Последний приговор

      Экипаж Служения покидал Тернесту слишком быстро — по мнению Геста. Ещё ни разу он не замечал, чтобы Кучер хлестал лошадей так часто, а на поворотах экипаж кренился набок так, что Норс каждый раз хватался за сундук.       Свита молчала, у свиты были встревоженные лица, свита ждала, когда заговорит Служение. А Гесту говорить не хотелось. Неловко было. Рука Палача на его плече в замке Тернесты, воля Палача, которой Гест был так послушен — и все это видели — были причиной этой неловкости. И тайного удовольствия тоже. Но время ли предаваться воспоминаниям о минувшей ночи под укоризненным и всепонимающим взглядом жреца-канцлера?       Гест чуть улыбнулся хмурому Шейрану и перевёл взгляд на прячущегося между сундуков с вещами сегрета. С того самого момента, как они покинули Тернесту, Норс — если бы мог — наверняка забился бы в щели между досок. Ничего, будет время поговорить, успокоить. Наверное. А заодно надо будет осторожно разузнать у Шейрана всё о Голосах, и о роли семейства Лагенны в упомянутой губернатором Велькарисом истории. Обвинять Норса в связях с преступниками-сектантами, конечно, нелепо, но информацией о них надо владеть. Раз уж эта секта каким-то образом связана с событиями в Тернесте.       Вообще, разобраться придётся много с чем. После ощущения давящей беспомощности пришло вдруг желание действовать. Больше не быть слепым исполнителем, а утвердиться, наконец, в роли лорда Верификатора. И немалую роль в этом сыграл Палач. Заставив подчиниться, он заставил признать слабость и беспомощность. Признать, принять и захотеть, чтобы было иначе. Вот что главное.       Гест усмехнулся, приметив краем глаза, что Ралсарр внимательно наблюдает за ним из-под полуопущенных век. И наверняка без труда читает все его мысли — он слишком наблюдателен, да и мысли лорда не так чтобы мудрёны. Но это уже не злило. Теперь Гест знал абсолютно точно: Палач может быть сколь угодно невыносим и высокомерен, но им движет желание заботиться и обучать своего Верификатора. Ну и ещё пара желаний. Движет.       — Вы не знаете, куда мы едем, господин Вершитель? — Шейран не выдержал первым и нарушил долгое молчание. А может, ему надоело смотреть на переглядывание Палача и Верификатора.       — Нет, как и всегда, — довольно любезно ответил Палач.       — Я вот никак не возьму в толк, — жрец замялся, подбирая слова. — Скажите, как так выходит — вы говорите, что не знаете Дороги, но именно вы решили, что нужно уезжать из Тернесты. И вот уже Кучер гонит лошадей куда-то… Совпадение?       Ралсарр пожал плечами и уже явно вознамерился оставить этот вопрос без ответа, но Гест положил руку ему на колено.       Шейран отвёл глаза. Слишком быстро, чтобы это осталось незамеченным.       А Гест сказал:       — И правда, странно ведь. Как это работает? Я хочу знать.       Он пробовал собственную волю на вкус. С некоторым страхом, с внутренней дрожью, но так хотелось пробовать её дальше…       — Вот как? — ещё более любезным тоном осведомился Палач. — Что ж, как скажешь, мальчик.       Он помолчал — и Гест уже начинал различать эти паузы. Ралсарр прикидывал не с чего начать, а сколько необходимо сказать. Конечно, не всё. Никогда — не всё.       — Дорогу видит Кучер, — сказал он, наконец. — Только Кучер. Я на Дорогу не влияю, жрец-канцлер, и никогда не влиял. Это правда.       — И тем не менее, — упрямо сказал Шейран.       — И тем не менее, — Палач чуть склонил голову набок. — Кучер видит, куда ведут нити Искажения. Я — нет. Но я вижу то, чего не видит Кучер: людей. Кучеру всё равно, дышит ли Верификатор или задыхается. Кучеру всё равно, могу ли я ещё оставаться в этом месте или уже нет. Это моё дело, а не его. Понимать, когда пора уходить. И да. Сейчас — за себя и за Верификатора. Потом… Потом, возможно, он научится видеть сам.       Он говорил очень ровно, заученно, как будто объяснял что-то, что объяснял уже много раз и много кому. А может, так оно и было. Это внезапное осознание неприятно кольнуло Геста. Это для молодого лорда Верификатора всё внове — и вопросы, и ответы, и… Остальное. А для Палача? Привычное. Обыденное. Сколько их уже было, таких молодых лордов Верификаторов, у которых всё внове? Нет. Вот об этом лучше не думать совсем.       — Я сказал: мы уезжаем, — продолжал Палач. — Это не приказ Кучеру. Это — вывод. Кучер услышал. Проверил ход нитей, проверил возможные пути. И оказалось, что Дорога тоже готова нас отпустить дальше. Она согласилась. Мы поехали. Всё.       — А если бы не согласилась? — тихо спросил Гест.       