Лисье пламя

Еле как, переведя дыхание от тисками сжавшего его лёгкие страха, Влад шокировано уставился на буравящую его недружелюбным взглядом своих почти, что мистически абсолютно зелёных глаз женщину. Вдруг, губы её подёрнулись, словно красивая незнакомка хотела что-то сказать, и сквозь оглушающий вой ветра и режущую глаз метель, до ушей парня донёсся тихий шёпот. Хрипловатый и низкий, он отчего-то вызывал мурашки по всему телу и тепло где-то в районе сердца. Голос не говорил, нет — пел. Пел на совершенно неизвестном Владу языке, пел так мелодично, так звонко и сладко, что парню тотчас же захотелось прикрыть глаза и немедленно отдаться ему. Мелодия, непонятно, когда успевшая зазвучать уже и в его голове, звучала так нежно и ласково, что Влад, повинуясь ей, медленно поднялся на ноги, и сам не понимая зачем, развернулся и направился назад, откуда пришёл. Чем дальше он отходил от поляны, на которой нашёл женщину, тем сильнее стихал голос в его голове, постепенно уступая своё место завыванию ветра. Тряхнув головой и сбросив с себя наваждение, навеянное прекрасным голосом, Влад машинально оглянулся, нахмурился и направился назад к лежащей в луже кровавого снега на поляне женщине. Как ни странно, на обратной дороге, голос более не тревожил его. Вновь оказавшись на поляне, Влад первым делом, стянул с себя тёплое меховое пальто, укрывающее его тело от морозного воздуха и подбежав к незнакомке, одним движением набросил его на наверняка уже окоченевшее тело, в попытках хоть как-то отогреть. Крепко стиснув стучащие от «собачьего» холода зубы, рыча от закипающей внутри злости, Влад, обхватив себя за плечи в тщетных попытках согреться, проклинал медлящую с приездом скорую, на чём свет стоит. Бросив косой взгляд на «забравшую» его пальто женщину, уже похоже окончательно потерявшую сознание, парень недоумённо нахмурил брови, пытаясь понять, что эта красавица с ним сделала парой минут ранее. Самым логичным и напрашивающимся ответом на вопрос парня был гипноз. Но как, находясь в таком плачевном, он бы даже отметил, предсмертном состоянии, она смогла провернуть такой трюк, практически не смотря ему в глаза? Ведь насколько ему известно, гипнотизёрам зачастую требуется зрительный контакт, чтобы воздействовать на людей. И что ещё важнее: как её голос смог донестись до его ушей сквозь невероятно громкий вой и более того — перекрыть его, в одно мгновение, заполнив собой все другие звуки, окружающие парня? Влад раздражённо зарычал. Да что же за день такой? То автобус вдруг ни с того, ни с сего остановился и всех эвакуировали непонятно почему, то трупы в лесу, то… Тут Влад осёкся, позабыв даже на мгновение о загадочной женщине. В его за пару часов казавшейся бесконечной ходьбы по лесу, налившейся свинцом голове, яркими вспышками начали всплывать воспоминания о страшной картине, увиденной им сегодня по пути на поляну. Перед глазами Влада, тут же всплыло злобное окровавленное лицо мертвеца, искажённое ненавистью. Поёжившись ни то от холода, ни то от воспоминания, Влад, сощурившись, упрямо всматривался вглубь густого массива деревьев, оттеснившего собой, казалось всё свободное пространство, отчаянно ища глазами спасительный красный крест. «И всё же!», — мысленно воскликнул Влад, словно обращаясь к лесу — «Что за чертовщина здесь творится?!» Но лес, как и стоило, ожидать, лишь молчал, удостаивая парня лишь воем ветра, да ни на секунду кажется, не утихающей метелью, не в силах раскрыть тайну о страшных событиях, произошедших накануне в нём. Когда, наконец, вдалеке послышались чьи-то голоса, вперемешку со спасительной сиреной, Влад радостно закричал, голося врачам о своём местонахождении. О том, как двое мужчин в тёплых синих куртках с надписью «скорая помощь» на спинах, бережно перенесли бессознательную женщину в фуру скорой помощи, Влад помнил очень смутно. Впрочем, как и о том, как пытаясь перекричать ветер, один из них, выспрашивал его об обстоятельствах его местонахождения здесь, ровно, как и свои ответы. Кажется, он всё-таки потерял сознание.

