Маленькие заботы юной леди

      После отправления в гости к Селвинам возникла неожиданная проблема откуда не ждали.       Барти законсервировал дом на семь замков, оставив присматривать за ним Винки. Свою маску я уложила с собой, как и воскрешающий камень, а мантия-невидимка была на мне. Сломанная Бузиная палочка осталась в тайнике, но даже если дом взломают или нагрянет отряд авроров, то вряд ли она их так же заинтересует. На ней даже не было написано кто был ее последним обладателем.       Крауч взял в руки чемодан, я отправилась со своим рюкзаком. Долохов, Мальсибер и Роули придерживались расстояния и я видела Торфина как бы невзначай подпирающего соседский забор. Барти положил руку мне на плечо и, едва мы пересекли ограду, тут же аппарировал со мной.       Мы оказались на протоптанной тропинке посреди леса, на которой уже ожидал нас Мальсибер-младший. Справа стояла вбитая в землю непрезентабельная табличка с надписью «Селвины», которая явно тут находилась уже не первый десяток лет и успела порасти мохом.       Барти глянул на нее и уверенно сказал, что нам туда, но подождем остальных. Когда собрались все, отправились по этой тропе, осматриваясь по сторонам. По идее, это уже земли Селвинов, но в лесу всякое может быть. Видно, что деревья не такие, как в Запретном лесу, но совсем не похожи на ухоженный парк и поросло кустарником, мешавшим обзору.       Дом возник между деревьев внезапно, словно вырос из самой земли. Он стоял, окруженный исполинскими деревьями, ветви которых переплетались над крышей, образуя подобие купола. Несколько башенок, высоких и стройных, венчали здание, устремляясь ввысь, словно острые пальцы, тянущиеся к проникавшему сквозь густую листву солнечному свету.       Фасад дома был мрачен и величественен: темное дерево и старинный камень, поросший мхом и вьющимися растениями, делали его похожим на часть самого леса. Но полутьму под деревьями разрывал мягкий янтарный свет, струящийся из магическим светильников, горящих днем, придавая мрачному строению обжитость и тепло.       Подспудно я ожидала увидеть что-то вроде хижины в лесу, а потому совершенно неожиданно появившийся впереди особняк на секунду заставил распахнуть глаза. Этот дом был слишком величественным, чтобы быть хижиной, и слишком диким, чтобы быть поместьем.       По обе стороны от массивной лестницы, ведущей ко входу, густо поросли растения в огороженном веревкой огородике. Нас уже встречала целая делегация: трое мужчин и трое женщин, все по виду в парадных зеленых и фиолетовых мантиях, казавшимися до странного уместными рядом с этим особняком посреди леса. В одной из женщин я узнала свою гувернантку Агнесс Селвин: она так же чопорно выглядела, как и всегда, надменно взирая из-под полуприкрытых век. Не знаю, кому показалась блестящей идея ее привести, но я прищурилась, порадовавшись, что у меня есть повод молча подождать, пока пройдет фаза приветствий, и не желая первой наслать на нее какое-то проклятие, перевела взгляд, решив игнорировать. Первой я на нее и раньше не набрасывалась, и сейчас не собиралась пользоваться положением.       Мои сопровождавшие раскланялись и представились. Как я поняла, они тоже были знакомы только с Андрастусом Селвином — коренастым коротко стриженным и лысоватым колдуном, таким же Пожирателем, как и они. Мою учительницу этикета, которую нанимал раньше Барти, Селвин представил, как двоюродную сестру. Вторая женщина была его женой, еще один мужчина младшим братом, пара старшего возраста — родителями. Собственно все они выглядели так же гордо, стараясь показать гостям чувство собственного достоинства. Мне уже было с чем сравнить… и Лестрейнджи вот так не выпячивались, больше стараясь создать дружескую атмосферу.       Затем пришел наш черед представляться. Когда мужчины представились, моя бывшая гувернантка глянула на меня так, будто я должна была немедленно по всем правилам поведать о себе, как она учила.       Крауч положил руку на плечо, прижав вторым плечом к себе, и поведал:       — Это моя дочь, Айрли. По определенным причинам она не может говорить сейчас, прошу отнестись с пониманием.       Конечно, его заверили, что все в порядке, но Селвин глянула на меня так презрительно, будто сочла это моей прихотью, а не необходимостью. Из чего я тут же заключила, что, похоже, ей никто не сказал о моем титуле и снисходительно посмотрела уже на нее.       Не знаю, почему я была так уверена, что все Селвины в курсе. Кажется, Барти говорил мне, а он и сам слегка сейчас напрягся. Я оглядела лица других Селвинов, пытаясь понять с помощью поверхностной легилименции их отношение, пока они беседовали с Краучем. Родители Андрастуса Селвина, наверное, все же знают. Я не уловила чего-то наводящего, кроме чувства гордости, но наверное им бы он точно сказал. Или они просто распустили перья. Насчет остальных я уже была не так уверена. По крайней мере, я была твердо убеждена в одном — ни Крауч, ни кто-то другой из Пожирателей не позволит бывшей учительнице этикета или кому-то другому мне сейчас надоедать.       Нас проводили в дом. Старшие и уже пожилые Селвины отправились по своим делам, а остальные повели нас по дому, демонстрируя коридоры и некоторые общие комнаты. Именно на мне внимание не акцентировалось, как у Лестрейджей в гостях, но это, наверное, и к лучшему. Чем меньше посторонних знает, тем меньше риск, что информация пойдет дальше, а Андрастуса еще Редл пугал.       Из округлых окон было видно еще несколько пристроек, давших понять, что дом более чем огромен. Здесь жили несколько семей, как нам поведали по дороге, думаю, дом можно во всех смыслах именовать родовым гнездом. В нем ощущалась магия, но не та, что блестит и всячески бросается в глаза, не вычурная, а скрытая в каждой створке двери, в каждой балке перекрытия. Такое же чувство, как и на Гриммо.       Я уже повидала несколько домов магических семей и могла сравнить. Причудливая форма и собственный загадочный стиль интерьера — совсем не необычное явление. Даже если сравнивать насыщенность магией, у старых домов особенная атмосфера. Не помню такого в доме, где жила в детстве с Августой и Невиллом, но может у меня тогда ощущения не были так развиты. Зато из свежих воспоминаний сразу же на ум приходит дом на Гриммо, но он скорее переделанный магловский дом в городе, видимо, обустроенный для удобства, а не магическое поместье. Не сомневаюсь, что это был лишь один экземпляр из недвижимости Блэка и сравнивать даже ширину коридоров нечего.        Особняк Лестрейджей побольше будет, если сравнивать размеры с поместьем Селвинов, и там интерьер выдержанного стиля и идеальный порядок, тут же был так же порядок и чистота, но, наверное, из-за большого числа жителей вещей казалось все равно слишком много… или я уже просто привыкла к просторным помещениям с высокими потолками. В доме Крауча именно что высокие потолки и некоторая эстетичность с аскетичностью интерьера.       