Палач посмотрел на него долгим взглядом.       — Тогда мы бы остались, — сказал он и замолчал, как показалось, надолго. Но потом добавил: — Такое бывало.       — Часто? — спросил Шейран.       — Нет, — слишком быстро отрезал Палач.       Шейран медленно кивнул. Это, кажется, его удовлетворило — или, по крайней мере, остановило дальнейшие расспросы. Он отвернулся к окну, и Гест увидел, как его пальцы перебирают цепочку с медальоном. Думает. Сомневается и, возможно, не верит.       И Гест не поверил тоже. Но промолчал.       И молчал, пока не остановились на ночлег. Прямо в лесу, лишь немного свернув в сторону от дороги.       И там, наплевав на условности, Гест отправил Мэйнара и Норса ночевать в экипаж, а сам улёгся рядом с Ралсарром у костра. Набросил одеяло, укрывая и его, и себя, обхватил жилистое тело Палача руками. Прижался к нему со спины, замер, ожидая недовольства. Ралсарр хмыкнул, но позволил. И даже устроился поудобнее.       — Мне приятно, что ты так хочешь показать всем свой новый статус, — сказал он с привычной самоуверенностью в голосе.       Разговаривать с его спиной было странно и отчего-то волнующе.       — Мой статус? — переспросил Гест.       — Ты смело демонстрируешь свите, что принадлежишь мне.       Гест фыркнул ему в шею. У его Палача очень своеобразные понятия всё-таки.       — А это так? — уточнил он, пытаясь задавить смех.       — А это не так? — проворчал Ралсарр.       Гест боднул его лбом и жарко выдохнул:       — Так. Но я хотел бы, чтобы мы как-то вместе…       — Нет, — не грубо, но довольно жёстко осадил его Палач. — Никаких людских глупостей, помнишь?       — А глупости — это что-то вроде взаимных чувств? Доверия, может?       — Я не желаю говорить об этом. Ты пришёл спать рядом со мной, так будем спать. Или твоя смелость простирается ещё и на публичную демонстрацию страсти? Меня это не отпугнёт, так что решай быстрее, что мы будем делать.       Нет, Палачу не удастся разозлить его. Не получится и заставить испытывать досаду от показной неприступности. Такова природа Ралсарра. И её не поменять. Да и ни к чему. Гест видит истину и здесь. Тело под руками и что-то глубоко запрятанное в голосе Палача не лгут.       — Мне кажется, ты соврал сегодня Шейрану, — прошептал Гест, почти касаясь губами уха Ралсарра.       — Мне кажется, я велел тебе спать.       — А если я не послушаюсь?       — Разложу прямо у костра, спущу штаны и выпорю.       Он не злился. Гест не видел, но был уверен — нет. Поэтому можно позволить себе ущипнуть губами его ухо и продолжить.       — Ивосом? Выпорешь?       Палач что-то прошипел угрожающее. Гест улыбался.       — Бича захотелось? Нет. Отправлю сначала нарезать розог. Ими и выдеру, — голос Ралсарра звучал низко. И неожиданно мягко.       — А потом?       — Потом? — голос ещё ниже, ещё вкрадчивее.       Такая странная волнующая игра. И, похоже, она волнует не только Геста. Тело Палача под его руками напряглось, крепкие ягодицы прижались плотнее.       — Выпорешь, а потом?       — Странный вопрос. Будешь спать с поротым задом, — фыркнул Палач.       Гест зажмурился от осознания собственной дерзости, но отступить уже не смог. Скользнул рукой по боку Ралсарра, потом ниже, втискивая её между их телами.       — Мальчик! — прошипел Палач с угрозой.       Но даже не попытался отодвинуться. Гест улыбнулся. Протискивал ладонь дальше, между бёдер Ралсарра, и с острым и сладким предвкушением ожидал запрета или… приказа продолжать.       — Я хотел бы сделать, как ты вчера, — шептал Гест — и откуда только бралась эта смелость. — Ты позволишь мне когда-нибудь? Это, наверное, странно, но мне почему-то хочется…       Палач издал сдавленный звук, его тело дёрнулось.       — Может быть, когда-нибудь. Если заслужишь, — его голос звучал тоже как-то полузадушенно.       И его плечи затряслись. Он смеялся!       Гест возмущённо охнул. А потом протиснул всё-таки руку и слегка сжал пальцы, с некоторым злорадством заметив, что издевательский смех Палача стих.       А потом он и сам не понял, как оказался на спине, распластанный под тяжёлым телом Ралсарра и с его жёсткими пальцами на горле. Лицо Палача было исполнено такой ледяной суровости, что не заподозрить в ней фальшивку мог только идиот. Гест запрокинул голову, позволяя горлу открыться ещё больше, делая так, чтобы Ралсарру было удобнее. Показывая ему свою готовность сдаться.       И пальцы разжались. Погладили по скуле, очертили линии губ и подбородка.       — Я разберусь с тобой, как только мы окажемся в подобающих условиях, — сказал Палач.       