Сердцебиение | Heart Rate by AngelLindsay

Ты просыпаешься несколько часов спустя, одна в постели, лениво потягиваешься и протираешь заспанные глаза. Пока ты раздумываешь, не перевернуться ли на другой бок, чтобы досмотреть сон, желудок предательски урчит. Похоже, лучшее решение — это спустится на кухню в поисках еды. На подходе к кухне в нос ударяет божественный аромат, но ты замираешь, услышав приглушённые, напряжённые голоса. Сайлус и Зейн о чём-то тихо переговариваются, не замечая твоего присутствия у лестницы. Подслушивать не хочется, и ты уже готова войти, как вдруг чётко долетает обрывок фразы: — Ты собираешься ей рассказать? — Не уверен, что она поверит. Странники в этой реальности — обычное дело, но драконы и вампиры — лишь герои сказок. А ты? А что насчёт тебя? — Древние боги и кошмар, который жаждет её? Действительно, что же может пойти не так. Ты хмуришься и отчаянно пытаешься понять услышанное. Мысли путаются так сильно, что ты даже не замечаешь Мефисто, пока тот с громким «Кар! Кар!» не пролетает мимо, направляясь на кухню. Ты невольно вздрагиваешь и мысленно проклинаешь пульсометр, который только что доложил о твоём появлении. — Веди себя естественно, — слышишь ты шёпот Сайлуса, обращённый к Зейну. Для тебя это сигнал. Ты ждёшь ещё ровно один глубокий вдох и входишь. Мефисто сидит на столешнице рядом с Сайлусом, который развалился за столом в любимом чёрном шёлковом халате поверх вчерашних спортивок. Зейн стоит спиной к тебе, колдуя над плитой в одолженной пижаме. Он оборачивается и одаривает тебя улыбкой: — Доброе утро, Энджел. Я хотел загладить вину за прошлую ночь перед вами обоими. Голодна? Я приготовил конджи и яйца. — Пахнет потрясающе, спасибо, Зейн, — улыбаешься ты в ответ, надеясь, что это не выглядит слишком натянуто. — Давно ждёте? — Зейн готовит уже около часа. Я встал чуть раньше, так как выспался вчера, — отвечает Сайлус. Он бросает на тебя острый, оценивающий взгляд. Ты садишься за стол, старательно избегая его глаз. — Кар! — восклицает Мефисто, забавно подпрыгивая. Зейн расставляет миски и стаканы с водой, после чего садится напротив. — Приятного аппетита, — просто говорит он и берётся за ложку. Ты быстро отправляешь в рот первую порцию, зажмуриваешься от удовольствия, и, проглотив, смотришь на Зейна: — Тебе больше не снились кошмары этой ночью? — Нет, не снились, — ты замечаешь, как его взгляд на мгновение пересекается с Сайлусом. — Сайлус рассказал, что вчера вечером, пока я спал, у вас был весьма занимательный разговор. Ты пару раз моргаешь от такой резкой смены темы. — Я думала, мы обсудим то, что случилось ночью? Сайлус пресекает дальнейший разговор: — Мы с Зейном уже все обсудили, пока ты спала, котёнок, и пришли к соглашению. Теперь он будет спать в одной комнате с тобой только в моём присутствии. На всякий случай. Ты рассеянно киваешь, медленно жуёшь и всё ещё пытаешься обдумать тот странный подслушанный диалог. Зейн прочищает горло и нарушает тишину: — Энджел, Сайлус сказал, что ты чувствуешь себя потерянной. Мы рядом, если захочешь поговорить. Ты проглатываешь еду и выпаливаешь первый пришедший в голову вопрос: — Зейн, почему вчера ты называл Сайлуса «сэр», а меня — «Госпожа»? Зейн чуть не роняет ложку и мгновенно заливается краской. Он бросает свирепый взгляд на Сайлуса, который тихо посмеивается над его реакцией. Зейн откладывает ложку и делает глоток воды, прежде чем ответить: — Ах. Да. Понимаю, почему это запутало тебя. Сабмиссивы могут использовать разные именования — уважительные обращения — к своим Доминантам, в зависимости от их отношений и договорённостей. — Он смотрит куда-то тебе за плечо, избегая прямого зрительного контакта. Ты терпеливо ждёшь продолжения. Его взгляд на секунду мечется то к тебе, то снова куда-то в пространство, румянец заливает уже кончики ушей. — Я думаю, доктор Зейн пытается деликатно объяснить, котёнок, что мы ни о чём конкретном не договаривались. Поэтому для меня он выбрал формальное, но стандартное «сэр», просто чтобы обозначить сам факт обмена властью. А для тебя он подобрал более высокий титул «Госпожа», признавая, что ты обладаешь над ним определённой властью, владеешь им по праву собственности, которую он признаёт. Верно, Зейн? — Сайлус откидывается на спинку стула, не скрывая ухмылки. Зейн тяжело сглатывает и кивает. Теперь наступает твоя очередь краснеть. — Оу, — только и можешь промямлить ты и кое-какое время обдумываешь это. — А есть… какие-то другие именования, которые мы можем использовать? Оба мужчины мгновенно впиваются в тебя взглядами. — Что? — Это серьёзный вопрос, милая. Есть какое-то конкретное обращение, которое ты хотела бы использовать для нас или чтобы мы так называли