Яд и Искра

Воздух на складе «Кислотная батарея» был густым и едким, словно сама атмосфера Земли решила сконцентрироваться в этом заброшенном месте. Сырость сочилась по стенам, смешиваясь с ржавыми подтёками, а с потолка медленно капала желтоватая жидкость, оставляющая на бетоне дымящиеся пятна. Обычно здесь царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шепотом теневиков, но сегодня тишина была иного рода — напряжённой, выжидательной, как перед грозой. В самых тёмных углах, за грудами промокшего мусора и проржавевших бочек, замерли три фигуры. Энджин стоял неподвижно, его умбрелкер упирался в пол, а жёлтые глаза без моргания сканировали пространство. В них не было привычной расслабленности — только холодный расчёт. Занка, прислонившись к колонне, казался частью пейзажа, но каждый мускул в его теле был готов к мгновенному броску. Риё, присев на корточки, медленно проводила лезвием ножниц по ладони, будто проверяя остроту, и её зелёные глаза метались между входами. Под единственной работающей газовой горелкой, отбрасывающей длинные, пляшущие тени, стояла Айлин Стилз. Её белый плащ казался призрачным пятном в этом царстве ржавчины и гнили. Руки в толстых защитных перчатках были скрещены на груди. Рядом на покрытой коррозией бочке лежал массивный кейс из тёмного металла — её часть сделки. Она ждала, и её дыхание было ровным, хотя сердце билось чаще обычного. Они пришли неожиданно, появившись будто из самих стен, как будто склад рождал их в своих недрах. Сначала из пролома в дальней стене, откуда когда-то вырывался пар, вышел Джаббер Вонгер. Он не просто вошёл — он материализовался, его фигура медленно проступила из темноты. Длинные дреды, украшенные золотыми кольцами, почти не шевелились в спёртом воздухе. Его розовые глаза, обычно горящие безумным огнём, сейчас были странно спокойны и сосредоточенны, как у хищника, высматривающего добычу. В руках он нёс прямоугольный контейнер из матового чёрного пластика, от которого шёл лёгкий холодный пар. Практически одновременно, из другого тёмного прохода, где раньше была вентиляционная шахта, вышла Нова. Её появление было резче, электричнее — она словно выпрыгнула из тени. Рыжие волосы торчали в беспорядочных пучках, будто её только что ударило током. На ней был её верный, прожжённый в десятках мест лабораторный халат. Перчатки-детонаторы висели на цепочке у пояса, тихо позванивая при каждом движении. Её разноцветные глаза — янтарный и молочно-голубой — мгновенно нашли Айлин и прилипли к ней, излучая смесь ненависти, презрения и чего-то ещё, более сложного. — Привела весь свой цирк, — голос Новы прозвучал хрипло, как скрежет металла по металлу. — Боишься остаться со мной наедине, сестрёнка? Или твой муженёк тебе не доверяет? — Боюсь нарушения протокола безопасности, — холодно ответила Айлин, даже не пошевелившись. — Образец? Джаббер, не обращая внимания на напряжённые взгляды из темноты, легко, будто игрушечный, поставил контейнер на соседнюю, менее проржавевшую бочку. Замки щёлкнули с чётким, громким звуком. — Новинка. «Тихий паралич». — Его голос приобрёл странные, почти лекторские интонации. — Основа — модифицированный нейротоксин. Проникает через кожу за тридцать секунд. Через три-пять минут — полный паралич при сохранённом сознании. Жертва всё чувствует, всё понимает, но не может пошевелить даже пальцем. Длительность — до двенадцати часов. — Он достал из кармана маленькую ампулу с оранжевой жидкостью. — Антидот. Только он. И только в первые сорок минут. Без него — необратимые повреждения нервной системы. Человек превращается в овощ. Навсегда. Айлин слушала, её лицо оставалось каменной маской, но в глазах промелькнула тень глубокого отвращения. — Клинические испытания? Откуда такие точные данные? Нова резко, почти яростно, рванула ворот халата и майки под ним, обнажая плечо и часть груди. Кожа там