А Гест выдохнул и невинно спросил:       — Розги отменяются?       — Отложим.       Гест потянулся к нему за поцелуем, но Палач мотнул головой и отстранился. Перекатился, лёг на спину, закинув руки за голову. Гест не рискнул дразнить его дальше. Любовался чётким профилем, жёсткой линией губ и думал о том, что обязательно научит Ралсарра не убегать от поцелуев. Научит Ралсарра — уже смешно. Но отчего-то чувствуется таким настоящим это самоуверенное решение.       Возбуждение отступало, и забытые на такое ничтожно малое время мысли возвращались, неся с собой тревоги и сомнения. Но, как и ласки, так и расспросы стоит отложить. Палач прав. Дорога и Служение — лишь это имеет значение. В конечном итоге.       Крепкий предрассветный сон раскололся и рассыпался на осколки от шума и криков.       Гест не сразу распознал в отборной ругани голос Мэйнара. Вскочил, огляделся. В уже светлеющих утренних сумерках сумел разглядеть, как суетятся люди у экипажа. Бросился туда.       Палач перехватил его мгновенно.       — Здесь жди, — велел он и сцепил кольцо рук — не вырвешься.       — Что там?       — Толком не знаю. Там твой сегрет что-то выкинул. Теперь вот им лекарь занимается… И жрец.       Палач замолчал.       — Почему не ты? — резко спросил Гест. — Да отвечай же!       — Не моя задача, мальчик. Не Искажение.       — Пусти! Я посмотрю, может…       — Нет.       И снова его «нет». Как удар бича, как слово Приговора. И оспаривать не получится. Палач знает много больше, чем говорит, Палач решает, сколько и когда говорить. И снова гнев подступил к горлу, душил и рвался обидными словами.       — Нельзя тебе, — снизошёл до мрачного пояснения Палач. — С Норсом твоим не то что-то. Я не пущу тебя, пока не будет понятно, что за магия на нём.       — Так разберись тогда! — рявкнул Гест. — Я обещаю — буду здесь стоять. Не сдвинусь. А ты разберись.       Он подёргался в железной хватке Палача ещё немного, потом уже тише добавил:       — Прошу тебя.       Ралсарр шумно вздохнул.       — Хорошо. Стой тут.       И ведь стоял. Кусал ногти, вслушивался в стихающую ругань лекаря и в торопливые молитвы Шейрана. Видел, как Палач отчего-то идёт не к лежащему на земле Норсу, а к козлам.       К Кучеру.       И садится рядом. И ночь дрожит между ними, едва заметно прошитая тоненькими полосками света. Не могут разговаривать они, значит… Ну и не упрекнёшь ведь во лжи. Не разговор это. Но связь, но взаимодействие.       Кучер отвечал. Не двигался, не поворачивал головы под капюшоном — но отвечал. Отчётливо. По какому-то каналу, к которому у Геста не было доступа. И Палач слушал. Внимательно. Как слушают того, кто знает больше, и чью правду надо взвесить, прежде чем принять. Или решить, стоит ли её передавать дальше.       Допрос. Это был допрос.       «Палач не даёт Кучеру приказов. Не обсуждает маршруты. Не знает пути».       Слова эти лежали в памяти ровно и удобно, как хорошо пригнанные плиты. И сейчас плиты сдвинулись. А под ними обнаружилась пустота, о которой никто не предупреждал. Палач мог. Всё это время — мог. Спрашивать. Получать ответ и взвешивать. Возможно… направлять? Не пользовался до этого? Нелепое предположение.       Вскоре Ралсарр спрыгнул на землю, неторопливо вернулся к Гесту.       — Твой сегрет пытался повернуть экипаж назад, — бесстрастно сказал он.       — Что?       Мигом вышибло все подозрения о Палаче — потом. Сейчас он пытался осознать услышанное.       — Он спятил, что ли?       — Не думаю, — сказал Палач. — Вероятно — Голоса. Они очень против того, что ты убрался из Тернесты. Мальчишка не мог справиться с их влиянием. И напал на Кучера.       — Он…       — Он отойдёт. Сегрет получил магией Прорвы изрядно, но Кучер не убивает слабоумных детей. Однако, тебе стоит подумать, как быть с парнем дальше. Он непредсказуем. Гест смотрел в хмурое лицо Палача, кажущееся мертвенно-серым в сумерках, и молчал.       — Но ты не прогонишь его, так? — неожиданно спросил Ралсарр.       — Нет.       — И уж точно не прикончишь ради своей безопасности.       — Что ты несёшь? — вскинулся Гест.       — Хорошо, — Палач кивнул. — Я буду следить за ним сам. И делать с ним то, что считаю нужным. А ты будешь слушать то, что я говорю. И не возражать. Никакой самостоятельности с этим… Норсом. Или угроза Служению будет устранена. Ты понял, мальчик?       — Я понял, — буркнул Гест и всё-таки не удержался. — А ты, оказывается, неплохо умеешь беседовать с Кучером.       — Я много чего умею делать. И хорошо делать. Но большинство из этих умений тебя не касаются.       Гест не стал спорить. Так и есть.