***

Яркий свет, исходящий должно быть от люстры, видимо висящей над его головой, больно резанул по глазам, заставляя лицо пребывающего в глубоком сне парня недовольно поморщиться. Нехотя медленно открыв глаза, Влад сдавленно застонал. Голова нещадно раскалывалась, в ушах звенело, перед глазами всё плыло. — Вы Марков Влад Алексеевич? — сквозь противный звон в ушах дошёл до Влада отголоском звука посаженный мужской голос, отдающий металлическими нотками, из-за чрезмерной хрипоты которого, впору было бы предположить, что у человека имеются явные проблемы с лёгкими. — Да, — сипло прохрипел Влад, сильно жмуря глаза от невыносимой боли. — У меня есть к вам пару вопросов, — деловито произнёс мужчина, чей голос всё ещё казался Владу слишком хриплым и металлическим, чтобы принадлежать реальному человеку, а не образу, созданному его воспалённым от боли сознанием. Слабо шевельнув губами в попытке ответить на запрос следователя, Влад тут же прикрыл их, услышав возмущённый тон стоящего рядом со следователем врача: — Максим Романович, я, конечно, понимаю, что долг обязывает вас разобраться во всех возможных обстоятельствах той страшной бойни в окрестностях большого газона мгу, но и вы, пожалуйста, меня поймите: я не позволю вам напрягать моего пациента, когда он только пришёл в себя и ещё так слаб. Недовольно нахмурив брови, отчего на его лбу образовалась характерная небольшая складка, названный Максим Романович, холодно отчеканил: — Но он ведь пришёл в себя? Значит, находится в сознании. А находится в сознании — значит, может давать показания. Тем более надолго этот процесс его не займёт, если конечно он будет отвечать быстро и максимально чётко — 5 минут максимум. — Нет, категорически запрещаю, — непреклонно ответил врач. — Отлично, тогда, быть может, мне стоит арестовать вас и привезти в участок, за препятствие следствию? — Прошипел следователь, угрожающе склонившись над вмиг сжавшимся и оттого сделавшимся ещё более маленьким доктором, как вдруг, послышался тихий стук. Как по команде, одновременно повернув головы в сторону двери, следователь и врач, недоумённо переглянулись. — Извините, могу я войти? — прозвучал глухо нежный голос за дверью. — Вы, простите, кто? — всё ещё теряясь в догадках относительно личности нового посетителя, вежливо поинтересовался врач. — Маркова Светлана Борисовна — мать вашего пациента Маркова Влада Алексеевича. Вы доктор Соколов? Не могли бы вы открыть мне дверь? Я очень хочу увидеть своего мальчика! Доктор Соколов сник. Ну что же эта за больница-то такая, что пропускает посетителей к пациентам, не то, что, не посчитавшись с его мнением, как лечащего врача, но, даже банально не предупреждая его о своих действиях, конечно же, преступно вольных, заранее? Но делать, увы, было нечего. Сначала главврач — Ерёмин, порадовал его известием о нахождении в палате пациента Маркова следователя Романова, после чего, бедному Олегу Викторовичу пришлось бежать до Ленинского проспекта аж от Калужской площади. Затем понеслись непосредственно и сами неприятные по своей форме разборки с самим нерадивым следователем, считавшим себя выше человеческого здоровья, а теперь ещё и это. Однако же, Олег Соколов, поймал себя на довольно необычной мысли — он, удивительно, был отчего-то рад визиту, столь же внезапно, сколь может быть проезжающая на предпоследнем шагу пешехода по зебре, машина, родственнице пациента. Может внезапный порыв радости был вызван надеждой на то, что хотя бы ей удастся переубедить упрямца следователя и выставить его вон? «Да» — подумал врач, — «Вполне может быть». — Да, конечно, входите. Щелчок ручки, короткий скрип двери и перед разом вытянувшими лица от удивления мужчинами предстала статная женщина, одетая в нежно-бежевое платье с длинным подолом и рукавами. Быстро перебирая тонкими пальцами, женщина, заметив сына, в одно мгновение оказалась напротив Влада. — Боже, дорогой! — её глаза испуганно уставились на измождённое бледное лицо сына. — Всё в порядке, мам. Всё хорошо. Я живой, здесь, ты можешь видеть меня и трогать, — пытаясь успокоить взволнованную мать, на грани слышимости прошептал Влад, выдавив из себя слабую ободряющую улыбку. — Дорогой, как ты себя чувствуешь? — нежно огладив щеку сына тыльной стороной ладони, мягко спросила Светлана. — Бывало и хуже, ты знаешь, — усмехнулся Влад. — Мне очень неловко прерывать ваше семейное воссоединение, но, Светлана Борисовна, мне необходимо опросить вашего сына. Не могли бы вы отойти в сторону? — словно тень, нависнув над женщиной, извиняющимся тоном сказал следователь. Светлана нахмурилась. — Молотов Максим Романович — к вашим услугам, гражданка, — вежливо представился следователь — Прекрасно, — холодно улыбнулась женщина, пожимая руку следователя. — Вы