Silla

      Намджун нервничал, когда приближался день их встречи, и в отличии от Чимина, не знал, чем это может закончиться.       А вот Чимин имел стопроцентное понимание, что произойдет. Они встретятся, потрахаются, и он не уйдет. Он заснет. В последнее время усталость не была такой яркой причиной, по которой он оставался с клиентом, как, скорее, нежелание возвращаться домой.       Его парень был безработным, почти лудоманом, и Чимин все меньше хотел возвращаться домой, а уж тем более отдавать ему деньги, которые он зарабатывал на самом деле, пиздец каким тяжелым трудом. И он не нервничал, когда день сменялся днем, и его календарь напомнил ему о том, что сегодня состоится очередная встреча.       Намджун казался ему давним-давним знакомым. Но у него не было возможности отказаться — во-первых, хороший номер в отличном отеле. Чимин наконец-то мог переспать в хорошей кровати, не около своего неудачника-бойфренда, который спёр бы заработанные им деньги и исчез на утро, втащив себе в вену очередную дозу.       Что-то было в этом мужчине, что Чимин впервые ощущал себя рядом с ним в безопасности. Он мог легко распознать тех, кто скрывает свои наклонности — но Ким был другим. И Чимина забавляла вероятность того, что даже он может ошибиться. Даже он может оказаться обманутым.       Но когда он убирал все волосы со своей киски при помощи деликатного крема, в его голове пронеслись настолько мутные, странные и пугающие образы какого-то древнего торжества, отблески чужого лица, ладоней, и его пугает его же пластиковый стек, на котором собран крем с его редкими лобковыми волосками.       Он видит отнюдь не стек, а лезвие, нож, и его кровь стынет, когда он роняет окровавленный нож. Но на самом деле он роняет стек кремом вниз.       Оглядываясь в своей комнате, ему становится душно. Он наспех вытирает сухим полотенцем свою промежность и грязное пятно депилятора на полу, кидая в мешок с другими полотенцами.       Ему кажется, что ему не хватает сна, витаминов, счастья, дофамина, спокойствия, но все это оказывается неважным на фоне предстоящей встречи. Ему хочется выглядеть лучше, чем обычно, и он связывает это с произошедшей ситуацией.       Он может выглядеть нервно, а должен — безупречно.       Чимину сложно собрать себя воедино. Ему кажется, что все вокруг настроено против него, когда его зрение и осязание подводит его. Особенно с ножом, который он держал. Его изогнутая часть, направленная по отношению к его телу, совсем не могла просто показаться.       Что же с ним происходит? Но он хочет к Намджуну. Он знает — когда он придет к очередному клиенту, забот не останется. Он же идеально гладкий, нежный, приятно пахнет и красиво улыбается, когда смотрит в зеркало.       — Жемчужина, ты сегодня с нами? — в его комнату заглядывает женское лицо, и он мотает головой. — Ммм, это не тот Мистер Ким, который подходил к тебе на последнем корпоративе?       — А что, понравился? — Чимин улыбается, и она фыркает.       — Джинхо бесится, что ты идешь к этому старику, а не остаешься здесь. Беги, Жемчужина, беги! — она машет Чимину напоследок и закрывает за собой дверь, оставляя его в одиночестве.       Его голова немного закружилась от того контраста — он только что видел блеск металла, только смог успокоиться и его вновь потревожили. «Джинхо бесится», он со всего бесится, что ему неподконтрольно. Он даже не может его назвать сутенером, а Джинхо воображает из себя хозяина Silla.       Единственное, над чем он может руководить — это свой член, и то, если будет держать его крепче. Чимин хмыкает, приглаживая свои темные волосы. Он несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, прежде чем встать с кресла и взять небольшую сумочку — таблетки от случайных случайностей, запасные трусики и несколько презервативов.       Чимин смотрит в зеркало на себя и своё тело, и успокаивается. Главное, что он не вернется домой к своему идиоту-парню, а значит, он сможет поспать. Хотя бы немного.       Намджун оказался приличным человеком. Не джентльменом, но вполне сносно — Чимин не успел отойти от далеко от клуба, как Ким написал ему о вызванном такси. Ему пришлось пробежаться обратно и запрыгнуть в желтую машину, а когда посмотрел на навигатор, решил и вовсе немного отдохнуть.       