По пути нам встречались другие обитатели и я даже не стала пытаться запомнить всех этих троюродных и более родственников. Конечно, вспомнила я и о том, что Августа была из Селвинов и что-то в грубоватом интерьере, в чучелах животных на стенах, определенно было знакомое.       По пути нам демонстрировали в окна вид на сады и теплицы, которые выращивала семья, а также на питомник, где они разводили много полезной живности от древесных слизней до змей, крыс и птиц. И я все никак не могла понять, Селвинов считать семьей среднего класса или все же нет? С одной стороны много всего, с другой — у Лестрейджей чувствовалось, что это элита, и в интерьере, и в манерах. Не сомневаюсь, что у них так же имеются свои теплицы и питомники, но я кроме совятни и конюшен вблизи не видела ничего. Селвины явно тянулись в манерах туда, но по состоятельности и чувству прекрасного не дотягивали. Многочисленные родственники работали и в Министерстве, и занимались вполне обычным хозяйством в земле, и охотой, и чем только еще не занимались, если верить, конечно, тому, что они говорили о себе. В то же время, это не та же многодетная семья Уизли, где кастрюли и котлы свалены кучей на кухне, где все ужинают, а сам дом похож на сарай с пристройками сверху. Даже не эксцентричные Лавгуды с домом в форме шахматной ладьи с иллюзией настоящей луны над ним, как око Саурона, внутри расписанный цветами и заваленный всевозможными изобретениями.       Посмотреть на все было любопытно, но экскурсия меня изрядно утомила. Ее вполне можно продолжить потом, так что никто не стал возражать, чтобы пойти к выделенным комнатам.       К нашему прибытию похоже специально расширили пространство, потому что комнаты показались значительно больше, чем могли бы быть. Пять дверей стояли слишком близко друг к другу в коридоре, но сами помещения явно были не меньше пятнадцати метров квадратных. Они не были связаны вместе, но каждому выделили отдельную.       Я открыла дверь посередине, чувствуя сильное желание поспать, которое меня преследовало все эти дни. Бросив рюкзак, осмотрелась мельком, убедившись во вполне стандартном составе мебели: кровать, шкаф, комод с зеркалом, кресло с пуфиком, стол и стул.       Обычно маги не делали расширение пространства в своем доме, а если делали, то совсем немного. По сути это небольшой фокус, но сложный в исполнении. Если такая вещь используется не на постоянной основе, то с рисками мирятся. Есть специальные люди, которых можно нанять, чтобы уж точно быть уверенным в том, что пространство внезапно не схлопнется. И поэтому же принято оставлять достаточное свободное пространство, чтобы даже если схлопнется, все, кто внутри, не превратились в лепешки. Я нашла книгу у Лестрейджей об этом и вспомнила, что давно уже хотела изучить детальней эти сложные чары, но все времени не хватало.       С этими мыслями я завалилась прямо поверх покрывала.       Разбудил меня непонятный стук: громкий и звонкий, он несколько раз снова постучал и затих. В комнате уже посерело, так что я какое-то время всматривалась, пытаясь понять откуда он исходит, взяв при этом палочку, которую положила возле подушки.       Довольно быстро заметив чье-то лицо сквозь не зашторенное окно, которое явно следило за моими движениями, я встала и, не спуская с него глаз, пристукнула легонько палочкой по магическому светильнику, чтобы зажечь свет. Светильник на секунду вспыхнул ярким светом и тут же раздался какой-то треск, а затем он потух. Мысленно чертыхнувшись, подошла к окну, вручную открыв защелки.       Мне не показалось, в окно заглядывал мальчишка на вид на пару лет меня младше. Его лицо показалось мне знакомым, но я никак не могла вспомнить имя. Едва открылось окно он быстро зашептал:       — Крауч, не зажигай свет, пошли с нами.       Я вопросительно подняла брови, держа его на мушке. Парнишка отодвинулся от окна и я увидела, что он парит на метле. Конечно, это был третьекурсник Селвин, который когда-то растрепал всем, что меня его родственница учила манерам. Рядом с ним возник так же на метле еще один парень постарше, этот уже где-то моего возраста. Прищурившись, он оценивающе всматривался сквозь сумерки и с показавшейся самодовольной ухмылочкой уточнил так же шепотом:       — Это твоя знакомая гроза факультета, Элрик? По твоим рассказам я представлял ее куда смелее.       Названный Элриком надул губы, возмущенно к нему повернувшись, но заговорил тем же шепотом:       — Лоран, это была вообще-то твоя идея!       — Так что, пойдешь с нами в квиддич играть? — проигнорировав его, спросил парень постарше. — У нас есть небольшое поле недалеко от дома за деревьями. Взрослые сидят все внизу, никто и не заметит ничего.       Названный Лораном заговорщицки подмигнул, пока младший дулся. Я все не могла никак понять, какого лешего они вообще приперлись и прищурилась, применив легкую легилименцию. Это дало мне понимание, что младший посчитал со случайно услышанного разговора, что меня тут заперли в наказание и отец наложил какое-то заклинание за то, что много болтала. Как у него так все сошлось, сама не поняла, Барти только сказал, что меня надо оставить в комнате и я не могу разговаривать, поэтому меня не надо донимать.       Зато у старшего взгляд хитрый не просто так был и мне стало понятно, почему он замер на метле в такой странной позе, распрямив плечи и раскинув ноги в стороны. Это ж прям Тарзан с волосами до плеч и в простой домашней мантии. Очень выгодная партия, как же… Хорошо, хоть не обьяснили почему выгодная.       Смерив его поскучневшим взглядом, подняла руку и сделала жест, будто отгоняю муху. Жест поняли правильно: названный Лораном нахмурился.       — Эй, ну не хочешь в квиддич, можем в плюй камни, — сказал он, явно считая, что ничего лучше квиддича и быть не может, и указал за спину. — У нас там и девчонки есть.       Мне было лень идти за пергаментом и пером, так что я просто закрыла окно обратно, дав им понять, что никуда не собираюсь идти. Недолго думая, я пересекла комнату, взяв тетрадь для записей и бросив в карман самопишущее перо. Заметив, что они все еще повисли в воздухе напротив окна, вышла из комнаты в коридор. Похоже время ужина или он недавно прошел… В любом случае, я теперь проголодалась и надо бы найти столовую или кухню. Легче всего было бы позвать кого-то из домовиков — думаю они меня не стали бы игнорировать, но я вовремя вспомнила, что вслух этого лучше не делать. Тоже не проблема. Во время экскурсии Селвин нам показывал столовую, думаю, смогу сориентироваться.       Прислушавшись к магии, чтобы найти взрослых, которые были внизу, я удивленно обернулась. Торфин неслышно стоявший у стены возле двери, когда наши взгляды встретились, и поднял брови, спросив:       — Миледи?       Его я сразу не заметила, хотя так и не скажешь, что крохотный. Видимо, его оставили дежурить зачем-то, а я вышла, не заметив его за дверью.       