должно быть ведущий следователь? Приятно, наконец, познакомиться с вами. Попрошу меня извинить, но мой сын точно не станет отвечать на ваши вопросы в его текущем состоянии, какими бы важными они ни были. — Нет, мам, всё в порядке — пусть спрашивает, — успокаивающе погладив ладонь матери, хрипло произнёс Влад. С сомнением посмотрев на уверенно кивнувшего сына, женщина, тихо вздохнув, всё же отошла от койки, любезно предоставив Максиму свободное место. Сев на ранее занятое матерью Влада место, следователь, бегло пройдясь по имеющимся у него документам, не отрывая пристального взгляда от бумаги, спросил: — Для начала, Влад, могу ли я обращаться к вам на «ты»? — Да, конечно, — кивнул Влад. Удовлетворённо кивнув в ответ, следователь ещё раз бегло прошёлся глазами по документам, затем поднял голову, на несколько секунд, задержал задумчивый взгляд на стене и, вкрадчиво, попросил: — Хорошо, Влад, не мог бы ты, пожалуйста, рассказать мне о том, что видел в Большом газоне МГУ? Воспоминания увиденного ужаса, каскадом ярких картин пронеслись у Влада перед глазами. Взгляд его, казалось вмиг опустевший, задумчиво уткнулся в стену, застыв под тяжестью мыслей, потревоживших разум парня. — Было очень холодно, — едва слышно прошептал Влад, начав свой рассказ, казалось, полностью уйдя в себя и погружаясь сознанием в страшные воспоминания. — Стояла страшная метель, мне всё время казалось, что я вот-вот превращусь в ледышку. Честно говоря, тогда я шёл, совершенно не разбирая дороги — просто вперёд, — голос его звучал глухо, устало, словно после бесконечно мучающего кошмара. — Я. Я-я. Я увидел тела. Трупы. Они… Они были повсюду. — голос Влада задрожал. — Я видел отрубленную голову какого-то мужчины. И она… Она… На ней застыла ярость. Всепоглощающая, пробирающая до самой глубины души ярость, какой я никогда прежде ещё не видел в своей жизни. Внимательно слушая всё, о чём говорит парень, следователь, периодически окидывая парня весьма сомнительным взглядом, лениво записывал основную информацию, старательно отсеиваемую им от бредовых размышлений парня. — Ну всё, хватит! Вы злоупотребляете полномочиями, Максим Романович! — прервав сына, яростно ощетинилась женщина, со слезами смотря на своего мальчика. — Меня обязывает протокол! — отрезал следователь. — Если не прекратите, вас будет обязывать суд! К ответу! Тут Влад неожиданно нахмурился и вновь задумчиво уткнулся в стену, словно вспомнив нечто очень важное и сейчас старательно пытаясь подобрать слова для его описания. — Там были дыры. Диаметром в сорок метров, радиусом в двадцать и глубиной около пятидесяти. — Дыры? — недоумённо посмотрев на парня, переспросил следователь, оторвавшись от записи очередной пометки в блокноте. — Дыры, — снисходительно посмотрев на следователя в ответ, словно родитель, в сотый раз пытающийся объяснить ребёнку таблицу умножения, терпеливо повторил Влад. Максим Романович нахмурился. «Что за бред несёт этот парень?» — подумал он, однако, решил не торопиться с выводами. В делах, подобных этому, всегда полно подводных камней, на которых легко можно оступиться и тогда уже ничто не сможет помочь раскрыть преступление. Разве, что чудо. Поэтому, стоит уделить внимание всем фактам, какими бы нереальными они ни казались. По крайней мере до тех пор, пока не будет подтверждена и доказана их правдивость. Решив для себя, что будет руководствоваться этим принципом, Максим Романович, осторожно сказал: — Хорошо, Влад, спасибо большое за ценную информацию. Не хочу понапрасну занимать твоё время, однако, к сожалению, я вынужден задать тебе этот вопрос: ты не хочешь рассказать мне что-нибудь ещё, что видел или слышал, может быть? В очередной раз нахмурившись, Влад, задумчиво прикусив нижнюю губу, с чётко проступившим на лице напряжением, ответил: — Я спас женщину. Скорую вызвал, как вам известно, и она доставила её в больницу вместе со мной. Больше я ничего сказать не могу, сэр. Простите. — Благодарю, Влад. Что ж, если это всё, я более не смею и дальше отнимать твоё время. Но если ты вспомнишь или захочешь поделиться чем-нибудь ещё, пожалуйста, дай мне знать, — вздохнув, кивнул Максим Романович и протянул Владу руку с зажатым в ней клочком бумаги, на котором мелким почерком был написан номер телефона, всё ещё недоверчиво смотря на парня. — Конечно, Максим Романович, так и сделаю, всенепременно, не волнуйтесь, — улыбнулся Влад, забирая из руки следователя бумажку. По-доброму усмехнувшись, следователь кивнул парню, затем, повернулся к всё это время молча наблюдающим за процессом Светлане и Олегу, отдал честь и медленно зашагал к выходу из палаты. По пути, обернувшись и бросив короткий взгляд на мать Влада, мужчина с мягкой усмешкой, сказал: — Вам повезло с сыном, Светлана Борисовна.