представляла собой шокирующее зрелище: свежие багровые синяки, следы зубов, и — самое жуткое — аккуратный ряд маленьких, едва заживших проколов, расположенных вдоль ключицы. Точно таких, какие оставляли тонкие когти Манкиры. — На мне, — выдохнула она, и в её голосе звучала не гордость, а какое-то извращённое удовлетворение. — Нужны были точные данные по скорости всасывания, зависимости от глубины укола, реакции разных тканей. Кто лучше меня подойдёт? Я чувствую каждый микрон, каждый нерв. И могу подробно описать все эффекты. Царапка был очень... точен. Джаббер усмехнулся, явно довольный. Айлин с трудом сдержала гримасу. Она кивнула на контейнер. — Беру. Оплата здесь. Она толкнула кейс ногой. Тот, со скрежетом проехав по кристаллам соли, остановился у ног Джаббера. Тот поднял его, потряс, прислушиваясь к мягкому шелесту купюр внутри, и оскалился. Но Нова не отрывала глаз от Айлин. — Где он? Вопрос повис в воздухе, простой и страшный. — Недалеко, — ответила Айлин, не смутившись. — В бронированном транспорте. Под охраной Тэмси и Делмона. Если вы или кто-либо из ваших сделает попытку приблизиться или забрать его — вы все останетесь здесь. Навсегда. Энджин, Занка и Риё — это только то, что вы видите. Вокруг — ещё люди. Не превращайте сделку в бойню. Джаббер рассмеялся — низко, раскатисто. — Успокойся, мы просто хотим взглянуть на наше сокровище. Никаких глупостей. Правда, Искорка? Нова медленно кивнула, не сводя глаз с Айлин. Та нажала кнопку на чокере. — Приведите объект в точку «Альфа». Осторожно. Прошло не больше пяти минут. Из темноты в дальнем конце склада появился Энджин. Он нёс на руках тугой свёрток в тёплом, стёганом одеяле. Подошёл и встал рядом с Айлин, его массивная фигура стала живой стеной. Айлин осторожно приняла ребёнка. Развернула край одеяла. Фульминант спал, его личико с редкими светлыми волосиками было безмятежно. Она сделала два шага вперёд и протянула его Нове. Та, затаив дыхание, почти вырвала младенца из её рук. Прижала к себе, отступила на два шага, создав вокруг себя небольшое пространство. Джаббер мгновенно оказался рядом, наклонился, и его розовые глаза, широко раскрытые, с жадностью впились в крошечное лицо. И тут с ним произошло что-то странное. — Он... он... — голос Джаббера сорвался, стал выше, почти детским. — Смотри! Смотри, Искорка! Он дышит! Он настоящий! Джаббер начал беспорядочно двигаться вокруг них, не в силах стоять на месте. Он подпрыгивал, хлопал себя по бёдрам, его лицо исказила гримаса восторга, смешанного с каким-то почти животным изумлением. — Видишь? Видишь глаза? Один — твой! Янтарный, как пламя! А другой... — Джаббер наклонился ещё ниже, почти уткнувшись носом в ребёнка. — Голубой... но там, внутри зрачка... розовое! Розовое пятнышко! Это моё! Моё! Он выпрямился и закружился на месте, размахивая руками, как огромный, неуклюжий ребёнок. — Он идеален! Совершенен! Наш! Наш шедевр! — Джаббер рванулся к Айлин, но остановился в двух шагах, его тело дрожало от возбуждения. — Отдай его! Отдай сейчас же! Мы заберём его! У нас есть деньги! Мы скроемся! Я построю ему колыбель из... из стали! Из острых краёв! Он будет расти в правильной среде! Среди взрывов! Среди боли! Он должен знать правду с самого начала! Нова, всё это время молча наблюдавшая за его буйством, наконец качнула головой. — Нет, Царапка. Тише. — Её голос прозвучал резко, но без злости. — Посмотри на него. Он хрупкий. Как тончайшее стекло. Его нельзя трясти. Нельзя подвергать стрессу. Ещё не время. — Но он НАШ! — взревел Джаббер, и в его крике слышалась неподдельная, почти детская обида. — Мы не можем оставить его с НЕЙ! С ЭТОЙ... этой чистой, правильной, скучной... — Достаточно, — перебила Нова. Она посмотрела на сына, и в её глазах на миг мелькнуло что-то мягкое, почти материнское. — Ещё не время. С неожиданной нежностью, которая выглядела чужеродно на фоне её