Д`Артаньян и четвёртый мушкетёр

По дороге старые знакомые возобновили дружескую беседу. Делсарте упомянул, что недавно побывал в родных краях, что вызвало интерес у госпожи Руар. Мушкетёр понимал, что женщина хочет у него узнать, но не мог ничего ей сказать – друзья не проезжали мимо бывшего поместья родителей молодой вдовы. Пожар случился после того, как Делсарте уехал в Париж. От матери он знал, что соседи подозревали в поджоге дядю госпожи Руар, решившего отомстить, когда старший брат отказался выплачивать его долги. Семья перебралась в Париж, но отец госпожи Руар начал тяжело болеть и вскоре умер, через год за ним последовала супруга. Тогда господин Руар, живший по соседству, сделал сироте предложение. Мать Делсарте успела поздравить дочь соседей с браком незадолго до своей кончины. Простившись с госпожой Руар у церкви и пообещав навестить её в ближайшем будущем, мушкетёр задумался над тем, чем ему заняться. Долго раздумывать ему не пришлось. –Какая досада, я опять немного опоздал, и вы никак не представите меня этой очаровательной женщине! –с улыбкой воскликнул д`Артаньян, лукаво сощурив глаза. –Я смотрю, вы любите появляться как чёрт в пантомиме! –воскликнул Делсарте. –Тише, рядом церковь! –Виделись с Арамисом и он вас укусил? Гасконец засмеялся. –Вас он точно не кусал, иначе вы бы заболели целибатом, а вам такое не грозит, как мне кажется! –Да вы сговорились что ли? –вспылил Делсарте. –А, так значит, не я один… –глаза юноши заблестели. –Д`Артаньян, я вас когда-нибудь убью! –Боюсь, что не сегодня, друг мой, вы и так опаздываете! Делсарте не мог долго злиться на юношу. –И куда же я опаздываю? –с усмешкой спросил мушкетёр. –На площадь Дофина, конечно же! –И что я должен там делать? Улыбка исчезла с лица д`Артаньяна. –Вы ведь сами попросили Атоса встретиться с вами у моста Пон-Нёф! –воскликнул он. –О чём вы? –изумился Делсарте. –Я видел Атоса полчаса назад, он сказал мне, что получил от вас письмо, и вы назначили ему встречу на площади Дофина! Мушкетёр с полным недоумением смотрел на друга. –Я ничего ему не писал! –Вы уверены? –Дорогой мой, я пока не сошёл с ума и помню, что делаю! Д`Артаньян побледнел от внезапной догадки. –А дочери барона вы писали? –быстро спросил он. –Ну, писал конечно, иногда... –Значит, у неё есть образец вашего почерка? –Боже мой!.. –Делсарте вздрогнул –Так он у моста? –Уже должен быть там! –Скорее! Друзья сорвались с места и поспешили к площади, названной в честь нынешнего короля Франции, обращая на себя внимание прохожих встревоженными лицами и стремительностью движений. Пока Делсарте и д`Артаньян мчались по улицам, вызывая проклятия горожан, которым не повезло попасться им по дороге, Атос уже ждал у моста Пон-Нёф. На площади люди лавировали между экипажами, и никому не было дела до одинокого мушкетёра. Атос взглянул на часы и удивлённо приподнял брови. Он пришёл вовремя и ждал уже пять минут, но Делсарте всё ещё не было, хотя во время их общения он показал себя пунктуальным человеком. Атос спрятал часы, и в это мгновение кто-то робко коснулся его плеча. Мушкетёр обернулся и увидел перед собой ещё довольно молодого человека. На мужчине был дорогой костюм, но было сразу видно, что он с чужого плеча. Незнакомец едва доставал Атосу до плеча, его худая рука дрожала, а лицо желтоватого цвета всё время дёргалось. Поверх был накинут плащ с капюшоном, из-под которого тревожно выглядывали блёклые глаза. Словом, не нужно было быть знатоком людских душ чтобы понять, что этот человек смертельно напуган. Встретившись глазами с мушкетёром, он задрожал. –Сударь, скорее уходите отсюда, здесь опасно! –умоляющим голосом произнёс незнакомец, испуганно оглядывая площадь. –Кто вы такой и что вам нужно? –холодно спросил Атос. –Прошу вас, уходите, уходите как можно скорее! Не спрашивайте, почему, я не смею сказать вам, просто уходите!.. Боже мой! Лицо мужчины пожелтело ещё больше. Он стремительно натянул капюшон и исчез, перед тем показав на площадь тем жестом, каким Макбет мог указать на призрак Банко. Атос невольно взглянул на площадь, но увидел там лишь то, что к сновавшим туда-сюда экипажам добавился ещё один, очень роскошный. Когда Делсарте увидел тот же экипаж с противоположенной стороны площади, он не исчез, как нервный человек в плаще, но его ужас был не меньше. Он быстро шепнул д`Артаньяну, что это «её экипаж!», и гасконцу не составило труда догадаться, чьё имя скрывается за местоимением. Друзья исправно работали локтями и ловко поворачивались, но задача пробраться сквозь толпу к мосту была нелёгкой