Serpent Throne

Сеул — спустя месяц после возвращения Тэхёна и Чанёля Тэхён жил тихо. Очень тихо. Он почти не выходил из квартиры — только за продуктами, подгузниками и детским питанием. Доставку заказывал с пометкой «оставить у двери». Телефон был выключен уже третий месяц. Соцсети — заблокированы. Менеджер звонил десятки раз — потом перестал. Друзья из группы писали в чат, звонили, стучали в дверь. Тэхён не отвечал. Не потому что злился. Просто не знал, что сказать. Как объяснить им, что у него есть сын? Годовалый мальчик с золотыми глазами, который иногда превращается в крошечную чёрную змейку с золотыми чешуйками? Как сказать: «Я был в другом мире, женился на короле-энигме, родил ребёнка, а потом вернулся сюда, потому что миры сами решили так»? Он не мог. Поэтому он просто жил — день за днём, ради Чанёля. Малыш рос быстро. Уже уверенно стоял на ножках, держась за край дивана или за ноги Тэхёна. Говорил мало — только «папа Тэ», «мама» (когда хотел есть), «змея» (когда превращался). Он любил сидеть на полу и играть с золотой змейкой на цепочке — той самой, которую Чонгук сделал для него. Иногда он подползал к Тэхёну, тянул ручки и шептал: — Папа Чонгук… где? Тэхён каждый раз брал его на руки, прижимал к груди и отвечал одно и то же: — Он дома. Он ждёт нас. Он сильный. Он придёт. Но сам уже не верил. Он просто держал сына — крепко, как самое дорогое, что у него осталось. В тот вечер шёл дождь. Тэхён сидел на диване — Чанёль спал у него на груди, маленькая головка лежала на плече. Тэхён гладил его по спинке — медленно, механически. Смотрел в окно — на мокрые огни города. В голове крутилась одна и та же мысль: «Я не могу так жить вечно. Но я не могу вернуться». Он закрыл глаза. И в этот момент — раздался звонок в дверь. Резкий, настойчивый, несколько раз подряд. Тэхён вздрогнул. Чанёль пошевелился во сне — тихо захныкал. Тэхён осторожно встал — положил сына на диван, подоткнул одеяльцем. Подошёл к двери — на цыпочках. — Кто там? — спросил он тихо, почти шёпотом. С той стороны раздался знакомый голос — Джин. — Тэхён-а… открывай. Это мы. Тэхён замер. Потом — второй голос, Намджун: — Мы знаем, что ты дома. Свет в окне горит. Открывай, пожалуйста. Тэхён почувствовал, как сердце падает куда-то вниз. Он не открывал дверь уже три месяца. Он не знал, что сказать. Но они стояли там — все семеро. Он слышал их голоса: Джин, Намджун, Юнги, Хосок, Чимин, Тэхён (Джин), Чонгук (из группы). Они пришли сюрпризом. Тэхён постоял ещё секунду — потом медленно повернул замок. Дверь открылась. Семь человек стояли в коридоре — мокрые от дождя, с пакетами еды, с цветами, с обеспокоенными лицами. Джин шагнул первым — увидел Тэхёна и замер. — Тэхён… Потом взгляд Джин упал на диван — где спал Чанёль. Маленький мальчик, годовалый, с чёрными волосами и золотыми глазами (они были приоткрыты во сне). Ребёнок, которого никто из них никогда не видел. Тишина повисла — тяжёлая, оглушительная. Чимин ахнул — тихо, прикрыв рот рукой. Хосок прошептал: — Это… твой сын? Тэхён стоял в дверях — бледный, с тёмными кругами под глазами, в старой толстовке. Он кивнул — медленно. — Да. Юнги шагнул вперёд — медленно, будто боялся спугнуть. — Можно… войти? Тэхён отступил в сторону. Они вошли — тихо, не шумя. Закрыли дверь. Чанёль проснулся — от шороха. Моргал золотыми глазами — растерянно, сонно. Тэхён сразу подхватил его на руки — прижал к себе. — Всё хорошо, маленький… всё хорошо… Члены группы стояли полукругом — молчали, смотрели. Намджун заговорил первым — тихо, осторожно: — Тэхён… откуда он? Тэхён сел на диван — с Чанёлём на коленях. Малыш ткнулся носом в его шею — спрятался. Тэхён глубоко вдохнул. И начал рассказывать. Всё. С самого начала. Про то, как упал в другой мир. Про Чонгука — короля-энигму, который сначала хотел его убить, а потом полюбил. Про свадьбу под Золотой Нитью. Про беременность — страшную, с угрозой выкидыша, с болью, с ритуалами. Про рождение Чанёля — под рассветом, под золотым небом. Про год разлуки — когда он жил в Сеуле один, без них. Про то, как вернулся через дверь своей квартиры. Про то, как снова потерял их — когда Альянс пришёл за сыном. Он говорил — тихо, без слёз. Голос дрожал, но он не останавливался. Когда закончил — в комнате стояла тишина. Чимин плакал — беззвучно, вытирая слёзы рукавом. Джин сидел рядом — обнимал Тэхёна за плечи. Намджун смотрел в пол — долго. Юнги прошептал: — Ты прошёл через ад. Хосок кивнул — глаза красные. Чонгук (из группы) просто подошёл и сел на пол у ног Тэхёна. Посмотрел на Чанёля. — Он… красивый. Очень похож на тебя. Тэхён улыбнулся — слабо. — И на его папу. Чанёль повернул голову — посмотрел на незнакомцев золотыми глазами. Потом спрятался обратно — в шею Тэхёна. Джин тихо спросил: — Ты… хочешь вернуться? Тэхён молчал долго. Потом кивнул — медленно. — Это мой дом. Там. С ними. Но я не знаю как. Дверь закрылась. И я не знаю, откроется ли она снова. Намджун поднял взгляд. — Мы поможем. Мы найдём способ. Если ты хочешь вернуться — мы найдём. Тэхён посмотрел на них — на семерых друзей, которые пришли, несмотря на молчание, несмотря на закрытую дверь. — Спасибо… — прошептал он. — Просто… побудьте здесь. Хоть немного. Они остались. До утра. Сидели на полу, на диване, на ковре. Говорили тихо. Смеялись — иногда. Плакали — иногда. Чанёль проснулся окончательно — сел на коленях у Тэхёна, смотрел на незнакомцев с любопытством. Чимин протянул ему пальчик — малыш схватил его, улыбнулся. — Он… ангел, — прошептал Чимин. Тэхён кивнул — слёзы снова навернулись. — Да. Мой ангел. Они сидели до рассвета. А в Этериуме Чонгук стоял у Зеркала Миров — один, в пустом зале. Он не знал, что Тэхён вернулся в Сеул. Он не знал, что Чанёль с ним. Он только чувствовал — крошечный огонёк в груди — тот самый, что остался от их связи. Он смотрел в зеркало — и шептал: — Если ты слышишь… знай: я жду. Я всегда буду ждать. И в этот момент — в Сеуле — Чанёль вдруг повернул голову к окну. Посмотрел на небо — туда, где за облаками, за мирами, был Этериум. И тихо сказал — первое полное предложение: — Папа Чонгук… ждёт. Тэхён замер. Потом прижал сына к себе — крепче. И прошептал — в никуда, в небо, в другой мир: — Мы тоже ждём. Мы вернёмся.