тебя? — Сайлус медленно потирает подбородок, наблюдая за тобой. — Я не совсем уверена, какие есть варианты… Ухмылка Сайлуса становится по-волчьи хищной. Он переглядывается с Зейном, явно наслаждаясь смущением доктора. — Выбор обращения обычно зависит от динамики и ролей. А ещё от того, насколько строг Доминант. Например, Зейн мог бы звать тебя своей Богиней и поклоняться тебе, если бы ты была главной. Или «малышкой», «куколкой», если бы вы выбрали сценарием эйджплей. Или своей «грязной маленькой потаскушкой», если бы… — Да-да, я думаю, она уловила суть, Сайлус, — перебивает его Зейн, сдавливая переносицу. Ты моргаешь, переваривая информацию. — Эйджплей… значит, я бы называла тебя… «папочка»? Зейн давится конджи, заходясь в коротком приступе кашля. Оскал Сайлуса становится ещё шире. — Да, это довольно популярное обращение к тому, кто защищает, обучает, наказывает или воспитывает… — Ладно-ладно, — прерываешь его ты, чувствуя, как горят щёки. — Ты только что сказал про строгость доминанта. Разве они не все строгие? — Вовсе нет, — быстро отвечает Зейн. — Отношения доминанта и сабмиссива уникальны, у этой динамики множество оттенков. Кто-то придерживается одной роли, другие более гибкие и не прочь попробовать разное. Если бы мы играли сцену, где главный я, я бы, скорее всего, выбрал роль укротителя. А вот Сайлус, я чувствую, классический «сервис-топ» — прилежный, услужливый доминант, что объясняет, почему он так легко переключается на эту роль. Ты вскидываешь бровь: — Кто, прости? Сайлус подпирает голову кулаком, предоставляя право ответа Зейну. Тот смотрит на тебя своим легко узнаваемым «докторским» взглядом: — «Вредина» — это особый тип сабмиссива, который противится приказам Доминанта, «вредничая» — сопротивляясь или нарушая правила. Укротитель справляется с этим разными методами. Мои обычно включают связывание, порку и секс до полного подчинения. — …Оу, — пищишь ты. В комнате внезапно становится на пару градусов жарче, и ты поспешно отправляешь в рот ложку каши, чтобы скрыть смущение. Зейн барабанит пальцами по столу. — У меня сложилось впечатление, что Сайлус — сервис-топ. Если это так, значит, ему в радость исполнять любые роли, лишь бы это доставляло удовольствие партнёру или партнёрам. Сервис-топам не обязательно быть главными в динамике, но обычно именно они ведут экшен, отсюда и термин «топ». Понимаешь? Ты смотришь на Сайлуса, изучая его реакцию. Тот задумчиво рассматривает Зейна с нейтральным выражением лица. Он не подтверждает, но и не отрицает слова доктора. — Глаза на меня, кексик. Я задал вопрос. Ты медленно поворачиваешься к Зейну. — Да… папочка. Зрачки Зейна слегка расширяются от твоего тона и выбранного обращения. Спустя мгновение на его губах играет едва заметная улыбка. Сайлус хмыкает, наблюдая за этой сценой, и спрашивает прямо: — Есть что-то из того, о чём мы говорили, что ты хотела бы попробовать, Энджел? — Он доедает завтрак и отодвигает пустую миску. Ты следишь за движением его руки, и в голове рождается идея. Напевая под нос, ты накручиваешь прядь волос на палец и отодвигаешь свою наполовину съеденную порцию. — О да, пожалуй. Повисает многозначительная пауза. Зейн говорит тихо: — Мне было бы очень приятно увидеть, как ты доешь свой завтрак, прежде чем выйдешь из-за стола, принцесса. — Нет, пожалуй, не буду, — отвечаешь ты, откидываешься на спинку стула и улыбаешься собственной дерзости, гадая, что будет дальше. — …Нет? — угрожающе переспрашивает Зейн. Он наклоняется вперёд, ставит локти на стол и переплетает пальцы под подбородком. Его глаза вспыхивают при твоём неповиновении. — Что ж. Раз ты так хочешь. От скрытой угрозы в его голосе по коже пробегают мурашки. Твоя улыбка немного гаснет. — Сайлус, как думаешь, какая фора будет честной для нашей негодницы? — спрашивает Зейн и продолжает холодно смотреть на тебя. Сайлус разглядывает свои ногти и отвечает, не поднимая глаз: — Хм, давай будем щедрыми и дадим ей пять минут, чтобы найти подходящее укрытие. — …Укрытие? Зейн слегка наклоняет голову. — Именно. Видишь ли, у меня тоже есть подозрение, что Сайлусу по душе «праймалплей» — дикая охота. Так что у тебя осталось… — он демонстративно сверяет время по часам, — примерно четыре минуты и сорок секунд, прежде чем он бросится за тобой и будет ловить по всему дому, чтобы притащить обратно в спальню. Где я буду ждать. Твои глаза округляются. Ты смотришь на Сайлуса — его рубиновый взгляд буквально прожигает насквозь. Сердце замирает, и пульсометр на запястье пищит. Мужчины замерли как статуи, наблюдая за тем, как ты сидишь в оцепенении. — Четыре минуты и тридцать секунд, кексик. Ты вскакиваешь и пулей вылетаешь из комнаты, лихорадочно соображая, где спрятаться.