DOMESTIC

Утро в квартире Чонгука и Тэхёна всегда пахло одинаково, свежезаваренным кофе лучшего сорта Гватемала, который любил Чонгук, и едва уловимым ароматом лимонного полироля для мебели. Тэхён проснулся в шесть утра. Без будильника, биологические часы омеги за три года брака настроились точнее швейцарского механизма. Он бесшумно выскользнул из под одеяла, стараясь не потревожить спящего мужа. Его утро это четкий алгоритм. Проверить, идеально ли отпарена белая рубашка, ведь Чонгук ненавидел малейшие заломы на локтях. Приготовить завтрак, омлет с томатами и базиликом, тосты нужной степени прожарки. Тэхён делал это машинально, его диплом лингвиста-переводчика пылился в нижней полке стеллажа под стопкой книг. Иногда, перелистывая словарь, он чувствовал фантомный зуд в пальцах желание перевести хотя бы страницу текста, но Тэхёну хотелось быть идеальным мужем для любимого…  Чонгук вышел к завтраку ровно в 7:30. Он воплощал собой образ успешного Альфы, строгий взгляд, атлетичное телосложение, которое не скрывал даже дорогой костюм, и аура власти. Он владел одной из самых престижных нотариальных контор в городе. — Тэ, ты забыл положить мои запонки с сапфирами на комод, — вместо приветствия произнес Чонгук, не отрываясь от экрана планшета, где он просматривал графики сделок. — Прости, Чонгук-и, я сейчас принесу, — Тэхён мягко улыбнулся, хотя в груди кольнуло. Ни доброе утро, ни поцелуя, а в какой же момент он позволил альфе так обращаться к себе?  Когда дверь за мужем закрылась, Тэхён привычно принялся за уборку. А в это время в центре города Чонгук входил в свой офис. У входа его уже ждал новый помощник. Чимин был как яркая вспышка на фоне строгого офисного интерьера. Ему было всего двадцать один, он только что получил диплом и буквально искрился энергией. От него пахло не домашним уютом и выпечкой, а дерзким парфюмом.  — Доброе утро, господин Чон! — Чимин лучезарно улыбнулся, делая шаг навстречу и как бы невзначай сокращая дистанцию больше, чем положено по этикету. — Я уже подготовил отчет по делу семьи Чой и заказал вам тот самый латте из новой кофейни. Подумал, вам захочется чего-то более бодрящего сегодня. — Спасибо, Чимин. Зайди ко мне через пять минут, обсудим правки. Чонгук зашел в кабинет, потирая обручальное кольцо на пальце. Он любил Тэхёна. Наверное. Но Тэхён был как прочитанная книга в красивом переплете, а Чимин... Чимин был чистым листом, на котором так и хотелось что-нибудь написать. День Тэхёна тянулся медленно, как патока. Он перестирал шторы, приготовил на ужин говядину по-бургундски, любимое блюдо Чонгука, которое требовало трех часов томления.  Он ждал мужа к семи. К семи стол был накрыт, свечи зажжены, а сам Тэхён надел нежно-голубой джемпер, который, по словам Чонгука, делал его глаза теплее. Но в семь вечера телефон на кухонной столешнице коротко вибрирует: «Задерживаюсь. Много бумаг. Ужинай без меня». Тэхён вздыхает, глядя на остывающее мясо. В этом «много бумаг» он не слышит лжи, он слышит только усталость мужа и винит себя за то, что не может помочь ему с работой. В нотариальной конторе тишина, нарушаемая только мерным гулом кондиционера. Чонгук сидит за столом, но перед ним не бумаги, а Чимин. Омега устроился на краю массивного дубового стола, поза, которая была бы немыслима для Тэхёна. — Вы слишком много работаете, господин Чон, — голос Чимина звучит мягко, с легкой хрипотцой. — Вашему телу нужно расслабление, а не бесконечные дела. Чимин протягивает Чонгуку стакан с виски, и их пальцы соприкасаются. Чонгук чувствует, как по венам пробегает ток. В Чимине нет этой стерильной правильности Тэхёна. От него пахнет опасностью и жизнью. Чонгук целует его резко, почти грубо, выплескивая всё накопившееся раздражение. В его голове на секунду вспыхивает образ Тэхёна, ждущего дома, но он тут же гаснет, вытесненный жарким дыханием Чимина. Чонгук возвращается за полночь. Тэхён не спит, он дремлет на диване в гостиной, свернувшись калачиком. Услышав звук ключа, он тут же вскакивает, готовый подать тапочки и разогреть ужин. — Ты поздно, Чонгук-и. Устал? Давай я сделаю тебе массаж плеч... Тэхён подходит ближе, чтобы помочь мужу снять пиджак, и замирает. Его чуткий нос омеги улавливает нечто чужеродное. Сквозь привычный запах дорогого парфюма Чонгука пробивается едкая, свежая нота, легкий оттенок чужого, молодого феромона. — Чонгук, от тебя пахнет... странно, — тихо говорит Тэхён, замирая с пиджаком в руках. Чонгук замирает лишь на мгновение, а затем его лицо принимает привычное выражение холодного раздражения. — Это запах освежителя в машине Намджуна, мы ездили вместе на встречу к клиенту, — отрезает он, проходя мимо мужа. Он уходит в спальню, громко хлопнув дверью. Тэхён остается в темной прихожей, прижимая к груди чужой пиджак. Он верит, хочет верить. Потому что если это не освежитель, то его мир, построенный на любви и преданности, просто рассыплется в прах. Тэхён еще не знает, что в этот вечер он впервые вдохнул запах конца своего брака.