и небыстрой. Особенно её осложнило столкновение двух экипажей, случившееся прямо перед Делсарте и д`Артаньяном. Пока все сбегались к месту происшествия из любопытства или жалости, друзья лишь досадовали на новое препятствие. И тогда прогремел выстрел. Делсарте в ужасе замер, словно ноги его приросли к площади. Д`Артаньян с проклятием бросился на толпу, прорвался сквозь неё и выбежал к мосту. Бледный Атос лежал на камнях, истекая кровью. Пуля ранила его в шею. Д`Артаньян с диким криком подбежал к другу, по бледности он мог бы поспорить с раненым. Его вопль пролетел над площадью и добрался до ушей Делсарте, лишая того последней надежды. «Ах, почему я не задушил эту женщину, когда последний раз видел её!» –в отчаянии подумал мушкетёр, пробираясь сквозь людей к рвущему и метущему Д`Артаньяну. Женщина, наблюдавшая за этим из окна экипажа, довольно улыбалась. В тот же день усилиями четырёх друзей Атоса был спешно собран консилиум врачей, который постановил: положение раненого не совсем безнадёжно, но оно очень и очень серьёзно, так как рана была нанесена опытной рукой. Отпуска мушкетёров и гвардейца были продлены благодаря господину де Тревилю. Друзья заверили капитана, что он первый в Париже узнает об изменениях в состоянии Атоса. Три дня господин де Тревиль не получал известий от любимых подчинённых, поскольку состояние Атоса не менялось, чего нельзя было сказать о его друзьях. Арамис забросил свои занятия и постоянно ходил к чете Леветт, но ничего не мог добиться. Он не раз проклинал себя за то, что не узнал сразу, где жил барон Сигаль. Портос от волнения прекратил заботиться о своих усах. Делсарте ни с кем не дрался и всё время повторял, что дочь барона надо придушить (не будь рядом заботливых друзей, дело, возможно, не ограничилось бы одними словами). Д`Артаньян не отходил от раненого и одновременно поддерживал мушкетёров, предостерегая Арамиса и Портоса от уныния, а Делсарте от безрассудства. Друзьям оставалось лишь подчиняться сильной воле младшего товарища, удивляясь и восхищаясь одновременно. На четвёртый день вновь собранный консилиум врачей объявил, что прямая угроза жизни миновала и вскоре наступят заметные улучшения. Разумеется, господин де Тревиль первым узнал эту новость, но остальной город был в неведении. По предложению д`Артаньяна все четверо изображали убитых горем друзей, чтобы до госпожи Шеффилд не дошли слухи о промахе. В том, что стреляла она, Делсарте не сомневался. Он признался, что однажды бывшая любовница, успевшая немного выпить, показала ему пистолет и продемонстрировала блестящие навыки стрельбы. В том, что столкновение экипажей было подстроено для отвлечения внимания толпы, мушкетёр был не так уверен, однако это было вполне возможно. Делсарте рвался заявить об этом, однако д`Артаньян удерживал его, справедливо говоря: –Друг мой, в борьбе с таким врагом, как дочь барона, мало знать, надо иметь возможность доказать, а у вас ведь нет такой возможности? –Нет. –мрачно соглашался Делсарте –Она действовала наверняка, едва ли кто-то может заподозрить женщину в столь искусном выстреле. –Как только мы выясним, где жил барон Сигаль, у его дочери появятся дела важнее, чем охота за нашим другом, ведь мысли об отравлении возникали не только у слуг, раз она так поспешно уехала и живёт под другим именем. –добавлял Арамис, желая подбодрить друзей и самого себя. Друзья прекрасно разыгрывали скорбь по Атосу, который, исходя из их поведения, находился чуть ли не на краю могилы, но продолжался данный спектакль недолго, так как главного лечащего врача мушкетёра хватил удар. Достойный медик оправился, но потребовал больше не распространять подобные слухи, которые подрывали его веру в себя и авторитет среди пациентов. Его просьба была исполнена. Д`Артаньяну было обидно отказываться от своего плана, но врач Атоса действительно прилагал большие усилия для его спасения и рушить его карьеру было неприятно, кроме того, это не одобрил бы сам Атос, что он и подтвердил на пятый день, придя в сознание к радости своих друзей. Когда весть о выздоровлении Атоса распространилась среди его знакомых, что произошло весьма быстро (друзья не без оснований полагали, что виной тому было простосердечие Портоса, но помалкивали), из дома госпожи Шеффилд в слезах выбежали побитые служанки, также был разбит очень дорогой сервиз из старинного китайского фарфора. В тот же день герцог де Бриенн побывал у ювелира и потратил годовой доход королевского канцлера, что лишь немного утешило женщину, которой никак не удавалось извести свою жертву.