Silla

      — Как? — его глаза темнеют от злости, когда он спускается по многочисленным ступеням. Чимин вернулся во дворец, в темной одежде, под покровом ночи, пока заря не вступила в свои права.       Он даже спотыкается, не находя в себе силы хранить спокойствие. Он практически бежит, срываясь к его комнатам. Он теперь знает, почему он вернулся к ним домой. Тогда не знал. Его руки дрожат, когда он поднимается по ступеням. Он видит нескольких служанок, тут же расходящихся под его взором.       Если бы он не запнулся. Если бы он успел.       Ему нужно найти в себе силы, чтобы оттолкнуть двери, в миг потяжелевшие на тонну, чтобы увидеть разрушившую его дальнейшую жизнь картину.       — Прости. — Двери вглубь покоев открыты. Он сидит на кровати, клинок уже пронзил его белоснежное тело.       Мужское горло сдавил испуг, напряжение, злость, которую он ощущал, когда подходил к своему возлюбленному, только что убившему себя. Его руки, грудь, он успел уловить последний слабый-слабый вздох, прежде чем кровь полилась на его ладони.       По крайней мере, Намджун так помнит то утро. Последнее утро войны. Война забрала не людей, не деньги, его. И ему пришлось узнать почему через столько лет…       Он не тратил подаренные ведьмой возможности впустую. Он бережно хранил в себе память своего возлюбленного, даже если он предал его. Вот только причину он узнал всего несколько десятков лет назад. Даже не десятков, около тридцати-сорока лет назад.       Насмешливый тон в личном дневнике одного из полководцев враждебной армии, сохранивший упоминания о причине предательства Чимина.       «… Эта шлюха смогла ублажить нашего достопочтенного Генерала так, что он направил свои силы на соседнюю страну…»       В носу защипало, стоило ему прочитать выложенные на сайт отсканированные копии незатейливого чтива. Теперь его пазл сложился так, что, ему стало жаль, что он обрек себя и Чимина на постоянную жизнь.       Чимину повезло, хотя бы после смерти. Ведьма не обещала ему вечной жизни, лишь перерождений, в которых Намджун мог бы найти его и узнать правду. А вот ему повезло меньше, как он считает сейчас.       Вечная жизнь это ужасная, мерзкая вещь. Он видил зарю своей династии лично, хоронил своих потомков, прикасался к земле, в которой они лежат. Предавал, лгал, и учился. Чтобы узнать, что Чимин сделал то, почему он мог вообще имел свою жизнь в своих руках.       Его глаза тогда немного заслезились. Не было сомнений, что все произошло именно так. Не было сомнений и в том, что был смысл искать Чимина все это время. Он бы мог узнать все от него, стоило бы ему вспомнить кто он.       Но Намджун не вешал на себя такое бремя. Но теперь на нём оно висело еще большим грузом.       — Если ты найдешь свою жену в будущем, и она вспомнит тебя, — ведьма накрыла спокойное лицо императрицы белой вуалью. — ты разрушишь мои чары. Но если она не вспомнит тебя, не вспомнит стены этого замка, красоту этих садов, не ощутит твоей любви, я обреку тебя, Повелитель, на муки, которые ты, поверь мне, не вынесешь.       — Не говори понапрасну.       — Ваше право, Повелитель. Вечная жизнь — не дар, отнюдь.       И сейчас, вспоминая, казалось бы, такие давние воспоминания, ему думается, что он одной ногой там, рядом с бездыханным телом, а потом оказывается, что он здесь, в своих апартаментах, медитирует под тихую музыку.       Вечная жизнь казалась даром, потому что никто до него не смел иметь такой возможности, никто не жил столько, сколько отвели ему. А сейчас, его жизнь это не наслаждение, не удача, ни успех, это клетка, из которой ему не выбраться.       Он преследует его ночным кошмаром, до ужасного ярким виденьем, которое не отпускает его до сих пор. Чимин не предавал его так, как он думал. Чимин спасал его, их детей, их подчиненных. Это сейчас, с высоты прожитых лет он понимает — у них не было шанса.       