилл поднимает свои глаза, встречаясь с ним. В его глазах выражалось беспокойство, прямо в те разы, когда Майк ощущал голод Уилла на расстояний.       Байерс сначала смотрит в глаза Майка, как его взгляд опускается вниз. На шею. Он видит там укус, который приобрел точно такой же оттенок, как и у него самого. Только этот укус был более глубже, оставляя корки вокруг укуса, якобы проводя линию, где челюсть Уилла сомкнулась на его шее. Он стушевался на секунду, поняв, что явно переборщил.       Но он бы повторил это ещё раз, если бы предоставилась возможность.       — Да. Всё в порядке, — слегка замялся он, опять не стараясь смотреть на этот укус. От запаха Майка всё больше начинало кружить голову, что он не мог собрать мысли воедино и ответить нормально.       Майк резко шагает, находясь прямо у порога, где стоит Уилл. Одним движением он хватает его за предплечье, что Уилл не ожидавшись этого, округляет глаза, полностью шокированный. В глазах Майка было волнение и чувство, словно он старался уличить его за ложь. Да, он смотрел в глаза Майка, и прямо врал, что всё в порядке, хотя это не так.       Два часа назад, ему позвонила мама, которая пропала несколько лет и ни разу не объявлялась. Это выбило его из колеи, что он до сих пор не мог прийти в себя и был растерянным. Он чувствует, как Майк сжимает его предплечье, немного сильнее, надавливая, что кожа начинает белеть. Уилл смотрит на него, не зная, что сказать, а потом кидает взгляд вниз на его руку.       Майк более нагло обсматривает его с ног до головы, задерживаясь на несколько секунд на шее Уилла, а потом видя, как тот смотрит на прикосновение, резко убирает руку, словно обжегся. И между ними снова возникает напряжение, уступая неловкости.       — Я поеду к своей семье сегодня. Прямо сейчас. И я хотел взять тебя с собой, если ты не занят? — его взгляд падает на дом Байерса, на каждый угол, словно подмечает про себя что-то. В голове Майка возникают череда мыслей, что от этого дома несет не только холодом, но и гарью, смешанная со спиртом. Он старается не морщиться от этого запаха, но у него это плохо выходит.       Уилл видит выражение лица Майка и понимает почему так. У Уилера всегда было очень хорошее обаяние, что запахи он мог услышать за долго до того, как будет стоять у этого дома. Но он старается не замечать это нахмурившее лицо напротив себя.       — Я… Да, я не против, — соглашается Уилл на всё, дабы не оставаться с собой наедине, а потом не встречать пьяного отца домой, выслушивая речи о том, что он хотел другого сына. Выражение Майка не изменилось, разве что лицо стало более расслабленным, будто он был рад, хоть и старался не показывать этого. Байерс не понимал, почему от Майка веет таким резким холодом, что хотелось съеживаться и уйти. Но даже так, Уилл не мог двинуться хотя бы на миллиметр, он отчаянно тянулся к нему, словно у них выстроилась связь.       Уилл накинул легкую рубашку на футболку и отправился с Майком. Он закрыл дверь и надеялся, что до его прихода, Лонни пьяный вырубиться на диване и не будет выяснять отношения с ним.