***

— Папа очень скучает, дорогой. Уверен, что не хочешь навестить нас на зимние каникулы? — нежно гладя сына по голове, тихо спросила Светлана. — Мам, мы уже говорили об этом бессчётное количество раз, — закатил глаза Влад, — Ты прекрасно знаешь его отношение к моим визитам. Ровно, как и его реакцию на них. Да мы глотки друг другу перегрызём, лишь взглянув друг на друга. — Если всё же решишь заехать, мы всегда будем счастливы видеть тебя дома, — вздохнула Светлана, грустно посмотрев на сына. — Я дам тебе знать, мам, хорошо? — уклончиво ответил Влад, ободряюще сжав руку матери. — Договорились, — улыбнулась женщина, — Но ты должен дать слово, что сделаешь это, — бескомпромиссно заявила она, грозно нахмурив брови. — Хорошо, мам, я обещаю, что свяжусь с тобой, если всё же надумаю к вам заехать, — согласно кивнул Влад, в мыслях, отчаянно желая, однако, чтобы мать быстрее удалилась из его палаты. — Тогда я, пожалуй, пойду, дорогой, не против? — неуверенно посмотрела на сына Светлана — Конечно, нет, иди, — кивнул Влад Женщина собиралась очень неохотно. Было видно, что покидать сына и оставлять его одного ей совсем не хотелось, но, похоже, где-то в душе она чувствовала, что он хочет побыть один. Послав Владу на прощание «воздушный поцелуй», Светлана, наконец скрылась за дверью, оставляя парня в гордом одиночестве.

***

Неожиданный стук в дверь, вывел Влада из состояния ленивой задумчивости. Парень инстинктивно посмотрел на дисплей зажатого в руке телефона. Белыми цифрами на экране высвечивалось время: 15:30. И кого могло занести к нему в такую «темень»? — Входите, — пробормотал Влад, лениво, махнув рукой. Дверь распахнулась, явив взору парня сутулившуюся, явно под весом висящего за спиной предмета, по своей форме, очень сильно напоминающего футляр от гитары, девушку в чёрном свитере с рисунком черепа на груди. Её некогда аккуратно уложенные каштановые волосы были всклокочены, словно она на пути к нему повстречала дикого зверя, от которого ей пришлось отбиваться и убегать. Лицо её было хмурым. Лазурные глаза смотрели с укором. Тишину палаты накрыл её угрожающе-спокойный голос: — Вла-а-а-д. Скажи мне, пожалуйста, будь так любезен, дружище, какого хрена, я пишу и звоню тебе, чёрт знает какой раз за два дня, а ты даже сообщения не отправляешь в ответ? — сложив руки на груди, грозно спросила Варвара, пронзительно смотря на, казалось готовящегося окунуться в объятия обморока Влада. Нервно сглотнув, он, неловко отведя глаза, невнятно пробурчал: — Не хотел тебя беспокоить. Забыл. Уже предвкушая реакцию подруги на его ответ, Влад закрыл лицо руками в тщетной попытке защититься, готовясь получить от, как казалось ему, наверняка ещё больше разозлившейся его ответом Варвары парочку знатных оплеух. Но так и не почувствовав жжения ни через минуту, ни через две, он опасливо посмотрел на подругу сквозь пальцы и увидел, как та, прикрыв глаза, устало вздохнула и медленно поплелась к его койке. Звонко плюхнувшись на койку парня, Варвара, торопливо стянула со спины, судя по всему, всё это время, давивший на неё тяжёлый предмет, на деле и вправду оказавшийся гитарой и облегчённо выдохнув, лучезарно улыбнулась Владу, словно это и не она вовсе, стояла и отчитывала его минуту назад, и, приветливо помахала рукой: — Ну, как ты, старик?! Рассказывай! Я хочу знать всё! Абсолютно всё, в мельчайших подробностях, начиная от общих анализов и заключения врача, вплоть до прогноза твоего выздоровления, его сроков и рисков! Влад поёжился от искрящегося в глазах подруги задора. — Нормально, в целом. Олег Викторович говорит, что, если буду следовать рекомендациям, принимать лекарства по графику и ходить на все процедуры, быстро встану на ноги. С анализами всё в порядке. Я в порядке, Варь. У меня был шок и охлаждение, вот меня и поместили сюда. — А выглядишь паршивее, чем говоришь, — недоверчиво покосилась на него Варвара. — Ну, так, я устал, — с усмешкой отмахнулся Влад, наблюдая про себя, однако, за всеми возможными изменениями на лице подруги. А Варя всё хмурилась, словно ещё не до конца веря словам Влада. Но, не став, тем не менее, переводить разговор на рельсы неловкости, усугубляя, тем самым, положение Влада, она снова улыбнулась и торжественным тоном, заявила: — Я тебе подарочек принесла, Владелло! — после чего, шустро развернулась и потянулась к лежащему от неё, неподалёку, футляру. С надрывным шипением, подняв и положив длинный футляр к себе на колени, Варвара, рвано вздохнула, перевела дух и недовольно, проворчала: — Фух, тебе её из камня мастерили что ли? — Она весит около пяти кг, — возмутился Влад. — Ты хотел сказать пять тонн? — выгнув бровь, усмехнулась Варя. Оба рассмеялись. — Ну, так… Ты расскажешь, что с тобой произошло, и почему ты попал сюда? — тихо спросила Варя, заинтересованно посмотрев на Влада. — Ничего серьёзного, говорю же тебе. По дороге домой, наш автобус остановили и всех эвакуировали, и я решил выйти, чтобы посмотреть на причину. Зашёл в лес, увидел раненную девушку, вызвал скорую, отрубился по её приезде, и в конце, как ты понимаешь, попал сюда. По какой-то причине, Варвара сама не знала по какой именно: может, из-за простоты истории, может, из-за нервно бегающих туда-сюда время от времени глаз Влада, а может, потому что человек в её восприятии, не способен просто взять и упасть в обморок даже от сильного холода, она не слишком поверила в рассказ лучшего друга. Но прочесть это по её лицу было практически невозможно — настолько естественно-обеспокоенным оно было. — И где эта девушка сейчас? — задумчиво поджав губы, спросила Варя — Я не знаю, — вздохнул Влад. — Мне не говорили о том, в какую палату и на каком этаже её поместили, — он приподнялся на локтях и облокотился спиной о стену. В воздухе, тяжелым камнем, повисло неловкое молчание. Спустя пару минут, по ощущениям показавшихся ребятам вечностью, Варя, наконец, спросила: — Тебя когда выпишут? — Тебе, зачем знать? — недоумённо захлопал глазами Влад, на что, Варя только закатила глаза и язвительно буркнула: — Чтобы успеть оформить на тебя страховку, убить и получить деньги за твою тушку. — Даже не вздумай! — испуганно воскликнул Влад. — Успокойся, — усмехнулась Варвара, примирительно подняв руки, — Кому-то же нужно потом будет забирать тебя из этих казематов. Напомни, сколько у тебя друзей, имеющих при себе тачку и готовых бесконечно эксплуатировать её ради тебя бесплатно? — «Тачка» — это сильно сказано. Скорее уж старая развалюха, — усмехнулся Влад, получив в ответ от подруги лёгкий шлепок по ноге: — Ох, клянусь, однажды, ты поплатишься за все свои подколки над моей машинкой. — Всё жду этого дня, а он никак не настаёт, — зевнув, ухмыльнулся Влад. — Ну, так? — нетерпеливо повторила Варвара, выжидающе уставившись на Влада. — Олег Викторович, сказал, что примерно через неделю, можно будет смело паковать чемоданы, — пожал плечами Влад. — Славно. Значит, до встречи через неделю, Владио? — широко улыбнулась Варвара, протянув руку лучшему другу. — Да, до встречи, — с ответной улыбкой, пожал руку девушки, Влад.

