DOMESTIC

Роды вымотали Тэхёна до предела. Когда всё закончилось, и в палате воцарилась предрассветная тишина, он чувствовал себя выпотрошенным, но бесконечно счастливым. Маленький омега, едва коснувшись груди папы, тут же затих, посапывая. — Ты молодец, Тэ. Отдыхай, — шептал Хосок, поправляя ему одеяло. Вскоре пришла медсестра. Она вежливо улыбнулась и забрала младенца в кювез. — Нужно взвесить и провести стандартные тесты, — пояснила она. — Мы вернем его через час. Тэхён кивнул, его веки отяжелели. Он видел, как прозрачная колыбель исчезает за дверью, и провалился в глубокий, безрассветный сон. Хосок, убедившись, что всё в порядке, вышел в холл. Ему нужно было сделать пару звонков в Сеул, чтобы убедиться, что за его отсутствие в офисе ничего не случилось.  Всё это заняло от силы двадцать минут. Когда Хосок вернулся в отделение, его встретила странная суета. Дежурная медсестра у поста выглядела растерянной, она быстро перебирала бумаги, оглядываясь по сторонам. — Где ребенок из 402-й? — спросил Хосок, чувствуя, как внутри начинает зарождаться холодный липкий страх. — Я... я как раз уточняю, — пролепетала девушка. — Смена только что передала пост. Сказали, что ребенка забрал специалист из неонатологии для дообследования... Но в журнале нет отметки, в какой блок его увезли. Хосок похолодел. — Какой специалист? Покажите мне записи с камер! Охрана на входе позже скажет, что видела двух мужчин в форме медперсонала, которые тащили предположительно мусор к служебному выходу, но ничего странного на тот момент они не заподозрили. Всё было сделано профессионально, быстро, без единого лишнего слова. Это был Чонгук, определенно точно он. Альфа не стал пачкать руки и светиться под камерами. Он просто забрал то, что считал своей собственностью, оставив за собой лишь ледяную тишину в клинике.  Два часа спустя. Тэхён проснулся от собственного крика. Ему приснилось, что его душа разрывается на части. Он открыл глаза и увидел Хосока. Тот сидел на краю кровати, его лицо было землистого цвета, а руки мелко дрожали. — Хосок... где он? — Тэхён попытался приподняться, игнорируя режущую боль в животе. — Где малыш? Хосок молчал. Он не мог найти слов. Он, успешный альфа, владелец компании, человек, который обещал защиту, сейчас выглядел полностью раздавленным. — Его нет, Тэ, — глухо произнес он. — Его... забрали.  — Кто?! Как?! — на лице омеги был неописуемый ужас. — Ты обещал! Ты говорил, что мы в безопасности! В этот момент на тумбочке Тэхёна завибрировал его телефон, который Хосок привез из дома. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера: «Урок первый: никогда не воруй то, что принадлежит мне. Мы с сыном скоро будем дома, в Сеуле. Адрес ты знаешь. Не заставляй нашего малыша расти без папы слишком долго». Тэхён выронил телефон. Мир, который они так тщательно строили пять месяцев в Токио, рухнул за одно мгновение. Чонгук не стал его преследовать. Он просто вырвал из его груди сердце и перевез его через границу, зная, что теперь Тэхён приползет сам. Чонгук преподал ему самый жестокий урок в жизни: от него нельзя уйти, можно только сменить длину поводка. Тэхён рванулся с кровати, забыв о швах и жуткой боли, которая каленым железом прошила низ живота. Он едва не рухнул, но Хосок успел подхватить его, силой удерживая на месте. — Отпусти! — прохрипел Тэхён, вцепляясь в руки альфы. — Мне нужно в аэропорт. Он забрал его, Хосок! Он забрал моего сына! Я найду его, я ворвусь в этот чертов дом, я заберу Дживона... — Сядь! — голос Хосока прозвучал непривычно жестко. — Сядь и послушай меня. Он силой опустил Тэхёна обратно на подушки. В палате повисла тяжелая, густая тишина, прерываемая только прерывистым дыханием Тэхёна. Хосок отошел к окну, глядя на рассветный Токио, а потом медленно обернулся. Его взгляд был не сочувствующим, а пугающе трезвым. — Тэ... а может, оно и к лучшему? — тихо произнес он. Тэхён замер. Ему показалось, что он ослышался. — Что ты сказал? — Послушай меня внимательно, — Хосок подошел ближе и сел на край кровати, заглядывая Тэхёну в глаза. — Если ты вернешься сейчас, то ты добровольно вернешься в рабство. Чонгук никогда не простит тебе этот побег. Он сделает твою жизнь адом, а ребенок станет твоим поводком. Но здесь... здесь мы можем начать всё сначала. У нас есть всё, есть жизнь, есть мои родители, которые ждут нас. Мы объясним им всё. Мы поженимся. У нас будут свои дети, Тэ. Наши собственные. Без этой тени прошлого. — Прекрати! — Тэхён закрыл уши руками, содрогаясь от рыданий. — Замолчи! Ты предлагаешь мне... просто вычеркнуть его? Моего мальчика? Сделать вид, что его не существовало, потому что тебе так удобнее строить «идеальную семью»? — Я предлагаю тебе свободу! — Хосок сорвался на крик, но тут же понизил голос. — Свободу ценой, которую ты можешь себе позволить. Если ты поедешь за ним, ты потеряешь себя. Хосок вышел из палаты, оставив Тэхёна один на один с этим чудовищным выбором. Тэхён откинулся на подушки, глядя в потолок. Слова Хосока, какими бы жестокими они ни были, начали медленно просачиваться в сознание, как яд. Он закрыл глаза и вспомнил последние недели в Сеуле. Вспомнил тот удушающий запах чужого парфюма на рубашке Чонгука. Вспомнил, как Чонгук смотрел на него, не как на любимого человека, а как на ценный предмет интерьера, который начал капризничать. Измена, бытовуха, подавление, ссоры, в которых его голос никогда не был услышан... Если он вернется это всё повторится. А здесь... здесь Хосок. Человек, который не изменял. Который заботился. Который предлагает чистый лист. Да, цена — его первенец. Его маленький Дживон, который сейчас, возможно, плачет в руках няни. «Может, Хосок прав?» — эта мысль обожгла сознание Тэхёна. — «Может, я просто не потяну войну с Чонгуком? Может, мне действительно стоит... просто остаться здесь?» Он уже ненавидел себя за эти мысли. Ненавидел Хосока за его рациональность. Но внутри него, измученного и сломленного, начала расти страшная, тихая апатия. Выбор между сыном и собственной жизнью это то, что не должен решать ни один человек. Но Чонгук заставил его выбирать, а Хосок… Хосок просто указал на самый легкий путь, но может быть верный путь?