***

      Они пошли к дому Уилера, это заняло не так много времени, как ожидалось. Он часто смотрел на Майка и подмечал всё больше деталей о нем: когда солнце вовсю обжигало, он видел, как веснушки были более виднее, как его темные кудри становились более светлей на несколько оттенков, как он иногда прикрывал глаза, наслаждаясь лучами солнца. Это была новая сторона Майка, которую Уилл видел и старался пялиться не так очевидно. И на этот укус, каждый раз, когда Байерс смотрел, возникал необъяснимый трепет где-то под ребрами, что хотелось не отводить взгляд, явно любуясь с тем, что он сделал.       Уилл мягко говоря удивился, когда увидел Dodje темно шоколадного цвета. Эта машина была очень красивой, хоть немного и потертой. Он видел такую модель машины на старых карточках его старшего брата Джонатана, до того времени, когда он был с ним. И в жизни, эта машина была куда более красивой, чем на обложке. Он несколько раз моргал.       — Она очень красивая, — даже не задумавшись, говорит он и смотрит на машину.       — Да, она досталась мне от отца. Правда, красивая… Ты не поверишь, как она может быстро ехать. До Индианаполиса доедем за час, — Майк касается кончиками пальцев по бамперу машины, словно оценивая её, как в первый раз.       И Майк не обманул. Они действительно ехали очень быстро. Внутри машина была очень чистой, словно ею пользовались не так часто. Хотя, Майк любил порядок и хотел, чтобы было чисто, особенно в его машине. Но тот факт, что у него была машина, Уилла шокировало, и это он скрывать не собирался.       Они ехали на повышенной скорости, в салоне автомобиля пахло чистотой. Опустив окно вниз, Уилл ощущал, как свежий воздух приятно обдувал его шею. Он не смотрел на Майка, неловкость также была между ними и после той ночи они обменялись несколькими предложениями. Уилл также хотел обсудить то, что было, но понимал, что сейчас не время.       Дом Уилеров встретил их очень хорошо. Карен, которая не ожидала увидеть собственного сына, быстро вытерла руки от теста и подошла к ним.       — Мой мальчик, — ласково зовет его она, и приобнимает, начиная гладить его голову и спину. По её лицу было некая грусть, смешанная с ностальгией.       Уилл стоял позади и терпеливо ждал, пока внимание перейдет на него. Он неловко мялся у входа, и тихо вздыхал. Карен, что мимолетно закрыла глаза, вдыхала запах собственного сына. Она действительно скучала по нему. У Уилла сложилось впечатление, что Майк вообще не заходил к ним очень долгое время.       Карен открыв свои глаза удивилась гостю, словно не заметила его с самого начала. Но улыбнувшись, она также подошла к нему и приобняла, но сильно не прижималась, так как боялась испачкать его мукой. Видимо, Карен готовила что-то очень вкусное. Это пахло вкусно, но от еды у Уилла скручивало живот. Он собирался вырвать от обычной еды.              — Мам, это Уилл. Мой… — он замялся, не зная, что можно сказать и встретился взглядом с Байерсом. Тот ничего не ответил, также придерживая зрительный контакт.       — Приятного познакомиться, — резко ответил Уилл, уже разомкнув объятия с ней.       Другие сразу пришли на шум у входа, и Уилл увидел девушку, что также была в фартуке и готовила. Потом маленькую девочку, это была Холли, как сразу понял он. Но также он бы ни за что не поверил, что Холи родная сестра Майка, они были не похожи. Она сразу показалась очень милой и забавной. Холли смущенно улыбалась и пряталась за своей старшей сестрой, неловко держась за её фартук.       Нэнси хорошо поприветствовала его, улыбаясь, но она была более серьезной, в отличий от Карен. Та была более поникшей, но старалась показаться веселой и она была рада тому, что её сын приехал наконец-то домой спустя долгое время.       — Проходите, мы с мамой готовим вкусный вишневый пирог, — она натягивает улыбку, стараясь убрать серьезность и указывает на кухню. Уилл уже со всеми поздоровался и шел вслед за Майком.       Но вдруг его взгляд цепляется за мужскую обувь, слишком большого размера. Это был не размер ноги Майка, а кого-то другого… Но мужчины в этом доме не было. Он нахмурился, но странно было то, сколько слоев пыли было на этой обуви. Он подметил это и решил пройти дальше.       