облика, она протянула ребёнка обратно Айлин. Та приняла его привычным, отработанным движением, и Фульминант даже не проснулся. — Я... хочу видеть его, — сказала Нова, и это уже не было требованием. Это было признанием слабости. — Чаще. Не раз в полгода. Айлин обменялась взглядом с Энджином. Тот едва заметно кивнул. — Лаборатория твоих родителей уцелела, — сказала Айлин. — Мы её законсервировали. Там можно сделать комнату с прозрачной стеной. Мы будем заходить одновременно с разных сторон. Внутри — безопасное место для него. Но если вы попытаетесь что-то сделать — комната заполнится усыпляющим газом. Все уснут, а вас передадут Стражам. Нова вздрогнула, её глаза вспыхнули. — Предательство по правилам? — Нет, — твёрдо сказал Энджин, сделав шаг вперёд. — Это условия. Мы понимаем, что вы родители. Но если решите забрать его — вызывайте нас на бой честно. На открытой местности. Без детей рядом. Айлин кивнула. — Это не ловушка. Это границы. Для всех. Согласны? Джаббер и Нова переглянулись. Между ними пробежал целый немой разговор. Вызов, расчёт, признание риска и... желание. Желание видеть то, что они создали. — Согласны, — наконец сказала Нова. — Но газ — не смертельный. — Усыпляющий, — подтвердила Айлин. — Без последствий. — Тогда договорились, — Джаббер, всё ещё слегка дрожа от возбуждения, перебросил кейс через плечо. — Ждём схему. И доступ. Они развернулись и растворились в темноте, из которой пришли. Напряжение в воздухе медленно рассеялось, но чувство, будто что-то важное только что началось, осталось. --- Вернувшись в свою подземную лабораторию, Нова не пошла отдыхать. Она сразу погрузилась в работу. Её пальцы летали над колбами и пробирками, она что-то дистиллировала, что-то смешивала, её лицо было сосредоточено, а в глазах горел знакомый огонь творца. Джаббер же не мог успокоиться. Он ходил по комнате большими шагами, размахивая руками, что-то бормоча себе под нос. — Он такой маленький! — восклицал он то и дело. — Но такой... совершенный! Ты видела его ручки? Пальчики! Они сжимались, когда я наклонился! Он чувствовал меня! — Он реагирует на внешние раздражители, — сухо заметила Нова, не отрываясь от работы. — Это базовый рефлекс. — Нет, нет, нет! — Джаббер подскочил к ней и схватил за плечи. — Это не рефлекс! Это узнавание! Он узнал меня! Чувствовал, что я свой! Наша кровь! Нова вздохнула и наконец оторвалась от колбы. — Успокойся. Он не узнает тебя. Он младенец. Ему месяц. Он различает только свет, тень и запах молока. Но Джаббер не слушал. Он отскочил назад и начал снова ходить кругами. — Мне нужно... мне нужно что-то для него сделать. Игрушку. Не мягкую и глупую. Что-то... настоящее. Маленькие когти. Или мини-взрывчатку. Безопасную, конечно! Чтобы он привыкал! — Он привыкнет к тому, что будет вокруг, — сказала Нова, возвращаясь к работе. — А пока пусть привыкает к теплу и чистоте. Это тоже полезный опыт. Джаббер остановился и уставился на неё. — Ты... ты действительно хочешь оставить его там? С ними? — Не навсегда, — ответила Нова, и в её голосе зазвучали холодные, стальные нотки. — Пусть растёт в безопасности. Пусть крепнет. А когда станет достаточно сильным... тогда мы покажем ему, кто его настоящие родители. И каково его наследие. Джаббер задумался, и постепенно его возбуждение сменилось тем же хищным, терпеливым выражением, что было у Новы. — Значит... ждём. — Ждём, — кивнула Нова. — А пока у нас есть работа. Зодил хочет ту вазу. «Щит Геи» её охраняет. Будет жарко. — Отлично! — Джаббер оскалился, и в его глазах снова вспыхнул знакомый огонь. — Разомнёмся как следует. А потом... пойдём смотреть на нашего Фульминанта. Он посмотрел на Нову, и они оба улыбнулись — странными, недобрыми улыбками, полными терпения и далеко идущих планов. Их ребёнок был в безопасности. И это давало им время. Время подготовить для него мир, достойный его происхождения.