Вместо того, чтобы писать что-то, изобразила, что хочу сходить вниз. Он кивнул и пошел за мной, ничего не спрашивая.       Спустившись на первый этаж, я сообразила, что похоже взрослые сидят не в столовой, а, наверное, отдыхают в гостиных: я чувствовала, как рассредоточились по дому все люди… и это было немного странно, учитывая, что это не мой дом. Просто магия в нем хорошо резонирует.       В столовой в это время, конечно, никого не было, так что я поискала лестницу вниз на кухню. Там обнаружилась пара домовиков, намывающая кухонную утварь. Они тут же спросили чем гостям угодить. Роули не пришел на помощь, но мой живот вовремя подал звук, уловив все еще витавшие здесь запахи.       Мы поднялись наверх в столовую, Торфин отодвинул мне стул, на что я удивилась, но виду не подала. Сам сел рядом. Пришлось совсем немного подождать, как тарелки с горячей едой стали появляться с хлопком и левитировать на столешницу, накрытую скатертью.       — Эй, — окликнул воздух Роули, грозно глянув на поднос, тут же замерший на месте. — Это что, шутка?       Он встал во весь немаленький рост возвышаясь над подносом. Поднос дрогнул в воздухе, как будто сам чувствовал вину.       — Остатки? — рокочуще уточнил он с нарастанием. — Остатки, как для… кого?       Под подносом, развеяв чары, появился домовик в чем-то похожем на белое полотенце с гербом на груди, перевязанным на манер тоги, с длинными ушами, дрожащими от беспокойства. Он низко поклонился, умудрившись ничего не уронить с подноса, который держал над головой:       — Простите, сэр, это всё, что было на кухне, ужин был рано, а вы не говорили…       — Я не говорил? — голос Роули стал еще громче с явно появившимся гневом. — Разве нужно говорить, когда в доме… — он быстро оглянулся на меня и явно сказал другое: — гости?       Мне была непривычна такого рода забота и я была совсем не против любой еды, тем более она была все равно сегодняшней, но не спешила возражать. Некоторые вещи должны быть положены по статусу, это я уже уяснила, и если я буду ими пренебрегать или отказываться, то быстро приучу пренебрегать уже собой. Наставник очень настаивал, чтобы я была внимательна насчет таких мелочей. Для меня было прогрессом уже их просто заметить.       — Это неприемлемо, — тем временем продолжил Роули, припечатав. — Подайте свежее и не еду, как для маглов, раз уж вы еще на службе в доме Селвинов.       Домовик исчез с хлопком, полный поднос исчез вслед за ним, даже не звякнув. Так же быстро стали исчезать тарелки, что уже успели принести.       Роули выдохнул, обернулся и чуть смущенно склонил голову:       — Простите за сцену. Надо было сразу их приструнить.       Я медленно кивнула, порадовавшись, что мне не надо ничего говорить, так как я плохо представляла, что ответить. Ругать домовиков бы не стала, но и махать руками, что он перебарщивает, тоже не было правильным. Но пожалела о том, что тушеная курочка с запеченной картошкой исчезли.       Пришлось еще подождать, пока ужин приготовят, но прошло минут двадцать всего, как домовики шустро стали снова приносить еду. Я как раз ужинала, Торфин кромсал с довольным видом парящий стейк, когда в столовую зашли двое парней-подростков, смотрящих друг на друга волком. Один из них был знакомый мне Лоран, на этот раз без метлы, а второй незнакомый парень чуть постарше, похоже, тоже не пренебрегавший физической нагрузкой, судя по телосложению.       Этот второй распахнул дверь с уверенной небрежностью и замер.       — Давай еще раз по-нормальному попри… — Лоран, быстро толкнувший второго плечом, чтобы пройти вперед, запнулся, заметив Роули и промямлил: — …ветствуем друг друга.       Я вопросительно изогнула бровь. Они прошли вперед и сели напротив нас за столом, опасливо бросая взгляды на Роули. Видимо, не знали, чего от него было ожидать. А Торфин со сведенными бровями даже молчаливый выглядел грозно.       Домовики тут же добавили столовых приборов. Взявшись за пирог, оба явно бросали взгляды через стол.       — Боюсь, нас не представили, — заговорил незнакомый. — Мое имя — Тибанус, или просто Тибан, я кузен сыну нынешнего главы рода.       — А я — Лоран, — заговорил за ним второй, дружелюбно улыбнувшись. — Племянник сыну главы рода Селвинов.       Ах, вот оно что… Они оба так любезно прямо и неотрывно смотрели мне в глаза, что я без труда уловила в их сознании образ того, как им обоим говорится, что партия настолько выгодная, что тот, кто «сможет» станет в будущем главой рода. Поэтому, наверное, они сейчас так акцентрировали внимание на степени родства и почему между ними ощущается такое напряжение. Они считали себя соперниками. Им, конечно, невдомек, почему такое предложение им вообще возникло, а мне еще одна головная боль. Явно же простимулированы так, что проходу теперь давать ну будут, пока я тут.       Я негромко выдохнула, раздумывая, что мне с этим делать и вообще стоит ли обращать внимание, а назвавшийся Тибаном, спросил у Роули:       — Она умеет говорить?       — Разумеется, — коротко ответил он, по своему обыкновению.       — Тогда почему молчит? Мы же представились.       Роули ожег его взглядом, затем ответил:       — По причинам, которые вас не касаются.       Судя по усилиям, что прилагались для мыслительной деятельности и отражались на лицах, парни пытались придумать, как в таких условиях завязать разговор. Мне же пришла идея, как позабавиться и заодно дать им понять, что ничего не выйдет. Я бросила оценивающий взгляд на Торфина — подыграет ли?       — Отпустите ее завтра с нами? — спросил Лоран у Роули, решив, видимо, что с ним разговор легче завязать. — Мы с сестрами собирались за дикой ежевикой, можем и ее взять. Как ее зовут?       Роули, которого вопрос и необходимость отвечать за меня явно поставила в тупик, повернулся ко мне с лицом, выражавшим эти муки, я же положила ладонь поверх рукава его мантии и с мягкой улыбкой покачала головой. Торфин растерялся, казалось, еще больше, но я смотрела на вытянувшиеся лица парней-подростков, когда я погладила по руке Роули. Видимо, удержать лицо серьезным я не смогла и они заметили, что я над ними потешаюсь, потому что тут же лица стали напряженно-злыми. Они оба поднялись, сказав, что не голодны и покинули столовую.       Не выдержав, рассмеялась, отчего тут же заплясали на столе столовые приборы и тарелки, перекинув свое содержимое или упав со столешницы. Пришлось быстро восстанавливать спокойствие.       Достав тетрадь, быстро написала в ней: «Прости, просто шутка» и протянула ее сконфуженному Торфину.              ***              Утром меня разбудил визгливый вопль, врывавшийся в ушные перепонки, ввинчиваясь в мозг:       — Ради безопасности, дорогой мой! Ты так мне сам сказал! И я поехала. С пеленками, бутылочками, орущим ребенком и матерью, которая уверена, что знает, как правильно кормить грудью. А ты… — голос словно преисполнился еще больше ядовитой иронии. — Ты, выходит, поехал на выходные к нашим родственникам. В самую гущу опасности, да. Где ты, очевидно, имеешь невероятно срочное дело, играя в карты в гостиных. Разумеется ты взял ее с собой. Ту, что может хоть иногда молчать и не пачкается молоком. Удобный выбор, дорогой. Уверена, она тебе не мешает.       Нахмурив брови, я смотрела в потолок, сообразив, что это голос Камиллы, только усиленный. И звучит он так, словно у нее урвалось терпение. Воцарилась на секунду пауза, будто она переводила дух.       — Я, конечно, не жалуюсь. Я сижу, кормлю, мою, стираю, укачиваю. Не сплю. А ты, как видно, выполняешь свою важную миссию — сидишь у камина с бокалом, подальше от плача и запаха зелья от колик. Надеюсь, ты доволен.       Громкий голос оборвался на уязвленной ноте и все затихло. Кажется, это был громовещатель. Камилла, будь она здесь, вряд ли бы остановилась или по крайней мере я бы уже слышала увещевания с оправданиями от Барти… Интересно, получится сделать вид, что я этого не слышала?       Скрипнули открываясь соседние двери и шаги в коридоре дали понять, что кто-то все-таки вышел из комнаты и что-то бурчит явно ругательное вполголоса.       Подождав немного, тоже решила вставать. До завтрака и за завтраком никто ни словом не обмолвился об утреннем происшествии, Крауч же выглядел мрачным и загрузившимся. За огромным столом собралось наверняка все огромное семейство, включая вчерашних новых знакомых, но даже младшие дети вели себя довольно тихо. Не удивлена, зная уже какое воспитание им дается на примере своей гувернантки.       Отчасти я все-таки была виновата в том, что Барти получил беспочвенные обвинения, хотя, чувствую, была в них отчасти правда, ой была. Наверное, поэтому он так и загрузился. Я сама сказала ему не говорить Камилле о моем титуле, не внушала мне ее семейка доверия, но я не знала, что они приходятся родственниками Селвинам. Видимо, еще и связь поддерживают, раз узнала, где муженек отдыхает. Хотя, что далеко ходить — они с моей учительницей этикета быстро нашли общий язык.       Тут сидящая через пять мест Агата Селвин закашлялась, прикрывая рот, как будто что-то у нее в горле застряло, и я поспешно отвела взгляд в сторону картин с изображением еды. Кто-то достал палочку, применив заклинание прочищающее дыхательные пути и под звуки утихающего кашля, я намеренно погрузилась в размышления о том, что у магов тоже есть такая традиция — вешать в столовой и на кухне картины с изображением еды или питья, но отнюдь не только для пробуждения аппетита. Обитатели живых картин могли покидать свои рамы и перемещаться в пределах дома. Им не требовалось есть или пить постоянно, но все же они явно испытывали удовольствие посещая эти картины, чтобы что-то из них забрать, а через время изображение восстанавливалось.       Сразу после завтрака я, Крауч, Долохов, Мальсибер, Роули, а также присоединившиеся Андрастус Селвин с братом, отправились поодаль от дома. Они проводили нас мимо сада, небольшого квиддичного поля, похожего на поле для мини-футбола с шестами в два метра высотой. Хоть так сразу было не подумать, но территория вокруг дома была огромной, то и дело перемежаясь какими-то небольшими сарайчиками или крохотными домиками, похожими на летнюю кухню — скорей всего сторожки.       Нас привели к огороженному веревкой полю — скорей всего дуэльной площадке на отшибе. По моей просьбе здесь уже были свалены бревна для моих опытов.       — Как и просили, миледи, — указал на них Селвин. — Можете с ними делать, что угодно. Если понадобится помочь с чем-то еще, только скажите.       Кивнув, что поняла, жестом попросила его выйти за площадку. Затем, когда все оказались за защитными чарами, я сосредоточилась, заставив бревнышки один за другим подлететь в воздух. Начать я решила с тренировки, которой научил меня наставник, и которую я обычно проводила в Выручай-комнате. Так я могла прочувствовать как движется магия. Мне не нужны были пока сильные заклинания, только ощутить, как моя магия поменялась, а поменялась она прилично. Вначале движения поленьев казались рваными, но потихоньку я подстраивалась и их перемещения становились плавными и последовательными, напоминая странный хоровод без музыки, закручивающийся в разнообразные фигуры вокруг меня.       Потратив на это какое-то время, оставила их в покое, сложив обратно в одну кучу.       — Отлично, с этим разобралась, — сказала скорее сама себе, прислушавшись к ощущениям.       Хоть я и боялась, ничего страшного не произошло от моих слов. Подозреваю, требуется эмоциональная составляющая, а я пока испытываю воодушевление и легкое нетерпение.       — Браво! — донеслось из-за пределов площадки. — Какие умелые навыки даже без использования палочки.       Андрастус Селвин даже захлопал, якобы восхищенно от зрелища, его поддержал родственник, также добавив:       — Как и ожидалось!       Скептически поглядев на них, напомнила себе, что таким образом они уже взрастили непомерное эго Редла, причем даже не соврав, и вернулась к делу. Следующим по моему списку, который я продумала заранее, было испытание легких заклинаний.       Отделив от общей кучи одно бревнышко движением палочки, поставила его и вслух произнесла:       — Секо.       Режущее заклинание вышло слишком мощным, располовинив полено и распоров землю за ним, но я примерно чего-то такого, как после исчезновения сдерживающих печатей, и ожидала. Потребовалось еще некоторое время чтобы отрегулировать силу заклинания, привыкнуть к новому отклику, почти что научиться заново. Но для меня это уже было не ново. Повторять это режущее заклинание вслух и мысленно, корректировать взмах палочки, сделав его короче и легче. Все, чтобы затем перейти к следующему заклинанию из школьного курса и снова повторить это.       Не знаю, как наблюдавшие это маги не заскучали, но оставались на месте, наблюдая за моей самостоятельной тренировкой. Подключать кого-то еще, пока не привыкну, я не рискнула.       К обеду решили не возвращаться. Позвали домовиков, которые принесли корзинки с перекусом и все разместились тут за трансфигурированным садовым столиком и стульями. После я отправилась обратно, а они остались сидеть, попивая легкое вино и о чем-то едва слышно болтая.       Долго продолжать я не смогла — вымоталась сильнее обычного. Вроде бы еще были силы что-то колдовать, но глаза стали слипаться и я стала зевать. Так что решили возвращаться обратно.       На второй день все так же повторилось. Двое Селвинов развлекали моих сопровождающих, пока я занималась, а обед был похож скорее на пикник. В этот раз я помедлила, попивая чай и разглядывая природу вокруг, вслушиваясь в пение птиц где-то в кронах деревьев вдали и доносившиеся даже сюда детские голоса с квиддичной площадки.       