Стол был почти накрыт, за исключением того, что не было пирога, которые готовили Нэнси и Карен. Уилл сидя за столом, наблюдал, как Холли рисовала на альбоме дом. Байерс умилялся этой картине, исподтишка наблюдая за ней, чтобы не смущать. А потом, набравшись некой смелости, подсел поближе к Холли, решая, посмотреть на её рисунки. Она рисовала точно также, как и он.       — У тебя очень хорошо получается. Это ты, Майк, Карен, Нэнси и… — он начинает перечислять всех людей, которые нарисовала Холли, показывая пальцем на каждую фигуру. Он видит, как последняя фигура, вовсе не была похожа на Майка, эта фигура была намного выше и по телосложению не походила ни на кого из них, — Кто это?       — Это… — её настроение резко изменилось, она стала более вдумчивой, словно решалась сказать это или нет.       — Садимся за стол! Сначала стейк, а потом на десерт вишневый пирог, — Карен резко врывается в разговор, ставя прямо по середине Уилла и Холли стейк.       Уиллу пришлось сесть изначально на своё место. И получилось так, что он сидел рядом с Майком. Карен и Нэнси сидели прямо напротив, а Холли сидела рядом с Карен. И всё же для Уилла было странным, что стояла ещё одна тарелка для человека, которого не было здесь. Оно было накрыто так, словно ждало своего человека, но никого не было рядом.       Была неловкая тишина, когда Карен накрыла полностью на стол прожаренные стейки. У Уилла стало сухо во рту, он ощутил голод и покрылся мурашками от этого. Ему было не сложно сложить пазел в голове и он понял, что в семье Уилеров не было таких, как они. Никто из них не ел человеческую плоть. Они все кушали нарезанный стейк, только Майк посматривал на Уилла, проверяя его реакцию. Но тот не хотел заставлять Майка переживать, он взял вилку и нож, начиная нарезать и увидел приятную деталь.       Мясо было пожарено не до конца. Оно было почти сырым и с него текла кровь. Когда Уилл разговаривал с Холли, Майк отошел, чтобы попросить Карен не дожаривать мясо до конца. Уилл слегка улыбнулся о некой заботе Майка и принялся кушать. Да, это было говяжий стейк, но он мог временно утолить. Это лучше, чем ничего. С учетом того, что он не ел ничего эти несколько дней.       — Уилл, чем занимаешься и где учишься? — начинает разговор Карен, параллельно кушая овощи.       — Я учусь пока что в школе, уже выпускаюсь в этом году. А так… Занимаюсь рисованием, — Холли, которая ковыряла овощи, с резким интересом посмотрела на Уилла и улыбнулась, — Хочу поступить в художественный колледж.       — Это хорошо. Холли также увлекается рисованием, — она улыбается Уиллу, и тот улыбается в ответ. Потом спустя несколько секунд, его взгляд устремился на ту тарелку, которая была полна еды, но не было того, кто бы ел.       — Я извиняюсь, но вы ещё кого-то ждете? — Уилл нарезает стейк и один кусок попадает ему в рот, он медленно разжевывает, чувствуя, как из волокон мяса в буквальном смысле вытекает кровь. Он старается скрыть явное удовольствие от этого, — Просто не хотел помешать, если вы кого-то ждали…       Все за столом затихают. И Уилл готов покляться, что этот кусок мясо застрял у него в горле, не хотя проталкиваться в пищевод. Вмиг, становится очень напряженно. Он опускает глаза вниз и слышит, скрежет ножа об тарелку.       Карен со всей силой старалась разрезать говяжий стейк ножом, придерживая вилкой. Этот неприятный скрип раздается по всему столу, что уши начинают резать. Уилл уже пожалел, что задал такой вопрос. Решая всё же протолкнуть этот кусок пищи.       — Нет, мы никого не ждем, — она начинает с большей силой надавливать ножом, стараясь разрезать. Было слышно, что Карен сдерживалась и была на грани нервного срыва. Она надавливает ещё сильнее.       — Мам, — окликает её Майк, закрывая свои глаза и тяжело вздыхая. Он прекрасно понимает состояние матери.       — Мы никогда не ждали и вряд ли будем ждать, — она уже ещё с большей силой вдавливает стейк и режет, кажется, что тарелка сейчас треснет. Неприятный скрип, что оглушает всех, начинает раздаваться уже по всей комнате.       — Мам, — уже более громким голосом зовет Майк свою мать, а та будто не слышит его. Она нервничает. Нэнси, что кушала овощи, ковыряется в них и её взгляд падает только туда. Маленькая Холли, пугается, затихает и наблюдает со стороны. А Уилл чувствует такую вину и неловкость за свой вопрос. Он ещё раз убеждается, что как бы он не старался влиться в какое-либо общество, это всегда заканчивается плохо.       — Мы вряд ли дождемся его когда-нибудь вообще, — с её рта вырывается всхлип, и она уже не скрежет, вилка, что вцепилась в стейк немного выходит с границ тарелки, что она просто уже начинает тащить его в разные стороны. Нож оказался тупым, что с первого раза не может разрезать мясо.       — Мам! — уже орет Майк, что Карен вздрогнула и резко раздался громкий звук. Карен кинула приборы прямо в тарелку, отодвинув стул и кинув салфетку, которая до этого лежала на её коленях, прямо на стол. Она уже плачет, смахивая некоторые слезы и встает, начиная уходить быстро.       Будто, она боялась, что сейчас напряжение сбросилось и свидетелем стал гость. Нэнси даже не вздохнула, просто встала и пошла за матерью, а до этого обернулась, посмотрела на Холли и сказала:       — Живо в комнату!       Холли кивнула и посмотрела на Уилла с такой грустью, что у него пропустил удар. Ему стало так жаль, что весь аппетит и всё настроение рухнуло прямиком вниз. Он всё испортил, как и всегда, подумал Байерс.       Она встала и пошла в свою комнату, а до этого прихватив свой альбом и карандаши. Она несколько раз обернулась, но всё же, пошла в свою комнату. Уилл невольно вспомнил тот момент своей жизни, когда он был маленьким и мог застать ужасную ситуацию, он также брал альбом с карандашами и запирался в своей комнате.       И вот они остались одни. Майк до сих пор держал свои глаза закрытыми, и тяжело вздыхал. Он до сих пор держал приборы в своих руках. Уилл понимал, что сейчас Майк просто взорвется. Казалось, что если поднесешь спичку, то он возгорится. Байерс застыл, боясь делать какое-либо движение. Он даже не понимал, что сказать.       — Я не должен был брать тебя с собой, — говорит Майк очень тихим, но твердым голосом. Он потирает переносицу, показывая усталость, — Не хотел, чтобы ты засвидетельствовал это.       — Это я виноват, не должен был задавать такой тупой вопрос, — он махает головой в разные стороны, якобы показывая, что сейчас голова просто взорвется от этого напряжения.       — Только давай теперь без этого, — резко обрубает его Майк, вздыхая опять, и Уилл чувствует, что проходит словно по минному полю. Он видит Майка таким вспыльчивым и одновременно, таким растерянным.       — Знаешь… У меня тоже проблемы в семье. Это… — он старается подобрать слова, также смотря на Майка и ещё стараясь поймать зрительный контакт с ним, — Это сложно, но такое бывает в каждой семье. Я не знаю, что случилось у вас и не могу осуждать или же, судить. Просто знай, что это временно. Моя мама также могла вспылить и уходить, когда дело касалось отца.       Голос Уилла дрогнуло, когда дело коснулось Джойс. Он разговаривал с ней сегодня, и этот осадок до сих пор оставался на нем, и он надеялся, что ужин с семьей Майка хоть как-то его отвлечет. Но даже здесь, всё пошло не туда. И Байерс старался хоть как-то сгладить углы.       Нэнси вернулась, выглядя более встревоженной.       — Маме нужен небольшой отдых, но присоединиться, к сожалению, она сейчас не сможет, — она немного молчит, вглядываясь в лицо Уилла, и продолжает, — Так, кто хочет пирог?       Уилл растерянно смотрит на Майка, а тот просто думает, а потом отвечает Нэнси.       — Мы пойдем, Уиллу пора домой. Я пока пойду попрощаюсь с Холли, — встает Майк и направляется прямиком в комнату Холли. Нэнси также неловко стояла и в руках у неё уже был вишневый пирог.       — Мне жаль, что так произошло. Пусть Карен отдохнет, надеюсь, всё будет хорошо. Я извиняюсь, что вообще задал вопрос, — виновато отвечает Уилл, отводя взгляд куда-то вниз, словно провинившийся ребенок.       — Всё нормально. Не извиняйся, мама просто устала. Пока Майк там, может хотя бы попробуешь кусочек пирога? — беспокойство Уилла немного уходит, и он видит, как кончики губ Нэнси тянутся вверх.       Уилл кивает, словно он сможет осилить этот пирог и не вырвать его. Всё же, после всего этого, он обязан съесть хотя бы кусочек пирога. Нэнси аккуратно положила пирог, что Уилл еле как проглотил несколько кусков, иногда виновато улыбаясь Нэнси и говоря, что это вкусно. Нэнси сказала, что отлучится к маме, и Байерс остался один.       Он тихо встал со стола и решил рассмотреть поближе этот дом. Приблизившись к одному из полок, он увидел несколько фоторамок, в которых была вся семья Майка. Он узнал абсолютно всех: Карен, что улыбалась, держа в руках какое-то изысканное блюдо, Нэнси, что широко также улыбаясь, приобнимала Холли, а она в свою очередь, держала в руках свой рисунок и… Майк, что слегка улыбался, также скрестив руки на груди. Это была обычная его поза. И ещё… Мужчина в очках, что находился рядом с Майком. Это был неизвестный мужчина, что встал между ними в этом ужине.       Фоторамка была запылена, словно её долго никто не протирал. Одно было понятно, случилось что-то ужасное, из-за чего Уиллу стало трудно дышать. Он чувствовал, что от этой фотографий исходила странная аура, словно что-то было недосказанное, какое-то угрожающее. Только по одной фотографий у Уилла прошлись тысячи мурашек по спине.       От разглядываний фото, его прерывает Майк, который вышел из комнаты Холли. Она вышла вслед за ними и резко подбежала к Уиллу, приобняв её. Уилл не ожидавший этого, растерялся, но всё также приобнял её, немного присев на корточки. Он также обнял Нэнси, что она обеспокоено смотрела на них, и Байерс ощущал этот взгляд на себе.       Уилл Байерс понимал, что что-то случилось, но не мог спросить напрямую у Майка. Окончательно попрощавшись, они выехали. Машина тронулась, и Уилл ощущал это напряжение в салоне машины, и ему впервые хотелось быстрее попасть домой, ещё надеясь, что Лонни отрубиться будучи пьяным.

***

      Они выехали. Уилл видел множество кассет в машине Майка, но он не хотел, чтобы хоть одна песня была включена в салоне машины. Была напряженная тишина, которая накалялась каждую секунду. Байерс хотел ещё раз извиниться, но понимал, что этим лишь ещё больше раздражает Майка, поэтому он решил поспешно заткнуться и уставиться в окно.       Было уже темно. Дорога была длинной и темной, не было ни одной машины, которая ехала с ними. Они были одни. Ужин, что съел Уилл не хотел вырываться наружу, что было подозрительно. Он сжимал край своей рубашки, не зная, что можно сказать. Но он хотел. Майк хмуро уставился на дорогу.       — Майк, если ты злишься, то это нормально, — немного замялся он, — Не нужно злиться на маму за её реакцию, цени её, она хорошая.       — Хватит, — опять обрубает Майк, даже не взглянув на него, — Я знаю. Я понимаю.       — Я сделал что-то не так? Иначе, я не могу объяснить твою бурную реакцию. Ты должен был уже остыть, я не могу быть в постоянном напряжений и ещё… Я безумно голоден, я также нервничаю, как и ты, но я стараюсь хотя-бы убавить эту натянутость.       Майк опять не отвечает. Только ускоряет скорость, но также ничего не отвечая. Он показывает полное игнорирование, хотя всё внутри него говорит о том, что он очень зол.       — Хорошо, — пожимает плечами Уилл, явно понимая, что они оба устали. Опять молчание. Кажется, что он скоро вырвет тот сочный стейк, что был съеден час назад. Он не понимает, почему снова хочет открыть свой рот, даже если не получит достойного ответа от Уилера. Просто хотелось.       Они доезжают в абсолютной тишине, между ними всё натянуто и кажется, что всё становится более невыносимее. Майк также молчит, и Уилла преследуют дурные мысли, что таким образом, его наказывают. Но ведь Майк не достиг такого уровня, как и все враги, которые были вокруг Уилла? На последних двухсот метрах до дома Байерсов, Майк не сбавлял скорость, а наоборот добавлял, что Уиллу приходилось вжиматься в сидение машины.       