***

Последующие дни, как назло, ничем особо не выделялись, всё больше, вгоняя парня в «приятную» негу депрессии. Лишь Варвара, то и дело, приносящая конспекты лекций, фрукты, домашнюю еду, приготовленную либо ею самой, либо Викторией Васильевной — её бабушкой, домашние задания и выполненные варианты на «черновике» заходила к нему чуть ли не каждый день. Несколько раз на неделе к нему заходила мама с едой и пожеланиями скорейшего выздоровления, но даже это не сильно спасало всё сильнее отчаивающегося от скуки парня. Влад потерял счёт дням, запутался в числах, во времени. Ранее уверивший парня в том, что с ним ничего серьёзного, из-за чего, стоило бы затягивать или продлевать лечение, не произошло, Олег Викторович, буквально на следующий день после их с Варей встречи, заявил, что ему ещё какое-то время придётся полежать у них. Таким образом, первоначально намеченная неделя пребывания, продлилась на две, о чём, он не постеснился сообщить, ответившей ему позже грустными смайлами, Варваре. С загадочной женщиной, дела шли тоже не лучшим образом. После того, как он, Влад, от нечего делать, выяснил у одного из санитаров, куда её поместили, он пришёл к ней, чтобы поговорить — расспросить её о том, что она с ним сделала, тогда, в лесу. Но вместо ответов, он получил совершенно необъяснимый, жёсткий игнор, сопровождающийся откровенным равнодушием ко всем его попыткам хоть как-то завязать диалог. Сегодня был его последний вечер пребывания в этих, уже порядком осточертевших стенах, и он, был не намерен уйти ни с чем. Дождавшись, после того как санитары объявили отбой, пока все улягутся, Влад, тихонько слез со своей койки и почти бесшумно засеменил к выходу из палаты. У двери он прислушался — нет ли кого в коридоре? Убедившись, спустя пару минут безмолвного стояния, что коридор пуст, он резко открыл дверь и быстро прошмыгнул за тележку со сменной одеждой и полотенцами. От неё, он короткими перекатами и перебежками, быстро добежал до раскрытой двери, ведущей на лестничный пролёт, и тихо побежал по лестнице наверх. Дойдя до двери нужной палаты, он замер. И что он скажет ей? «Привет, я… Я как бы это… Поговорить пришёл. Снова» — это что ли? Бред какой! Медленно переведя дух, он осторожно прикоснулся к ручке двери и тихонько потянул дверь на себя. Палата таинственной незнакомки из леса встретила его гробовой тишиной. Влад осмотрелся: стол у окна, койка — обычная обстановка обычной палаты. «Скукотища» — не успел подумать про себя Влад, как услышал, раздавшийся за спиной, тихий голос: — Что ты здесь делаешь? Вскрикнув от испуга и неожиданности, Влад отшатнулся от, непонятно откуда взявшейся возле него девушки. — Зачем же так пугать? — возмущенно воскликнул он, с трудом переводя дыхание. Женщина же, казалось, не обратила на его вопрос ровным счётом никакого внимания, продолжая безмолвно буравить его нечитаемым взглядом. И лишь лёгкая, едва заметная усмешка на расползшаяся на её губах говорила о том, что её позабавила произошедшая ситуация. — Откуда мне знать, что ты не с целью перекачать меня лекарствами, пришёл? — уже без былой усмешки, ровным голосом ответила она, слегка наклонив голову. — Шутишь что ли? Я что, по-твоему, похож на убийцу? Я спас тебя, зачем мне тебя убивать? К тому же, на мне нет одежды врача, чтобы прокрасться сюда незаметно, иначе я бы тебя давно убил, в день, когда тебя только привезли в больницу, — смотря на незнакомку ошарашенными, широко раскрытыми глазами, в которых без труда можно было прочесть обиду и недоумение, возмущался Влад. — И, поэтому, я должна взять и просто поверить тебе? — нахмурившись и скептически выгнув бровь, протянула женщина. — Мы можем поговорить о твоём самочувствии? О том, что произошло в лесу? Кто эти люди, чьи выпотрошенные тела я видел? Что за преследователи? Зачем им преследовать тебя? Как ты попала в лес? Что за мантра разносилась в моей голове, когда я увидел тебя, и почему я вообще начал идти обратно против своей воли? — загибая пальцы, вываливал на незнакомку тонну вопросов, скопившихся в голове за долгое время размышлений, Влад, пристально смотря в глубину светящихся в бледных лучах лунного света изумрудных глаз. — Слишком много вопросов, — её голос, ранее спокойный и даже, казалось, размеренный, вмиг приобрёл стальные нотки, всей своей холодностью, давая понять, что женщина не собирается отвечать ни на один из поставленных парнем вопросов. Влад вздохнул. Мысленно сосчитав до десяти, чтобы успокоить бешено забившееся в груди сердце и перевести дыхание, он поднял взгляд на незнакомку. Влад в очередной раз поразился её красоте — она была похожа на греческую богиню. Длинные тёмные волосы, спадающие до середины спины с некоторыми рыжими прядями, гладкая фарфоровая, переливающаяся в лунном свете серебром кожа, аккуратные, даже аристократические черты лица, прямой, словно выведенный по линейке нос, пухлые губы, нежно-розового цвета, и миндалевидные, глубоко посаженные цвета летней листвы, кошачьи глаза. Он тихо вздохнул: — Слушай, я ведь помочь пытаюсь. То, что с тобой произошло… — Явно не твоё дело, — грубо отрезала незнакомка, перебив парня. — Ну, хоть номер телефона свой дашь? — с надеждой спросил парень, на деле, конечно, сомневаясь, что у женщины вообще есть телефон. Как оказалось, опасения Влада оказались не напрасными — женщина непонимающе захлопала глазами, словно впервые в жизни слышала о слове «номер» и «телефон» и, приоткрыв рот, удивленно спросила: — Номер телефона? Влад усмехнулся реакции женщины — настолько по-детски непосредственной она была, и, для надёжности, уточнил: — У тебя есть телефон? Женщина хмуро поджала губы. — Ясно, — вздохнул Влад, вновь покачав головой. Затем, подняв задумчивый взгляд на всё ещё недоумевающую женщину, спросил: — Хотя бы листок, найдётся? Незнакомка, сжав губы в тонкую полоску, прошлась по Владу пронзительным, но в то же время, непроницаемым взглядом, будто взвешивая в голове степень безумия парня, на секунду отвернулась, и, спустя всего мгновение, протянула Владу небольшой лист бумаги, словно появившейся в её ладони из ниоткуда. Влад, решив не упускать предоставленной возможности, в ту же секунду выхватил клочок бумаги из рук женщины, и быстро нацарапав на нём номер своего телефона, протянул его ей обратно. — Вот, держи. Это мой номер телефона. Так как телефона, я подозреваю, у тебя всё же нет, я даю тебе номер своего, чтобы ты могла обратиться ко мне за помощью в случае чего. Знаешь о телефонных будках? Воспользуйся ими, чтобы позвонить мне, если тебе, вдруг что-то понадобится, — чуть запинаясь и смущённо отводя взгляд, проинструктировал недоверчиво косящуюся на клочок женщину, Влад. Женщина искренне не понимала поведения и действий этого человека. Они едва знакомы, пересеклись, если о том, что между ними произошло, можно так сказать, при не самых приятных обстоятельствах, она его загипнотизировала, а он рвётся ей помогать. Стоит напротив и улыбается сочувствующе, так открыто, но, в то же время робко, словно действительно слушает её. — Зачем тебе это? — недоверчиво косясь на Влада, стальным голосом спросила женщина. Влад, слегка поёжившись от холода в её голосе, закусил губу, неловко почесал затылок, и, отвернув голову, вздохнул: — Потому что я видел тебя тогда. Я видел трупы, отрубленные головы, разрубленные тела и кровь. Я видел тебя: окровавленную, истощённую и израненную, лежащую на холодном снегу. И я не мог оставить всё так, как есть. И я хочу разобраться, чёрт возьми в том, что произошло. Откуда они там оказались? И, что ты сделала тогда со мной? Ответов на эти вопросы, как и на многие другие, я, скорее всего от тебя не получу, я знаю. Я не хочу навязываться и заставлять тебя довериться мне — это глупо, мы едва знакомы. Но я хочу сказать, что, если тебе понадобится чья-то помощь в решении твоих проблем, я буду рад помочь. — Тебе не стоит влезать во всё это, — пристально смотря на Влада, предупреждающим голосом прошептала незнакомка. Воцарившаяся после её ответа тишина тяжёлым грузом осела на плечах и языке. Не в силах выдавить и слова, Влад беспомощно покусывал свои губы в отчаянном желании сказать что-то ещё, но видя абсолютно нечитаемый и равнодушный взгляд незнакомки, протяжно вздохнул и, развернувшись, медленно направился к двери. — Влад Марков, — бесцветным голосом, словно для галочки проговорил Влад, ухватившись за ручку двери. Простояв около пяти секунд и не услышав ничего в ответ, он, с очередным вздохом, тихо открыл дверь и на внезапно налившихся свинцом ногах, вышел из палаты, оставляя задумчиво смотрящую ему в след таинственную незнакомку из леса в одиночестве.

