Serpent Throne

Тэхён вошёл в свою квартиру в Сеуле так же, как делал это уже сотни раз за последний год. Ключи звякнули в замке, дверь скрипнула, запах старой краски и вчерашнего кофе ударил в нос. Он был вымотан — концерт закончился поздно, автограф-сессия затянулась, фанаты кричали его имя так громко, что в ушах ещё звенело. Он даже не включил свет — просто сбросил кроссовки у порога, повесил куртку на крючок и пошёл вглубь квартиры, чувствуя привычную тяжесть в груди. Он не заметил ничего необычного. Просто подошёл к двери спальни, как всегда, чтобы рухнуть в постель и попытаться уснуть хотя бы на четыре часа до следующей репетиции. Но когда он толкнул дверь — она открылась не туда. За дверью не было его спальни. Там была комната Чонгука. Тёмно-золотистый полумрак, высокие своды потолка, стены из чёрного обсидиана с тонкими золотыми прожилками, которые слабо пульсировали в такт чьему-то дыханию. Огромная кровать под балдахином из тёмного шёлка, тяжёлые занавеси, запах трав, яда и чего-то сладкого — знакомого до дрожи. Свет шёл от кристаллов в стенах — мягкий, живой, не электрический. Тэхён замер на пороге. Сердце ударило так сильно, что он услышал его в висках. — Это… невозможно, — прошептал он. Он обернулся — за спиной всё ещё был его коридор: знакомые обои, старый коврик, тусклый свет лампочки в прихожей. Сеул. Но когда он снова посмотрел вперёд — перед ним была спальня Чонгука. Полностью. До мельчайших деталей: резной столик у окна, гобелен со змеями на стене, даже маленькая чашка с недопитым отваром на тумбочке. Он шагнул внутрь — ноги дрожали. Дверь за спиной тихо закрылась. Он резко обернулся — теперь за ней был уже не коридор квартиры, а длинный каменный коридор дворца: факелы в золотых держателях, гобелены, эхо далёких шагов стражи. Тэхён прижал руку к груди — сердце билось так, будто хотело вырваться. Он повернулся к кровати. Чонгук спал. Лежал на спине, одна рука вытянута туда, где раньше всегда лежал Тэхён. Рубашка расстёгнута на груди, волосы разметались по подушке, лицо спокойное — но даже во сне на нём лежала тень усталости. Год добавил ему морщин у глаз, седых прядей в висках, но он был всё тот же: его Чонгук. Живой. Реальный. Рядом — кроватка. Чанёль спал тихо, мирно. Крошечный, завёрнутый в мягкое одеяльце с вышитыми золотыми змейками. Чёрные волосики торчали во все стороны, щёчка прижата к подушке, маленькая ручка сжата в кулачок. На шее — тонкая цепочка с крошечной золотой змейкой, которую Чонгук сделал из осколка их связи. Тэхён не дышал. Он шагнул ближе — медленно, боясь, что всё исчезнет. Остановился у кроватки. Протянул дрожащую руку и коснулся щеки сына. Тёплая. Живая. Мягкая. Чанёль пошевелился во сне — тихо вздохнул, повернул голову к ладони Тэхёна. Маленькие пальчики разжались и обхватили его большой палец. Тэхён всхлипнул — беззвучно. Слёзы хлынули мгновенно. Он опустился на колени у кроватки, прижался лбом к деревянной перекладине и шептал, задыхаясь: — Мой маленький… мой мальчик… прости… прости, что оставил тебя… прости, что не был рядом… Он не заметил, как Чонгук проснулся. Король открыл глаза резко — инстинктивно, как хищник, почуявший движение. Увидел силуэт у кроватки. Замер. Потом сел — медленно, будто боялся спугнуть мираж. — Тэхён…? Голос был хриплым, надломленным, почти не верящим. Тэхён поднял голову. Увидел его — золотые глаза, расширенные от шока, слёзы, которые уже блестели на ресницах. Чонгук спустился с кровати — босиком, в одной расстёгнутой рубашке. Подошёл — медленно, шаг за шагом, как к видению, которое может исчезнуть от слишком резкого движения. Остановился в шаге. — Это ты? — прошептал он снова. Тэхён встал. Шагнул к нему — ноги дрожали. — Это я. Чонгук схватил его — резко, яростно, прижал к себе так сильно, что Тэхён охнул от боли в рёбрах. Обнял — руками, всем телом, уткнулся лицом в его шею и зарыдал — громко, надрывно, как не плакал даже в самые тяжёлые ночи этого года. — Ты вернулся… ты вернулся… ты здесь… Тэхён обнял его в ответ — крепко, до боли, зарылся пальцами в его волосы. — Я вернулся… прости… прости, что ушёл… я не хотел… я не мог остаться… Они стояли так — обнявшись посреди комнаты, пока Чанёль не пошевелился и не захныкал тихо — проснулся от шума. Чонгук отпустил Тэхёна — только на секунду — подхватил сына из кроватки. Прижал его к себе, потом повернулся к Тэхёну. — Посмотри… посмотри, кто пришёл. Он осторожно вложил Чанёля в руки Тэхёна. Мальчик моргал — сонно, растерянно. Посмотрел на Тэхёна золотыми глазами — такими же, как у отца. Замер на секунду. Потом — улыбнулся. Крошечная, беззубая, но такая знакомая улыбка. — Папа Тэ… — прошептал он сонно, потянулся ручками. Тэхён всхлипнул. Прижал сына к груди — крепко, но осторожно, чтобы не напугать. — Да, мой маленький… папа вернулся… папа здесь… навсегда… Чонгук обнял их обоих — сверху, руками, всем телом. Поцеловал Тэхёна в висок, потом Чанёля в макушку. Слёзы текли по его щекам — он даже не пытался их скрыть. — Больше никогда… никогда не отпущу… — голос ломался. — Я искал… каждый день… я думал, ты умер… я думал… Тэхён прижался лбом к его лбу. — Я тоже… я каждый день стоял под тем дубом… шептал… просил… я думал, нет шанса… я думал, я потерял вас навсегда… Чанёль ткнулся носиком в шею Тэхёна — почувствовал запах. Затих. Улыбнулся снова — сонно, счастливо. — Папа Тэ… дома… Тэхён заплакал — громче, уже не сдерживаясь. — Да… дома… я дома… Они стояли так долго — втроём, посреди комнаты, пока слёзы не кончились, пока дыхание не выровнялось. Чонгук осторожно забрал Чанёля, уложил его обратно в кроватку — сын сразу уснул, сжимая пальчиками край одеяла. Потом повернулся к Тэхёну. Взял его лицо в ладони — дрожащие, горячие. — Как? — прошептал он. — Как ты вернулся? Тэхён покачал головой. — Не знаю… я просто открыл дверь в квартиру… и оказался здесь… дверь за спиной закрылась… и Сеула больше нет… Чонгук прижал его к себе снова — крепче. — Значит, миры сами решили… значит, ты нужен здесь… значит, мы нужны тебе… Тэхён кивнул — слёзы всё ещё текли. — Я не мог больше… без вас… я выживал… но не жил… мой дом — здесь… с тобой… с ним… Чонгук поцеловал его — медленно, глубоко, со вкусом соли и года разлуки. — Тогда оставайся… навсегда… Тэхён улыбнулся сквозь слёзы. — Я остаюсь… навсегда… За окном Этериума начинался рассвет — золотой, мягкий, как их новая надежда. Дверь в Сеул исчезла. Но дверь домой — открылась. И на этот раз она не закроется.