Тогда, он думал, что владеет миром. Оказалось, что у него нет сил властвовать и над своей жизнью. Нет, он не должен был соглашаться на эту сделку. Он должен был молча лечь мертвым рядом со своей женой, матерью своих детей, другого варианта просто не должно было существовать.       Он искал её несколько раз, пересчитывал, сколько ему может быть примерно сейчас, ошибался, ломал весь свой план, уезжал, так далеко, чтобы не столкнуться с ним. И даже если его постоянно тянуло назад, на родные просторы, он искал в себе силы остаться подальше и подольше.       Намджун грешил — любил других, занимался любовью с другими, убеждая себя, что, раз Императрица предала его, то и он, обычный работяга или человек среднего достатка, может позволить себе предавать. Только ни один его поступок не будет таким благородным.       Да и что говорить, какое достоинство может иметь человек, который должен был думать холодной головой, узнавать у служанок настоящее положение дел, и не связываться с магией?       Но ему теперь приходится разбираться с этим в очередной раз.       Ким по-настоящему искал другие способы решения той ситуации, которую он не имел власти решить. Быть благосклонным, мудрым, добрым, честным. Но он не был таким, и, это наверное первый по тяжести грех, после его измен.       Можно ли считать изменой то, что его гроб пуст рядом с гробом императрицей. Он думает, что нет. Он — один такой, она — заслужила перерождения. Ей не «повезло больше», её душе дали свободу. Намджуну — заслуженное наказание.       Да, боги имеют право серчать на него. Судьба может издеваться, но он своими бы руками достал себе сердце и бросил его как плату, лишь бы Чимин больше не страдал из-за него. Но это было так давно, что он вновь встряхивает головой, и встает с мягкого коврика.       Если все время корить себя, от твоей личности ничего не останется. И он знает, что ему нужно вновь искать свою любовь, которая даже не подозревает, что именно он его любовь. Намджун еще не догадывался, что Чимин работает проституткой.       И, он бы не захотел знать.       — Посмотрите, такая ахуенная детка. Её навыки — что-то с чем-то! Его зовут Жемчужиной, но не потому, что он везде гладкий, — пьяная речь не затмевает впечатления Намджуна, когда он видит её. — хотя, занятно, не правда ли? Он может улыбаться так, как никто из них не может, и его умения, ну, знаете, расположить к себе, удивляют.       — Что ты еще про него знаешь?       — Понравилась? Понимаю. Но даже Вам, Мистер, э-э, Ким, — его палец с толстым, золоченным перстнем тыкает в сторону Жемчужины, — нужно заслужить расположение этой красотки. Она танцует для всех, а вот её киска, пуф, — он разводит расставленными пальцами в воздухе, имитируя фейерверк, — её стиль, для постоянных клиентов.       — Джихо, я отстегну тебе сколько скажешь, —       — Мистер Ким, дело принципа. — парень немного выгнулся назад, пожимая плечами.       — Тебе не важен статус компании, которая проводит не первый корпоратив в твоём клубе? Тебе не важна дружба со мной? — Намджун приподнимает бровь, — И почему я не видел его раньше? — он складывает руки на груди.       — Он не ведущий танцор, и, мы не ставили его на Ваши праздники. Silla всегда могла похвастаться девочками на пилоне, а он не чета тем, что крутятся вокруг. — Джихо ловко переводил диалог в сторону, но Намджун вздохнул. — Возьмите яйца в ладони и подойдите к нему сами. Я не отвечаю за него.       — Кто отвечает?       — Он сам. Его никто не курирует, боже, Жемчужина сама по себе. Ну давайте, попробуйте, Вы не смотрите, он Вам яйца откусит и не подавится.       Намджун провожает взглядом шатающуюся фигуру и подходит к сцене, вглядываясь сильнее в лицо. Нет, не лицо нужно смотреть, отнюдь — прямо под блестящим переливами лифчиком он видит родинку, тату, но больше его опасения подтверждает жест рукой, когда он видит, как Жемчужина опускается на пол.       