Детский смех отдалился, затихнув, а звуки леса словно стали громче. Я стояла посреди густого леса, похожего чем-то на Запретный лес у Хогвартса: деревья были настолько огромные, что сюда не проникал солнечный свет и казалось стояли постоянные сумерки, несмотря на то, что листьев почти не было.       Земли под ногами почти было не видно из-за вылезших на поверхность корней. Почти все было покрыто мхом. Со всех сторон свисали сухие ветки на которых было по одному-два листика, но на одной из веток впереди висело большое ярко-красное яблоко, так и просившее сорвать его.       И только я потянулась к нему, как была разбужена каким-то воплем со стороны квиддичной площадки, которую отсюда было не видно. Оглянувшись, вдруг поняла, что все смотрят на меня и от души понадеялась, что я не разговаривала во сне. По крайней мере, кажется, не истекала слюной, но на всякий случай незаметно вытерла рукавом лицо.       Я не стала спрашивать, почему они уставились, но на мой вопросительный взгляд, Барти поинтересовался:       — Что-то снилось?       — М-м-м… — протянула я, сообразив, что он ожидает какого-то вещего сна. — Ничего такого. Просто яблоко.       — Яблоко? — не понял Долохов, осмотрев лица других, видимо, в надежде, что у кого-то есть обьяснение этому необыкновенному феномену.       — Яблоко-яблоко, — повторила я. — Самое обычное.       — Что, просто яблоко? — опять недоверчиво спросил Крауч.       — Ой, да что… — начала было я, но не закончила фразу, почувствовав, как магия зашевелилась.       Вдохнув и выдохнув несколько раз, поднялась на ноги:       — Я пошла дальше тренироваться.              ***              Собственно в последующие два дня я продолжала эти тренировки, превратившиеся в рутину, и ничего особенно интересного не происходило. За это время я разве что успела пообвыкнуть к новым ощущениям магии, да перешла к заклинаниями помощней. Воздушный таран снес защитные чары вокруг площадки, переполошив моих постоянных зрителей. Взрослые принялись помогать Селвинам восстанавливать чары на площадке, а сами они отошли, сказав потом, что я задела защитные чары вокруг дома. Но вроде все обошлось без ощутимого ущерба.       Двое ловеласов-дошколят свою идею-фикс явно не забросили (они-то считали себя неотразимыми), но так как со мной рядом кто-то постоянно был, сильно не досаждали, когда подкачивались поговорить то с какими-то цветочками, то с лесными ягодами. На Роули, правда, зыркали как-то уж очень недобро, до сих пор той шутки явно не поняв.       Услышав тихий стук вечером в собственную дверь, я удивилась, так как гостей не звала, а прислушавшись к ощущениям, узнала ауру Торфина. Наловчилась уже отличать Крауча, Долохова, Мальсибера и Роули, что были часто рядом. Озадаченная поздним визитом, все же не видела причин прогнать, я пока даже не успела начать готовиться ко сну, и ответила, двинув палочкой, чтобы отпереть дверь:       — Входи.       Роули протиснулся, быстро прикрыв за собой дверь. Я вопросительно глядела на него, пытаясь понять причину визита, а он с чего-то мялся, наклонив чуть голову, будто боялся стукнуться об притолоку.       — Миледи, я только хотел, пока никого нет, спросить, — выдавил он.       Я не понимала, чего он тянет, и ожидала худшего, предложив:       — Продолжай.       — Вы же на самом деле не испытываете ко мне… каких-то романтических чувств?       — Торфин, ты шутишь? — фыркнула я от облегчения, сразу сообразив, почему он придя с таким вопросом, чувствует себя не в своей тарелке. — Ты же возраста моего отца. В тебе, конечно, два метра красоты, но как по мне возраст в два раза больше это чересчур.       — Разумеется… я рад слышать… спасибо, — сбивчиво ответил он, явно испытав то же облегчение.       — За что благодаришь? С чего такой вопрос вообще возник? — изогнула я бровь и припомнила: — Я же сказала тогда, что пошутила! Не зацикливайся на этом.       — Милорд мог выбрать любую женщину и… — он осекся, сообразив, что сказал лишнего и постарался исправиться: — Разумеется, я сочту ваш выбор за честь, но я согласен, что еще слишком рано…       Заметив мой прищур, он снова замолчал, сообразив, что сделал только хуже. Я же испытывала противоречивые чувства: желание рассмеяться от такого предложения и что-то вроде ужаса, от мысли, то мне такое предлагает мужчина в два раза старше да еще и постоянно находящийся рядом. На самом деле, вроде бы конкретно он ничего не предлагал своими словами, поэтому я утихомирила поднимавшуюся подозрительность, убедив себя, что ему тоже не прельщает романтический интерес со стороны подростка.       На самом деле, должно быть довольно проблематично получать такой интерес, ведь мои бывшие соседки по комнате в Гриффиндоре «сохли» по разным персонажам: от старшекурсников до солистов группы «Ведуньи». Отдельные фанатки этих певцов повизгивали от восторга, подпевая их песни в коридорах, а в газетах помню было упоминание, что у солиста оторвали кусок мантии на концерте. Что было бы, если бы такая фанатка стала Темной леди — страшно представить.       Выждав, видимо, пока я успокоюсь, Роули снова выдавил, оправив рукой отворот мантии, чего совсем не требовалось:       — Миледи, дело в том, что вашу шутку восприняли всерьез и… даже если это не так… вы просто бросаете меня к голодным оборотням, облив кровью.       Торфин ощутимо пытался подобрать слова и глядя на меня прямо сказал, быстро, будто чтобы не передумать:       — Прошу, не делайте так больше у всех на виду.       Я почесала щеку, чувствуя, что я определенно напортачила, и спросила так же прямо:       — У тебя от этой невинной шутки проблемы?       — Я думаю, будут, — вздохнул он, на секунду прикрыв глаза. — Поймите, я постоянно при вас и даже если меня кто-то заметит здесь…       Невольно я оглянулась, убедившись, что шторы закрыты.       — То тут же поймут превратно, — продолжил Роули. — Для меня честь получить ваше доверие и отвечать за вашу безопасность. В противном случае, я бы с радостью вступил в борьбу, но получается, что меня пытаются сбросить с метлы ни за что. От того, что меня неправильно поняли, я рискую лишиться жизни без всякой цели.       Видно было, что он к этим обьяснениям готовился. Для него эта длинная речь была чем-то необычным, что меня только больше вгоняло в стыд. Теперь-то я поняла о чем он, вспомнила предостережение о фаворитизме от Редла, да еще и получается я пошутила: мне ничего, а у Роули проблемы на ровном месте. Вдруг его Барти поймет неправильно или Долохов услышит, на что я тогда жестом намекнула? Так Торфин еще и доверия своего наставника лишиться может.       — Хорошо, я все поняла, — серьезно заверила я и пообещала: — Больше так шутить не буду. Если что-то с тобой случится, будь уверен, я верну тебя к жизни и тот, кто это сделал поплатится.       — Благодарю… — хрипло выдохнул Роули, поклонившись и потянувшись к ручке двери. — Я тогда пойду, пока еще не слишком позднее время.       — Да, конечно.       