***

Последние часы перед выпиской проходят как в тумане: бессонная ночь, завтрак, состоящий из овсяной каши, буханки хлеба и холодного сладкого чая, несколько часов за чтением блогов о чёрных дырах, колдовстве и ведьмах, словно прошедших за один краткий миг. Когда в два часа дня к нему заходит Олег Викторович и, с широкой добродушной улыбкой сообщает, что Влад окончательно поправился и может возвращаться домой, Влад не чувствует ничего. Он выдавливает из себя дежурную улыбку, благодарит врача за оказанное лечение, пожимает тому руку со словами о том, что будет рад новой встрече и, молча, с вместительной сумкой на плече, собранной накануне, выходит из палаты. Улица встречает его привычным морозным воздухом, холодным, пробирающим до противных мурашек по телу ветром, ярко светящим прямо в глаза, заставляя щуриться и прикрывать рукой лицо солнцем и заснеженной землей, пиками и своеобразными куличами на которой стоят сугробы. Дошедший до слуха гудок немного отрезвляет. Повернув голову в сторону звука, Влад видит до боли знакомую длинную темно-серую машину, словно уставший, но все ещё полный сил одинокий волк, стоящую неподалёку, посреди сугробов и освещающую заснеженную землю сквозь хромированную решётку радиатора своими сдвоенными круглыми фарами. Влад чувствует, как впервые за последние сутки, может дышать. — Владелло! — пиликнув, выкрикивает ему Варвара из приоткрытой водительской двери. — Чего завис как старый процессор? На губах Влада впервые за последние сутки появляется улыбка. — Иду! — глядя в обеспокоенные лазурные глаза лучшей подруги, кричит он в ответ, немедля ни секунды, начав идти в сторону машины. Выйдя из машины, Варвара захлопнула дверь и облокотившись рукой о крышу, залихватски улыбнулась подходящему к ней другу. — В Северную Антарктиду собрался? — усмехнулась Варвара, заметив бесчисленное количество тёплой одежды на теле Влада. — Конечно, вот вчера билеты заказал, сегодня вылет, — хохотнул он, покачав головой на весьма своеобразный юмор Вари. Поравнявшись с девушкой, он позволил себе насладиться видом улыбающейся подруги. Яркие солнечные лучи освещали её лицо, покрывая светлую кожу золотистым светом, чуть ли не превращая её в святого духа. Каштановые волосы на солнечном свете становились похожи на плавленый шоколад. Широкая радостная улыбка, обнажающая ряд ровных белоснежных зубов, наполняла внутренности теплом, а переливающиеся, словно море на рассвете, солнечным светом лазурные глаза, хитро щурящиеся на него, вызывали искренний грудной смех. — Так и будешь пялиться или всё же позволишь нам согреться? — смеясь, спросила Варвара. — Времена идут, а ты не меняешься — всё так же катаешься на своём старье, — ворчливо пробурчал Влад, походя к передней двери. — Ещё раз назовёшь мою девочку старьём, и больше в неё не сядешь, — пригрозила Варвара, грозно посмотрев на Влада, садясь на своё место. — Да, пожалуйста, больно мне хочется, — усмехнулся Влад, тоже усевшись — Чувак, серьёзно? Ты жалуешься на мою волжанку и при этом не выносишь тесноты автобуса. Скажи честно, ты случаем в шар от своего эго не раздуваешься? Потому что я не уверена, что лопнет первым: моё терпение или оно, — захлопнув дверь и заводя машину, буркнула Варя, недовольно посмотрев на Влада. Подняв руки в капитулирующем жесте, Влад с лёгкой улыбкой покачал головой. Вернув другу улыбку, Варя, спустя пару минут после завода, во время которого, мотор издал характерный рокот, напоминающий по своему звуку громкий рык дикого зверя, надавила на педаль газа, и машина, спустя несколько тихонько секунд, тронулась с места. — И-и-и-и-и, погнали, детка, — хищно ухмыльнувшись, протянула Варвара, с видом самого отъявленного гонщика на планете, вдавливая педаль газа. Влад, видя довольный оскал подруги, только покачал головой и отвернул голову к окну. — На дорогу смотри, не то отправимся к праотцам, — из-за всех сил, стараясь подавить рвущуюся на губы улыбку, проворчал в ответ Влад. Удерживая руль одной рукой, Варвара, не отводя сосредоточенного взгляда от пролегающей перед ними дороги, свободной рукой, как профессиональный фокусник, лёгким и изящным движением, вытащила из внутреннего кармана сидящего на ней слегка великоватого пальто, кассету и, молча протянула Владу. Без слов, прекрасно поняв красноречивый своим действием намёк лучшей подруги, Влад осторожно забрал пластиковую кассету с её руки и, отточенным движением, аккуратно вставил её во встроенную в приборную панель приставку, после чего, нажав «play», расслабленно откинулся в кресле. Буквально, через пару секунд, по салону, сопровождаясь мягкими гитарными перебоями, разнёсся приятный баритон Виктора Цоя: Начинается новый день И машины туда-сюда Раз уж солнцу вставать не лень И для нас, значит, ерунда Муравейник живет Кто-то лапку сломал — не в счет А до свадьбы заживет А помрет — так помрет Услышав знакомые строки, Влад довольно ухмыльнулся. Перегруженный тяжёлыми мыслями, наводнившими его за последние несколько недель, разум, мгновенно уцепился за них, в ту же секунду, достраивая и продолжая текст песни: Я не люблю, когда мне врут Но от правды я тоже устал Я пытался найти приют Говорят, что плохо искал И я не знаю, каков процент Сумасшедших на данный час Но, если верить