Они не попрощались. Уилл тихо вышел, даже ни разу не вздохнув и не оборачиваясь, направился к своему дому. Было темно, и он предположил, что Лонни всё-таки уснул и можно будет избежать ссоры с ним. Сейчас Уиллу точно не нужны были ещё одни неприятности, у него уже начинало болеть голова, и он не был насыщен едой так, как ему бы хотелось. И это делало его более раздражительным, с учетом того, что у них с Майком случилась ссора, где Майк просто игнорил его весь вечер.       Как только Уилл аккуратно зашагал к лестнице, в абсолютной темноте, Лонни ждал его на пороге кухни, облокачиваясь на дверной проем.       — Ну и где ты, сука, был? Думал, я забуду, что ты наговорил мне при моих друзьях? — снова этот тон и снова этот запах гари, смешанная со спиртом. Уилл поморщился, прежде, чем повернуться к нему лицом. Лонни его терпеливо ждал. Всё это время.       От Лонни всегда пахло потом, заевшим запахом сигарет, нет, не тех, от которых приятно пахло мятой. А старых сигарет. От него пахло спиртом, словно он беспробудно пил всю свою жизнь, начиная с самого подросткового возраста. И вся это смесь запахов, заставляло желудок Уилла скручиваться, что тот хотел вырвать на месте, и с учетом того, что обаяние у Уилла обострилось, когда тот вкусил первую плоть, избежать этого запаха было проблематично. Он доносился аж до второго этажа, поэтому Уилл внес внегласное правило — спать с закрытой дверь и обязательно с открытым окном.       — Я был у друга с его семьей, — отвечает слегка раздраженно ему Уилл, стараясь и вовсе не смотреть в эти стеклянные глаза напротив, которые полны ненависти.       — А что, своей семьи у тебя нет? Я же сказал, чтобы ты не шлялся где попало, особенно с парнями, — он делает акцент на последнем слове, показывая полное презрение.       — У меня нету семьи уже давно, если ты не заметил, — после этих слов, Лонни внимательно слушает и по его взгляду можно прочитать, что он еле как сдерживается, чтобы не ударить Уилла. А он делал это очень давно, — Мама звонила недавно, и я в очередной раз убедился в этом.       — Ха, и что она тебе сказала? Пожалела? — Лонни насмехается и скрывать это, не собирается.       — Она ничего про тебя не говорила, но я знаю, что она бы сказала, что ты ублюдок. И знаешь, я с ней согласен, — не было понятно, откуда у Уилла возникло столько смелости, но он хотел выплеснуть ту желчь, что копилось в нем столько долгое время, а сегодняшний день, только добил его, — Ты конченный алкоголик, от которого сбежал собственный сын и жена. Только жаль, что они меня с собой не прихватили, гнить с тобой в этом доме — невесело.       Лонни, который был шокирован не стал столько ждать, слова вырывались изо рта Уилла стремительно, и стало понятно сразу, что он не остановился бы на своем. Лонни подходит резко и быстро, хватает шею своего сына и начинает душить. Уилл брыкается, царапает его руки, чтобы они ослабли хотя бы на секунду.       Легкие начинают гореть, что Уилл постепенно видит перед собой пелену. Он ревет, и не видит ничего перед собой, только темноту, которая начинает окружать. Его охватывает паника, он, как израненное животное, старается выйти из лап монстра, чтобы просто убежать. Только жаль, что его схватили, и Лонни схватила такая ярость, что Уилл прежде никогда не видел его таким. Он медленно прощается со своей жизнью, так как пьяный Лонни, схватив белку, сможет убить его запросто.       Но Уилл не хотел умирать. Не от рук отца. Самым худшим кошмаром, которое могло стать наяву, так это то, чтобы Лонни его душил. И он умер в этом доме, где когда-то раздавался теплый мамин смех и несколько песен из комнаты Джонатана.       Резко, он падает вниз. Голова с глухим стуком ударяется об пол, и Уилл падает, как тряпичная кукла, которую держали долгое время и мучали. Открыв по немногу глаза, и сначала видев перед собой темноту, видит, как глаза Лонни были уставлены прямо на него. Его отец лежал на полу. А над ним стоял Майк, держа в руке тупой предмет.       Стало понятно только одно.       Лонни был мертв.