После его ухода, я все еще вспоминала его лицо и слова, испытывая чувство досады от своих необдуманных действий. А ведь Редл предупреждал — осторожнее. То-то мне казалось, что на Роули смотрят как-то не так, а чего я еще могла не увидеть? Можно ведь не только убить, наставник говорил о весьма хитром, даже изощренном подходе по устранению всяких фаворитов. Вдруг его с метлы будто случайно сбросят, подстроив несчастный случай или оборотня натравят и тогда он даже если не сразу умрет или будет сьеден, а заразится ликантропией? Приятного в этом очень мало.       То, что Торфин сболтнул про Редла… Я его видела с Беллатрисой в мире духов и могу сказать, что она не просто на нем помешана. Вполне допускаю какой-то роман. А ведь если так подумать, то Беллатриса возраста Рудольфуса, значит где-то сорок-пятьдесят лет, а Редл точно старше Долохова, значит ему за семдесят. Выглядят-то они там почти одинаково, так и не скажешь, что разница в два раза. Змеемордый вообще имел новосозданное нечеловеческое тело, по нему возраст не определить. Но это я не знаю, когда у них все началось, не факт же, что только в мире духов… Это ж ужас! Когда Беллатрисе было одиннадцать, ему-то было уже за тридцать получается! Ох, как же хочется подобрать шутку и напомнить об этом наставнику, чтобы потом еще и не получить…       Совершив приготовления ко сну, я все еще думала о своем промахе… и вспоминала Кана. Где он там, что с ним, как поживает? Все это время я была слишком занята, но заглядывала в связные пергаменты иногда, заметив, что пропускала сообщения. Но вроде бы никаких важных новостей не пропустила, похоже, все были заняты своими летними делами. Сообщения от Кана появлялись редко, но и остальные не так чтобы частили. Я знаю, что он с семьей отправился куда-то на восток к родственникам и больше к этой информации до сих пор нечего добавить особо. Иногда он писал что-то, но больше о посещенных местах, а не о себе.       Уже лежа на подушке с этими мыслями, я не могла не задаться вопросом, что я буду делать, если все-таки с ним удастся как-то помириться. Он может через время вернется в Британию… Что тогда? Если уж Роули, боевые навыки которого Долохов высоко оценивал, опасается всех этих подковерных интриг… Раньше я бы уверенно утверждала, что Кан рискнет, но еще весной, когда мы это обсуждали, видно было, что он сомневался, что потянет даже козни от Нотта и Лестрейджа-младшего. После заключения у Волдеморта он и вовсе изменился…       Роули, наверное, не признался бы даже, если и были какие-то намеки от Селвинов. Вспоминая его слова, когда я хотела провалиться под землю от осознания, как глупо его подставила, мне показалось, я не обратила внимание, что именно он говорил. Понятно, что он бы мне не сказал прямо отвалить с такими шутками, но вроде бы и не сказал, что считает такой вариант неприемлимым, только что «рано»… Ля, так он еще и по-моему был только против, чтобы я такое делала на виду. У меня теперь уже, по прошествии некоторого времени, сложилось впечатление, что он и не против попасть к волколакам весь облитый кровью, только чтобы это было не зря.       Провалявшись с этим еще часа с полтора, утром за общим завтраком я старалась на Роули не смотреть. Потому что, когда мой взгляд все же падал случайно на него, хотелось помотать головой, а в голове были мысли только: «Не», «Да не» и «Ну, точно не». Признаков чего-то не было и я решила, что сама себя накрутила уже после вчерашнего разговора, поэтому проявлять к нему большую холодность с настороженностью не имеет смысла. Намекал ли он на что-то? Не было такого точно. Просто, по-моему, он несколько фанатичен и ко мне довольно бережно относится, как к Темной леди. Я замечала, что здесь он с другими общается, но не слышала, потому что при мне он всегда был преимущественно немногословен. Так что его слова вполне могли быть просто утешением малолетней девочки, которая, как ему показалось, испытывает чувства к мужчине постарше. Это просто тактичность и недопонимание.       И все же, после завтрака, когда мы тем же составом пошли на тренировочную площадку, я попросила Андрастуса Селвина отойти на пару слов. Тот слегка встревожился, но согласился и под взглядами оставшихся, не спускавших с него глаз, отошел со мной на приличное расстояние.       — Вы подбросили идею Лорану и Тибану, будто я подходящая партия, — прямо, чтобы дать понять цель беседы, сразу заявила я и прищурилась, глядя ему в глаза: — Я заметила.       Селвин пожал плечами, чуть усмехнувшись без обиняков:       — Разве это не так? Вы — наиболее желанная наша родственница.       Я не улыбнулась в ответ, сказав серьезно:       — Мне они показались довольно надоедливыми и я решила над ними подшутить, но вы могли меня воспринять всерьез.       Селвин внимательно смотрел мне в глаза, не ответив. Мне не хотелось бы наоборот укрепить его подозрения, так что я пыталась подбирала слова, но все звучало так, будто могло обернуться только хуже. Придя к мысли, что мне на самом деле все равно, что он себе там надумает, я сказала:       — Пожалуй, я была неосторожна в действиях и хочу чтобы вы правильно меня поняли.  Я бы не хотела, чтобы моя неудачная шутка стала чьей-то трагедией. Пусть эта шутка останется в вашей семье, иначе, если с ним что-то случится, я буду знать, где искать виноватых, — я постаралась сделать свой голос намного холодней, добавив для надежности красных глаз: — Вы меня поняли?       Теперь Селвин, который и так неотрывно смотрел в мое лицо, заворожено глядел в покрасневшие глаза, не моргая, и нервно облизал губу. Обычно, когда я привычным уже усилием призывала магию, чтобы создать этот влиятельный эффект, ничего больше не происходило, но в этот раз я чувствовала вокруг усилившиеся порывы магического ветра. Все еще последствия непривычного обьема магии. Мои сопровождавшие вдали забеспокоились, но, благо, приближаться не стали.       — Думаю, что я правильно вас понял, — произнес Селвин. — Это останется только между нами, я поговорю с мальчиками. Позвольте мне небольшое любопытство. Вы уверены в своем выборе?       Я медленно прикрыла глаза и сделала выдох, остро испытывая желание сказать ему заткнуться. Конечно, он все неправильно понял!       У меня сейчас с красными глазами даже гнев быстрее растет, несмотря на то, что в другой ситуации я бы спокойней отреагировала.       — Ни капли не осуждаю, — быстро сказал Селвин, сильнее занервничав. — Только уточняю, не рассматриваете ли вы другие варианты? Вдруг вам кто-нибудь еще приглянулся?       С каждым словом, он совсем не делал лучше.       — Это все, что я хотела сказать.       Сказав это, направилась в сторону тренировочной площадки, позволив себе там немного отпустить контроль… Селвинам пришлось сегодня снова восстанавливать защитные чары вокруг их территории, на этот раз серьезно пострадавшие, а также порушившийся неподалеку домик.       