Он невесомо кладет указательный палец на внешний край глазницы, прижимая к коже черные накладные ресницы, а средний на хрящ переносицы, и прикрывает безымянным с мизинцем пухлые губы, но его все еще прекрасно слышно.       — Что ищем? — он улыбается, прищуривая ярко накрашенные глаза. Намджун сглатывает, бледнеет, внутри него плещется страх, он сжимает в руке стеклянный стакан, и смотрит на знакомое лицо.       — Тебя зовут Жемчужина? — это все, что он может сказать своему ночному кошмару в лицо.       — Ммм, — он кивает и его глаза сверкают, когда он отводит взгляд. — А я Вас где-то видел, только вот не припомню где…       Намджун неправильно сглатывает и заходиться немного кашлем, но Чимин только сильнее интересуется им, и даже щелкает того по руке наращенным ногтем. Ему действительно знакомо лицо перед ним, но он не может долго разлеживаться на прохладном полу, уделяя внимание одному несчастному мужчине.       — Может, это и к лучшему. — он хмыкает, элегантно исчезая в лучах неонового света. Он меняется с другой девицей и Намджун как можно скорее уходит в туалет, покрываясь толстым слоем пота.       — А я думала, что Вы будете менее терпеливым. — Его лицо видит в зеркале лицо ведьмы, а потом и остальную её часть. — Что ж, Император, или, теперь Вы всего-навсего мистер Ким? Как мне правильнее обращаться к Вам?       — Что ты хочешь?       — Ах да, память может подводить Вас. Столько столетий прошло. — Она улыбается, наклоняя голову. Её белоснежные волосы, сплетенные в тугую косу, свисают тяжелым грузом с её плеча. — Вы нашли её, но она Вас не вспомнила. Спешите, Ким, спешите.       — Что ты такое говоришь? Он же знает мое лицо, — Намджун встряхнулся, включая холодную воду. В дизайнерской раковине ему привиделось отражение Чимина и он отпрянул, продолжая говорить. — он помнит меня!       — Не льстите себе. — Она усмехается, когда наклоняется, чтобы посмотреть на его напуганное и мокрое лицо. — Даже я, не сразу Вас узнала.       — Так что ты хочешь, говори четко. — он повернул голову к ней, и её смех заставил его вздрогнуть.       — О, Мистер Ким, Мистер-Мистер-Мистер, — она выпрямилась, прикрывая рот ладонью. — Ким Намджун, да, память Ваша оскудела. Семь ночей до расплаты. Всего семь, и я вновь навещу Вас, и, заберу «все, что пожелаю».       — Семь ночей?!       — Вы заговорили с ней. Могли бы промолчать и подбираться к ней втайне, чтобы выиграть время. Но Вы безнадежный и глупый до ужаса муж, так что же Вы прикажете мне, делать исключения?       — Оставь меня. Я понял. — Её звонкий смех немного утих, и Намджун наконец позволил себе сокрушиться, проронив две тяжелые слезы.       — Рано Вы начали рыдать. Есть для Вас надежда. — она вмиг посмурнела, когда начала это говорить. — Пусть Чимин сам, слышите, сам захочет поцеловать Вас. Поцелует ли Императрица предавшего, ничтожного, жадного до мести Императора, которого её же семья посадила на трон, когда она спасала эту самую Империю?       Намджун покрылся мурашками и тошнота накрыла его с головой, а когда он порвался что-то ответить, женщины уже не было. Его плечи опустились, и сил на слезы уже не было. Ему лишь хотелось закончить это тысячелетнее мучение прямо сейчас.       А Чимин танцевал на пилоне, пока не стукнуло час ночи. Намджун уже был в зале и не без помощи Джихо проник в импровизированную гримерку для артисток.       — Добрый вечер, Жемчужина.       — Еще вечер? Мне казалось, вечер был, когда я сюда приехал. А Вы настойчивый. — Чимин улыбается, и кажется, что он делает это искренне, если бы Намджун не знал его так хорошо.       