глазам и ушам Больше в несколько раз И всё же, почему эта загадочная женщина вела себя с ним так отстранённо? Да, Влад понимал, что его внезапное появление в её палате и столь же внезапное предложение помощи, могли её напугать, но во всём её виде, тогда, во всех действиях, не было страха. Скорее…. Настороженность? — О чём думаешь? — кожей почувствовав появившееся в воздухе салона напряжение, спросила Варя, на секунду переведя обеспокоенный взгляд на друга. Влад недовольно поджал губы. Глупо было надеяться на то, что подруга не заметит перемен в его настроении. — Да так, не о чём, — отмахнулся Влад, вновь отвернув голову к окну. — Если бы было: «не о чём», твоё лицо было бы расслабленным, а не таким, словно ты сейчас лимон прожёвываешь, — с усмешкой заметила Варя. — И когда ты стала такой наблюдательной? — покачал головой Влад. — О чём ты? Я никогда не замечаю за собой привычки замечать, — невинно пожала плечами девушка. Одарив подругу хмурым взглядом, так и кричащим: «я не хочу продолжать этот разговор», Влад вернулся к ленивому разглядыванию пролетающих мимо пейзажей за окном. — Ладно, дружище, давай признаем: у тебя плохо получается изображать тоскливую задумчивость. Улыбка тебе больше к лицу, знаешь ли, — хихикнула Варя, шутливо ударив его в плечо. Рассмеявшись со слов подруги, Влад, с улыбкой, поинтересовался у уже вернувшей взгляд обратно на дорогу подруги: — Есть планы на выходные? Удивлённо вскинув брови, Варвара резко обернулась на друга и с нарочито-испуганным лицом, загробным голосом, прошептала: — Решил сдаться и нацепить на себя роль раба на день до того, как цена вознаграждения за мою помощь станет непомерной? — ухмыльнулась девушка — А если так? — приняв правила новой игры, хихикнул Влад. — Ох, боженьки, но ведь у меня нет выходных. Работа пленила меня своим графиком так сильно, что из её пут даже в воскресенье не выбраться, — театрально вздохнув, приложила девушка руку к груди. — Нет-нет, только не говори, что отказываешься, прошу, — с мольбой посмотрев на склонившую голову Варвару, прошептал Влад. — Мне очень жаль, Владислав, но я не смогу пойти с тобой, — грустно вздохнув, прошептала Варвара, опустив голову. — Не-е-е-е-ет, только не это. Теперь, мне больше незачем жить, — театрально приложив руку к груди, надрывным голосом воскликнул Влад. — Нет, прошу, не делай этого, не убивай себя. Я не могу потерять тебя, и поэтому, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы найти древнее заклинание именуемое: «отгул», чтобы прийти к тебе. Громко, рассмеявшись с получившейся сценки, ребята до самого приезда к трёхэтажному деревянному коттеджу родителей Влада разговаривали на отвлечённые темы. Заглушив мотор и поставив машину в режим «паркинга», Варвара любовно погладив руками гладкую поверхность чёрного руля, нежно прошептала: — Вот и приехали, Лёнь. — Ты уже совсем умом трогаешься со своей машиной, — покачав головой на странное поведение подруги, проворчал Влад. Показав другу в ответ язык, Варвара вышла из машины и направилась к багажнику. Открыв его, она вытащила закинутую ранее Владом походную сумку и захлопнула дверцу. Кинув сумку подошедшему сзади Владу, она облокотилась о дверцу багажника, и пристально посмотрев на Влада, задумчиво протянула: — Ты очень ловко ушёл от вопроса, когда мы ехали. Но, знай, это не значит, что я просто возьму и закрою на это глаза. Наш разговор ещё не окончен. Нервно усмехнувшись в ответ, Влад бессильно пожал плечами. Если Варя вбила себе в голову какую-либо мысль, то выбить её из неё сможет только сама девушка. — Дорогой! — Услышав раздавшийся неподалёку женский оклик, ребята одновременно обернулись. С раскинутыми для приветственных объятий руками, к ним бежала Светлана Борисовна. — Иди, тебя ждут, — похлопав друга по плечу, тепло усмехнулась Варя. — Ага, — не глядя на подругу, кивнул Влад. — Если она всё же меня задушит, организуй, пожалуйста пышные похороны, ладно? — Несмотря на то, что это будет одна из самых нелепых смертей в истории мира, я устрою самые пышные из пышных похорон на всей планете, — усмехнулась Варя, с улыбкой наблюдая за приближающейся к ним женщиной. Обречённо вздохнув, Влад медленно, словно на плаху, поплёлся в сторону бежащей к ним матери. Поравнявшись с женщиной, Влад, в ту же секунду, ощутил на своей спине медвежьи объятия матери. — Я так скуча-а-а-а-ала, — захныкала женщина, потираясь лицом о грудь сына. — Я знаю, мам. Я тоже по тебе скучал, — нежно гладя женщину по спине, улыбнулся Влад в светлую макушку матери. — Ты, наверное, проголодался? Идём домой, покушаешь, — мягко подталкивая сына к дому, причитала женщина. Затем, обернувшись к всё ещё стоящей возле своей машины Варваре, лучезарно улыбнулась ей и прокричала: — Спасибо за то, что заботишься об этом медвежонке. Прыснув в кулак, Варвара, отзеркалив улыбку женщины, ответила: — Всегда к вашим услугам, — после чего, отдав честь, забралась обратно в машину. Проводив через переднее окно удаляющуюся пару тёплой улыбкой, Варвара завела мотор. — Ну, что, Лёнь? Свою работу мы выполнили, пора бы и нам по домам. Уже через пару минут, «волга» медленно тронулась с места, по ходу, стремительно набирая скорость, исчезая размывающимся серым пятном на заснеженной дороге.

