Serpent Throne

Тэхён стоял посреди своей квартиры в Сеуле. За окном шёл дождь — обычный, серый, сеульский. Чанёль спал на диване, завёрнутый в старое одеяло, которое когда-то пахло Чонгуком. Малыш дышал ровно, маленькая ручка сжимала золотую змейку на цепочке — единственное, что осталось от Этериума. Тэхён смотрел на сына — долго, не отрываясь. Год в Сеуле прошёл как один бесконечный день боли. Он жил ради Чанёля: кормил, купал, пел, играл, учил первым словам. Но каждую ночь он клал руку на пустую сторону кровати и шептал: — Я вернусь к тебе… мы вернёмся… Он не знал как. Он просто верил. В тот вечер он решил сделать то же, что делал каждый месяц: пойти в парк, встать под дуб, закрыть глаза и попросить. Он одел Чанёля в тёплую кофточку (ту, что купил в детском магазине, но которая всё равно казалась слишком простой по сравнению с одеждой из Этериума). Завернул в одеяло. Взял на руки. — Пойдём, маленький… пойдём к папе Чонгуку. Чанёль проснулся — моргнул золотыми глазами. — Папа Чонгук? Тэхён кивнул — слёзы навернулись. — Да. Папа ждёт. Они вышли под дождь. Тэхён шёл быстро — почти бежал. Чанёль прижимался к нему, прятал лицо от капель. Парк был пустым. Дуб стоял на месте — старый, мокрый, равнодушный. Тэхён встал под ним. Прижал сына к груди. Закрыл глаза. — Пожалуйста… — прошептал он. — Открой дверь. Ещё раз. Только ещё раз. Я не могу больше без него. Мы не можем. Дождь стучал по листьям. Ветер шевелил ветки. Ничего. Тэхён опустился на колени — в грязь, в лужу. Чанёль захныкал — тихо, испуганно. — Папа Тэ… холодно… Тэхён прижал его сильнее. — Прости… прости, маленький… И в этот момент — земля дрогнула. Не сильно. Едва заметно. Под ногами Тэхёна появилась трещина — тонкая, золотая, как нить их связи. Она расширилась — медленно, светло. Тэхён замер. Чанёль посмотрел вниз — золотые глаза расширились. — Папа Чонгук…? Тэхён встал — резко. — Держись за меня. Он шагнул в трещину — с сыном на руках. Свет поглотил их. Когда они вышли — дождя уже не было. Они стояли в саду Этериума — у того самого фонтана матери Чонгука. Ночь. Луна висела высоко — золотая, полная. Тэхён упал на колени — не от слабости, а от облегчения. — Мы дома… мы дома… Чанёль закричал — радостно, громко: — Папа Чонгук! Чонгук выбежал из покоев — босиком, в одной рубашке. Он увидел их — и остановился. Потом побежал. Упал перед ними на колени — схватил Тэхёна, прижал к себе, потом Чанёля — всех разом. — Вы вернулись… вы вернулись… Он плакал — открыто, громко, без стыда. Тэхён плакал вместе с ним — в его шею, в волосы, в плечо. Чанёль обнимал их обоих — маленькими ручками. — Папа Тэ… папа Чонгук… вместе… Они сидели так — на мокрой траве, под луной, обнявшись втроём. Пока не услышали шаги. Тяжёлые. Медленные. Альянс вышел из тени сада. Один. В чёрно-зелёном плаще. Посох в руке. Глаза горели ярче, чем раньше. Чонгук мгновенно встал — заслонил Тэхёна и Чанёля своим телом. Превратился в змею — огромную, чёрную, с золотыми глазами. — Ты пришёл за ним снова, — прошипел он. Альянс покачал головой — медленно. — Я пришёл закончить. Он слишком силён. Если он вырастет — он разрушит баланс. Я не могу этого допустить. Чонгук зарычал — низко, угрожающе. — Тогда умри. Он бросился вперёд — ядом, скоростью, всей яростью отца, который защищает сына. Альянс поднял посох — зелёный щит вспыхнул. Но в этот раз щит был слабее. Чонгук ударил — хвостом, клыками, аурой. Щит треснул. Альянс отступил — первый раз за всё время. — Ты не понимаешь… — прошептал он. — Он уничтожит всё… Чонгук не слушал. Он ударил снова — всей силой энигмы, всей любовью, всей болью года разлуки. Яд попал в грудь Альянса — прямо в сердце. Маг упал — медленно, на колени. Зелёные глаза потухли. — Прости… маленький… — прошептал он напоследок. И растворился — зелёным дымом, который унёс ветер. Тишина. Чонгук вернулся в человеческий облик — тяжело дыша, весь в крови. Он повернулся к Тэхёну — тот стоял с Чанёлём на руках, прижимая сына к груди. — Всё… — прошептал Чонгук. — Всё кончено. Тэхён шагнул к нему — медленно. Чонгук обнял их — крепко, дрожа. — Больше никто не заберёт вас. Никогда. Тэхён кивнул — слёзы текли по щекам. — Никогда. Они стояли в саду — втроём, под луной. Чанёль посмотрел на родителей — золотыми глазами. — Дом… — прошептал он. Тэхён поцеловал сына в макушку. — Да, маленький. Дом. Чонгук прижал их сильнее. — Навсегда. И в этот момент — замок проснулся. Стража выбежала — с мечами, с магией. Но увидев их — замерла. Кайрен вышел вперёд — опустил оружие. — Они вернулись. Лира стояла позади — слёзы в глазах. — Они вернулись… Замок вздохнул — облегчённо, радостно. Тени отступили — окончательно. А семья стояла в саду — втроём. И на этот раз — никто не смог их разлучить.