Все-таки, привычки любимого человека забыть невозможно. Намджун уверен, если бы он лег с ним в одну постель, Чимин бы не прикоснулся к нему первым, даже будучи в своем нынешнем положении.       — Вы хотите меня? — Намджун сглатывает, тупо палясь на него, пока Чимин не зеркалит его, вызывая уже небольшую неловкость. — Я не поддаюсь гипнозу, Мистер, не подскажите, как я могу называть Вас?       — Я, меня зовут Намджун, можно обращаться ко мне так, прошу. — Чимин медленно кивает, хихикая.       — Не переживайте, если Вы никогда не обращались к шлюхам с такими просьбами, всегда можно начать с кого-то попроще, к примеру, Намджун, — он выразительно произносит его имя. — Вы практически стоите на трусиках Пантеры.       И правда, около ботинка Кима лежат розовые трусики, практически слившиеся с цветастым полом. Он скромно улыбается и кивает, немного отходя от предмета нижнего белья, делая вдох для очередной фразы.       — Я хочу именно Вас.       — Желание клиента — закон, но для всех этих девочек вокруг. — Он провел поднятым вверх указательным пальцем над своей головой, описывая круг. — Я принимаю к себе только если мы знакомы. Разве я знаком с Намджуном?       — Если я угадаю Ваше настоящее имя, Вы примете меня? — Намджун ставит словно не на красное или черное, а только на зеленое, причем все, что имеет, вплоть до своей головы.       Чимин усмехается и пожимает плечами.       — Давайте. — его имени не знает не то что Джихо, боже, даже девочки, сидящие совсем рядом с ним, не имеют и догадок о его настоящем имени. Настоящем, а не тем, которое он использует позади «Жемчужины».       — Вас, очаровательная Жемчужина, зовут… Чимин. — лицо Чимина мгновенно искажается то ли в испуге, то ли в ужасе, он бледнеет и улыбка сходит насовсем с его лица. Уверенность растворяется где-то там же.       — Ну, обещание есть обещание. Только, я попрошу Вас, Намджун, — Чимин отводит взгляд в пол, его голос становится тише. Словно не блестящая и игривая девочка только что сидела перед ним, а униженная и обездоленная бедняжка. — не называйте меня этим именем, когда мы с Вами не наедине.       — Ваше желание — для меня закон.       Чимин слабо улыбается на это, но не смеет поднять на мужчину взгляда.       — Я сейчас, сейчас дам Вам свою визитку. Но, я порядком удивлен Вашей удачливостью, если это удача. Или, Вы из уполномоченн —       — Уверяю Вас, — Чимин копошился в своем выдвижном ящике, когда его перебили. — Я просто действительно удачлив. Я, наверное, больше никогда не буду так удачлив, как сейчас, здесь и с Вами.       Чимин скромно прячет лицо в плече, когда его немного успокаивает нервная речь Намджуна. Может, он действительно просто-напросто тыкнул пальцем в небо и попал.       — Свяжитесь со мной по этому контакту. Но, я должен предупредить — я встречаюсь только на нейтральной территории. Я не буду ждать Вас здесь.       — Понимаю. — Намджун берёт эту картонку привычным движением, но в душе он трепещет, словно принимает драгоценный подарок, или давно утерянную вещь, которую не надеялся найти. — Но Вы так беззаботно согласились.       — Ну, вы же угадали моё имя. — его лицо куксится, но он выдыхает и кивает. — Вы не оставили мне выбора. Тем более, если я буду откровенным, я действительно считаю Вас… Если не знакомым мне, то до пошлого красивым. И поверьте мне, я вижу много людей каждый день, и моему слову можно поверить.       Намджун смотрит на него практически не моргая, и Чимин пожимает плечами, когда присаживается на табуретку напротив него.       — Но мы же никогда не встречались с Вами, верно, Намджун?       — Я бы наверняка запомнил Вас, и обратился к Вам по имени сразу.       — Да, действительно. — Чимин соглашается с ним кивком, и немного успокаивается. И в правду, он бы обратился к нему по имени, а не по прозвищу. Или, это уловка, но в Чимине селится необъяснимое доверие к человеку рядом. — Вы правы.