Казалось, на этом все закончится. Роули никак не демонстрировал, что что-то происходило. Я замечала, что Селвин на него иногда задумчиво поглядывает таким оценивающим взглядом. Селвинов, конечно, много, но я надеялась, что их я удержу от каких-то манипуляций своими словами, а дальше это не пойдет.       Остальные все еще оставались в блаженном неведении, к моему облегчению: Барти, похоже, вел переписку, то и дело сова вылетала из окна его комнаты утром и вечером; Долохов воспринимал это времяпровождение как ленивый отдых; Мальсибер, правда, слегка беспокоил. Он очень внимательно поглядывал по сторонам, но ничего не говорил или, по крайней мере, не обсуждал со мной.       Селвин предложил пройти в галерею с портретами после ужина и там попросил отойти с ним на пару слов, оставив остальных с отцом и матерью.       — Миледи, я хотел кое о чем вас попросить. Я уверен, это вас не должно слишком затруднить, — заговорил он и сделал паузу, искоса на секунду встретившись взглядом с четырьмя парами глаз моей охраны, которую картины интересовали слабо.       — Это не насчет нашего предыдущего разговора, — успокоил меня Селвин, продолжив. — Будьте уверены, я буду молчать и мальчишки тоже. Дело в том, что у нас в лесу есть особое дерево, наш страж, защитник и помощник… И я слышал, что вы уже имели дело с таким в лесу у Хогвартса. Наш Владетель леса также уже с десяток лет засыхает. Возможно вы могли бы сделать что-то и мы были бы вам очень благодарны.       Недолго подумав над этим, я не увидела причин для отказа. Хотя вечером, Редл, к которому я сходила поделиться новостями и ходом тренировок, недовольно цыкнул сквозь зубы:       — По крайней мере, он не перешел к откровенному шантажу.       — В смысле? — нахмурилась я.       — Если бы ты отказалась, то он наверняка намекнул бы, что от этого зависит его молчание.       — Неужели твой Пожиратель и правда перешел бы к шантажу? — фыркнула я недоверчиво. — Ты их к такому приучил?       — Я никогда им такого не позволял, — глянув на меня свысока, прохладно заметил Редл, чуть повысив голос. — Но это не значит, что кто-то из них бы не рискнул провернуть это с тобой. Только редко скажут прямо. Не удивлюсь, если своими словами он уже на это тебе намекал.       Я помолчала, припоминая разговор. Не сказала бы, что звучали какие-то намеки, но все же Селвин в самом начале сказал, что речь пойдет не об этом… Если бы он перешел к откровенному шантажу, я бы могла его чем-то проклясть, все же такого от меня уже можно ожидать.       Уже было, конечно, ничего не поделать, да и отказываться я все равно не видела смысла. Этот Владетель, про которого говорил Селвин, довольно сильно влиял на их жизнь, а мне было просто любопытно. К тому же, разве не это задача Темной леди по распространению магии в мире?       Утром собрали целую делегацию: пятеро из Селвинов и еще четыре моих сопровождающих. Селвины всячески подготовились и в процессии, вытянувшейся цепочкой, находились спереди и сзади. Двигались они тут намного естественней, чем Крауч, Долохов, Мальсибер или Роули, да и чувствовали себя явно уверенней в этой местности.       Поблуждать, правда, все равно пришлось. Андрастус Селвин негромко на ходу рассказывал то, что я уже большей частью и так знала: что Владетель к себе так просто не подпустит и будет сбивать путь, чтобы обходили его кругами. Мне казалось, что раз их жизнь так плотно с ним связана, то к ним Владетель относится более доверчиво, но три часа с небольшими перерывами пришлось ходить по местности, где даже намека на какую-то тропу не было.       Селвины что-то по ходу дела то рассыпали в воздухе, то бормотали заклинания и сами как-то явно не выглядели даже обнадеженными, а скорее хмурыми.       Когда присели на привал подольше, взявшись за перекус, я услышала обрывок разговора, что возможно из-за меня он чувствует угрозу и не подпускает. Так что я решила помедитировать, чтобы прочувствовать лес лучше и проконтролировать чтобы моя магия вела себя куда спокойнее. Сама я не испытывала каких-то вредительских чувств, но незнакомый лес заставлял оставаться все время настороже и вспоминая того единорожку, не удивительно что мы даже никаких зверей не встретили.       К счастью, похоже, это помогло и вскоре Селвины указали на знаки: двигавшиеся неясным ветром листья, ветерок прокатывавшийся у самой земли, несмотря на заросли вокруг, крики птиц, а потом еще усилившуюся зелень, из-за чего сквозь ветки стало тяжело проходить.       Этот Владетель леса не находился на широкой просторной поляне. Он даже был ниже остальных деревьев вокруг, но, правда, раскинув ветви в ширину, больше чем в высоту. Когда мы вышли к нему, я не сразу и поняла, что пришли.       Селвины торжественно и даже немного благоговейно застыли перед ним, глядя на почти высохшее дерево, где только у нескольких веток виднелись зеленые листья.       — Приветствуем, Владетеля нашего леса, — торжественно произнес Андрастус Селвин, поклонившись, что за ним повторили словом и жестом остальные его родственники.       Долохов, Мальсибер, Крауч и Роули тоже коротко поклонились, с любопытством и опасливостью поглядывая на сухие ветки и крепкий столб дерева.       Подождали немного, но похоже, ответа не будет. Наверное, у него уже мало сил для этого. Только ветки, как мне показалось сверху зашумели, затрепетав. Медленно двинувшись вперед, я услышала, что за мной потянулись остальные. Собственно, я уже знала, что делать и приложила ладонь к стволу, потихоньку передавая свою магию. Тот дуб, что находится в Запретном лесу от этого заметно оживился, вот и у этого минут через пятнадцать ветки зашевелились, а одни из них потянулась ко мне.       Это выглядело довольно угрожающе и я убрала руку, отступив от ствола. Конечно, энты двигали ветками куда быстрее, но это дерево просто сильно ослабло. Лица или чего-то похожего на рот у него не было, понять что оно хочет сложно.       Ветка замерла перед моим лицом, я на всякий случай сжала в правой руке палочку, но поняла, что угрозы нет: ветка на глазах стала словно наливаться древесным соком и отращивать округлые листики, пробивавшиеся из маленьких зародков. Затем появился розовый бутон, на глазах медленно став распускаться в белый цветок. Я заворожено наблюдала за этим преображением, словно ускоренном во времени и, когда пять белых лепестков оторвались один за другим, опав на землю, испытала небольшую печаль. Правда вместо цвета разрасталось что-то другое — не еще одна почка, а словно маленький зеленый плод, увеличивавшийся прямо на глазах. Разросшееся размером с почти мой кулак, зеленое яблоко стало белеть, желтеть и с одного бока краснеть. Позади из небольшой толпы кто-то выдохнул. Я оглянулась, заметив жадно всматривавшегося Селвина и не у него одного был такой взгляд.       Припомнив слова Макнейра о ценности таких яблок, я не могла не вспомнить и о своем сне, когда глянула на Крауча. Но если бы Селвин меня не попросил сюда прийти, стал бы тот сон хоть немного похож на реальность?       