***

Коттедж Марковых, как уже было сказано ранее, имел при себе три этажа. Каждый этаж был соединён с другом деревянной винтовой лестницей. В доме находилось порядка восемнадцати комнат — по шесть комнат на каждом этаже. Кухня, как и гостиная, находилась на первом этаже, в южной части дома. Поэтому, когда Влад с матерью зашли внутрь, их глаза практически сразу выцепили склонившуюся над тарелкой крепкую фигуру отца. Влад хмуро поджал губы. Вот с кем, с кем, а с ним, он хотел бы встречи в самую последнюю очередь. Алексей Владимирович был человеком суровым, но справедливым. Для большинства окружающих его людей, включая его любимую жену. Влад же, гоняемый отцовскими нравоучениями и ожиданиями с детства, не относился к категории этих людей. Застыв на месте, отчаянно не жалея заходить дальше, чем за центр прихожей, Влад настороженно наблюдал за каждым движением отца. — И долго ты будешь прожигать меня взглядом, сынок? — подняв голову, глухо произнёс Алексей Владимирович басовитым голосом, пронзительно посмотрев на сына. — Кто знает, думаю, ближайшую вечность, может быть, — непринуждённо пожал плечами Влад, отведя взгляд. — Может, ты посмотришь на меня, Влад, — вздохнул мужчина, устало. Он понимал чувства сына, ровно, как и то, что по большей части, в их испортившихся отношениях, виноват он сам. Но он старается, правда. Из-за всех сил, старается исправить свою ошибку. Жить с осознанием вероятности того, что любимый сын никогда не простит его, и будет ненавидеть всю свою жизнь, из-за чего, не сможет построить что-то своё по-настоящему, а не из детской вредности пойти наперекор отцу, было для мужчины невыносимо. Встав из-за стола, он расправил напряженные плечи, похрустел шеей, чтобы размять затёкшие мышцы, и медленно направился к сыну. Жена упорхнула разбирать сумку Влада ещё до начала их разговора, оставляя двух своих любимых мужчин, наедине. Мысленно перебрав все возможные слова, которые он мог бы сказать сыну, ответы, которые мог бы дать на замечания и подколки Влада, мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки и вновь посмотрел на сына. — Покушаем? — сглотнув, неуверенно пробормотал Алексей Владимирович. — У себя, — молниеносно отрезал Влад, стараясь не встречаться с такими же, как у него самого, «болотными», глазами. — Влад, — вздохнул мужчина, покачав головой. — Я не хочу с тобой ссориться. Ты можешь мне верить, а можешь не верить, но это чистая правда. И, прежде чем ты мне ответишь, пожалуйста, выслушай то, что я хочу сказать, — увидев открывающийся для ответа рот сына, вытянул руку в останавливающем жесте, Алексей Владимирович. Неожиданно для себя, Влад услышал в голосе отца невероятную усталость. Словно у сломленного человека, которому уже нечего терять — настолько голос мужчины показался парню пустым и безжизненным. Возможно, именно по этой, без сомнения, странной причине, он решил позволить отцу высказаться. — Говори. Только быстрее, пожалуйста, мне ещё домашку делать надо, — холодно ответил Влад, наконец, посмотрев отцу в глаза. — Но ведь у тебя ещё завтра есть. Целый день. Ты только вернулся с больницы, не будет ли более разумно передохнуть немного? — слабо запротестовал отец. — Не люблю откладывать дела на завтра. К тому же, я уже и так, знатно отдохнул, лёжа в больнице. Ты хотел что-то сказать — говори, не трать моё время. Мужчина крепко стиснул зубы от вулканом разжигающегося внутри раздражения. — Я знаю, ты ненавидишь меня. И ты имеешь полное право, чтобы это делать. Я… Я был плохим отцом, мягко говоря. Я никогда не воспринимал твои желания, мысли, идеи и мечты, всерьёз. Теперь я вижу, что совершал, возможно, самую ужасную ошибку за всю свою жизнь. Я так сильно хотел, чтобы ты стал успешным, сильным человеком, чтобы ни в чём не нуждался и умел зарабатывать на жизнь сам, что решил, что самый простой путь добиться этой цели — провести тебя через свой. А на деле, я лишь из раза в раз, навязывал тебе свою точку зрения, своё видение мира. И мне невероятно стыдно за это. Я не могу просить тебя о прощении, в конце концов, после всего, через что я заставлял тебя пройти, не имею на это право, но я надеюсь, ты сможешь меня понять. Влад, ты — мой сын, я люблю тебя и не важно, сколько времени мне понадобится, я буду бороться за шанс стать для тебя хорошим отцом. За шанс показать, что я изменился. Я невероятно устал от наших ссор, сынок. Ты не представляешь, как сильно. Я знаю, ты обижен на меня, но думаю, в глубине души, хоть ты этого и не признаёшь, ты хочешь помириться не меньше моего. Хотя бы ради мамы. Но гордость… Это у нас семейное. Я не хочу и не буду давить на тебя, сынок, но я очень прошу: пожалуйста, подумай над моими словами и дай знать, когда будешь готов, чтобы поговорить со мной обо всём начистоту, хорошо? — горько усмехнулся Алексей Владимирович, заканчивая свой монолог, после чего посмотрел на, казалось, зависшего в раздумьях Влада. Казалось, прошла по меньшей мере вечность, прежде чем в глухой тишине гостиной, облепившей своими противными лапами всё пространство дома, подобно бьющему по наковальне молоту, раздался глухой голос Влада: — Я не могу ничего тебе обещать, моя злость всё ещё слишком сильна, но я постараюсь подумать о твоих словах, отец. Для израненной бесконечными ссорами и недомолвками с любимым сыном души мужчины, и такого ответа было более, чем достаточно, чтобы почувствовать, как многолетний камень, начинает потихоньку сползать. — Спасибо, — искренне прошептал Алексей Владимирович, благодарно улыбнувшись сыну. Губы Влада непроизвольно растянулись в слабой ответной улыбке. — А сейчас, если ты закончил и не возражаешь, я пойду к себе. — Конечно, — кивнул отец, решив в этот раз не препятствовать решению сына. Да, у них совсем разные взгляды на жизнь, но, если он действительно хочет помириться, должен начать уважать позицию своего ребёнка. Обогнув отца, Влад направился к винтовой лестнице.

***

Комната Влада представляла собой настоящий игровой спортзал. На балке турника, повешенного слева у двери, висела груша. Между большим двустворчатым деревянным шкафом и широкой двуспальной кроватью стояла беговая дорожка. У окна стояла койка со штангой. На обклеенных бежевыми обоями с изображениями цветков, стенах, висели плакаты с изображениями аниме персонажей. На заправленной заботливой рукой Светланы Борисовны кровати, одиноко лежали джойстики, смиренно ожидающие возвращения своего хозяина. Усевшись на кровать, Влад, уткнулся лицом в подставленные ладони. Ему категорически не хватало времени и нервов, чтобы успевать перерабатывать всю получаемую, в последнее время, в невероятно большом объёме, информацию из мира. Проверив свой телефон на возможное наличие сообщений от незнакомки, он разочарованно выдохнул, не увидев ни одного. Интересно, её уже выписали? Или позже выпишут? Может степень урона на её теле выше, чем было у него? Вполне возможно, ведь тогда она лежала в крови. И хоть Влад и не эксперт в этой области, он был уверен, что видел раны на её теле. Бесчисленное количество ран, покрывающих руки и другие части её тела. Мотнув головой, чтобы отогнать навязчивые мысли, Влад, решив посмотреть телевизор, взял в руки маленький чёрный пульт и нажал на красную кнопку. По какой-то злой иронии судьбы, первый высветившийся на экране телевизора канал, на который ему повезло попасть, был первый. Влад, с приоткрывшимся от шока и стремительно пробивающего тело на дрожь ужаса ртом, смотрел на демонстрируемое репортёром высокое здание. Сквозь внезапно появившийся гул в ушах, до него доходили обрывки фраз: «сегодня» «час назад» «в результате замыкания» «обесточена» Превозмогая подступающий приступ паники, Влад, задержав дыхание, постарался собрать кусочки предложения воедино, заранее зная, что получившийся ответ, безусловно, усилит чувство ужаса, расползающееся по всем его внутренностям. Истощившийся от переизбытка информации и потери огромного количества нервов мозг, выдал, страшное: Час назад, Больница Святителя Алексия, оказалась обесточена в результате короткого замыкания.