Повернувшись обратно, помедлила, осмотрев дерево, казавшееся все еще таким же сухим, словно только что едва пережившим зиму. Единственное яблоко, повисшее на ветке перед лицом явственно намекало себя сорвать и я потянулась левой рукой к нему.       В миг, когда я прикоснулась к нему, не успев еще даже потянуть на себя, что-то пронеслось на границе моего сознания. Уже знакомая с тем, насколько отличается сознание магических существ, я подумала, что никогда не пробовала применять ее на оживших деревьях. Правда, не понятно, куда же смотреть, если у него нет ничего похожего на глаза…       Стоило мне об этом подумать, как я, казалось, нашла ответ, вспомнив о слепых дементорах. Прикрыв веки я открыла свое сознание, чтобы лучше слышать и что-то уловила. Не слова, а скорее посыл или желание. Лишь эмоции. Определенно оно говорило мне съесть яблоко, а взамен… посадить его в землю?       Уверенная, что я все правильно поняла, все-таки сорвала яблоко и достала нож, надрезав его и разломав. Внутри, во вполне обычно выглядящей сердцевине, находилось всего одно зернышко, но размером с мой ноготь.       — Миледи, что вы будете с ним делать? — негромко обратился ко мне Селвин, будто боясь нарушить тишину леса вокруг.       — Сьесть, — изрекла я, осмотрев с виду обычное сочное яблоко, которое так и сочилось соком. Повернулась, осмотрев застывших колдунов и ухмыльнулась Долохову: — Дождался-таки своих молодильных яблочек.       — А что сразу я? — ворчливо отозвался тот, уперев руки в бока.       — Так что, хочешь сказать не будешь? — подняла я удивленно брови.       — Буду, конечно! — мгновенно выпалил Антонин, аж подавившись. — Дайте два!       — Надо его сьесть сразу, — сказал Селвин, у которого аж руки тряслись, когда он смотрел на разрезанное яблоко. — Думаю, все согласятся со мной, что моя семья имеет полное право на него.       — Какое это право? — резко глянул на него Долохов. — Если уж делить, тогда между нами.       — Но это наша земля! — горячо возразил родственник Селвина.       — Тогда у вас будет еще возможность получить яблоко! — парировал Долохов. — В другой раз!       — Как будто оно каждый год появляется, — выдохнул кто-то оскорбленно.       — Без Леди вы бы вообще его не получили, — грозно заметил Роули, имея свое мнение.       — Миледи имеет право решить, как делить, — вмешался Мальсибер, потом подумал и добавил: — И с кем делиться.       Все взгляды скрестились на моем лице, что становилось понятно: дело может дойти до дуэлей, если начнут выяснять кто тут больше достоин. По крайней мере половина, которую представляли Селвины, явно не верила в то, что я буду делить хотя бы поровну и не опираясь на личные чувства.       — У меня вопрос, — сказала я. — Кто знает, не превращусь ли я в младенца, если сьем яблоко?       Кажется, данная задача также поставила всех в тупик. Но ведь логично же, что если, к примеру, Долохов сьест яблоко, то помолодеет на несколько лет, а если тот, кто и так молод?       — Не думаю, — подал голос Барти. — Я изучал литературу и на самом деле подобные плоды не возвращают время, а молодят в том смысле, что их сок добавляет жизненной силы телу. Тебе это тоже будет полезным.       Он внимательно посмотрел на меня и я знала, что Крауч хочет сказать. После ритуала я до сих пор пила укрепляющие зелья, модифицированные Слизнортом и они все-таки помогали восстанавливаться, но даже сейчас я не сказала бы, чтобы восстановилась совсем. Даже не надо еще вспоминать, что я практически всю жизнь выглядела болезненно и мучилась от этого. Так что, глядела я на яблоко тоже с интересом…       — Миледи, долго ждать нельзя, — быстро сказал дрогнувшим голосом Селвин, указав на мои руки: — Яблоко быстро темнеет и теряет свою силу.       Поглядев на плод, убедилась, что он прав и все-таки решила делить по-честному. Селвинов я, конечно, не знаю так хорошо, как Крауча, Долохова, да и Мальсибера с Роули, но они все же хорошо относились к нам, как к гостям и провели сюда. И все-таки делиться надо не со всем огромным семейством.       Нас тут десять человек, так что я вытащила огромную косточку, сунув ее пока в карман и разделила на десять долек, раздав каждому. В моей жизни, наверняка, еще появится такой шанс, тем более у меня уже два знакомых дерева, которые никуда не убегут. Хотя себе я все равно взяла самый большой кусочек.       После разделения, есть дольку особо было нечего, но я прислушивалась к ощущениям, замечая, что не одна я так делаю. Разительных изменений не происходило, просто от желудка разливалось по всему телу приятное ощущение, как от прохладного лимонада в знойный день.       Ветка вдруг прикоснулась в моему локтю — от Владетеля прилетело напоминание, что я кое-что должна еще сделать. Так что я достала косточку, прикидывая, куда ее посадить. Неожиданно пришла помощь с указанием веткой в нужное место, так что я направила туда палочку, вырыв небольшой ком земли и положила туда огромное зерно. Присыпав его землей обратно, прислушалась сознанием.       Ага, нужно сделать еще кое-что. Присев рядышком, примяла землю руками, посидев так некоторое время, переливая магию прямо в земляной холмик. На самом деле я насыщала магией землю вокруг. Как по мне выглядело довольно пустой тратой сил, еще и немаленьких, без видимого результата, но догадываюсь, что это зернышко будет потом потихоньку из земли вбирать эту магию, так что можно сказать, что я удобряла. Старая яблоня явно этого и хотела.       Ничего с виду не менялось, но я чувствовала отток сил. Ожидая достичь какого-то предела, когда я почувствую какое-то недомогание, чтобы остановиться, я не чувствовала его. Просто в какой-то момент мне стало легче, как будто я носила с собой рюкзак, забитый кирпичами и вдруг выложила несколько из него. На этом решила остановиться, потому что примерно столько же я по времени отдавала силы тому дереву из Запретного леса.       Затем поднялась и встряхнула руки, обернувшись к наблюдавшим:       — Все, можем идти.       — Значит, у нас будет два дерева? — спросил Селвин.       — Нет, это уже отжило свое, — указала я на так и не позеленевшее старое дерево. — Оно дало яблоко чтобы вырастить новое вместо себя. Так эта яблоня решила сделать лучшую версию… Может даже говорить сможет.       — Говорить? — удивленно повернулся он, обменявшись взглядами с членами своей семьи.       — Да, от этого только легче понять его, — пожала плечами, не став вдаваться в детали своего общения с дубом. — Старое дерево не трогайте, пока оно не засохнет — будет передавать силы новому. Но вы все-таки присматривайте за этой маленькой яблоней, что вырастет.       — Конечно, миледи, — быстро заверил меня Селвин, поклонившись.       Остальные повторили за ним, а я легилименцией чувствовала, что прошлое напряжение и недовольство сменилось у них чувством благодарности.