Намджун-Намджун-Намджун. Чимин отправил ему в чате после его сообщения с упоминанием такси короткие слова благодарности и две скобочки, слабо улыбаясь. Намджун-Намджун-Намджун.       Чимин все не мог вспомнить, откуда он его знает. Прикрыв глаза, он предался небольшим мечтам, которые помогли ему расслабиться. Некоторые, конечно, видения заставляли его открывать глаза и ощупывать пространство вокруг — точно ли он сейчас находиться в машине, а не в какой-то… недоповозке или карете.       Он отчетливо увидел расписную внутреннюю часть повозки, в которой он сидел. Рядом были две зеленые подушки, а за окном была весна. Чимину казалось, что он улыбался и чего-то ждал, а когда открыл глаза, столкнулся с мигающим светом в салоне.       Они проезжали по какой-то длинной трассе и фонари мигали светом, когда машина проносилась мимо них. Его сердце успокоилось и он поерзал, думая, что ему что-то приснилось. Возможно, этот сон был такой манящей реальностью, что он почти поверил в него.       Пока он наблюдал за падающим в темноту вечера городом, ему стало спокойно и тепло. Устроившись поудобнее сзади, он вновь начал думать о Намджуне. Не с точки зрения какой он красивый или интересный, или непонятный и удивительный, а просто…       Прогон того, что Чимин и так без повторения знает. Что сказать, как улыбнуться, как показать себя получше. Он четко все представляет и позволяет себе вновь немного прикрыть глаза, чтобы открыть их уже, когда они подъезжают к отелю.       Чимин сглатывает. Около отеля светло как днём, и пять выбеленных звезд над входом заставляют его улыбнуться. Что ж, Намджун может попытаться в джентльмены.       Внутри ему приятно, что Намджун встречает его. Снаружи он лишь мило улыбается и здоровается с ним, проходя внутрь отеля.       — У Вас отличный вкус, Намджун.       А у Кима есть силы разве что улыбнуться.       Он уже в соседнем номере вспотел так и насмолил так, что ему уже нечего и терять. Сегодня край — седьмой день. У него нет шанса на ошибку. Он, можно сказать, разбит. И знаете, иногда люди могут делать отчаянные поступки, иногда люди выбирают просто хорошо провести время.       Когда они поднимаются на лифте, Чимин решает наконец-то разговорить Кима.       — Вы здесь уже бывали? Тут так красиво, наверное, Вам знакомо это место.       — Вы угадали. Я бывал здесь раньше, когда тут был другой отель, другие люди… — Он кивает, но не может заставить себя посмотреть на Чимина, который ищет его взгляд в отражении начищенного стекла.       — И другие времена, да… Вы, Ким Намджун, не оставляли меня в покое.       Намджуна не задевает то, что услышал сейчас полное имя. Его ник в KakaoTalk, Джинхо, кто ему мог не сказать о том, как его зовут.       — Может, Вы мне подскажете, откуда же я Вас знаю?       — А Вы мне поверите? — когда он поворачивает голову в его сторону, Чимин смотрит на него такими чистыми глазами, что его прошибает страх. — Только честно.       — Постараюсь.       Лифт останавливается и Чимин выходит первым, а Намджуну остается лишь направлять его позади. Он думает, с чего лучше начать, и, ему становится жаль, что он никогда не думал, что же он будет говорить, раньше.       Все эти года он не знал, что ему придется говорить Чимину. Как объясняться, что придумать, чтобы совесть не сожрала. И шесть дней он тоже упустил — нервничал, бедный, метался, и не знал, что же будет делать в конце концов.       — Хотя, знаете, — когда они заходят в номер, Чимин видит бутылку шампанского и приглушенный свет. Тут намного лучше чем там, где был Ким. — я думаю, Вы долго ждали этой встречи, даже, потратили свою удачу на меня. Так что я доверюсь Вам.       Намджун сглатывает. Пожалуй, он прав.

***

      Часы на её столе тикали громко, чтобы она слышала их бой даже в другом конце номера. Прямо над её головой шел пир страсти, любви и скорой потери. Она поднимется наверх как только пройдет еще сорок минут — именно в 23:57 он начал разговаривать с Чимином в Silla.       Он не нашел в себе сил сказать Чимину правду до того, как залезли в постель, не найдет в себе силы и разрушить момент, ради которого он тогда пошел на отчаянный поступок. Хотя, он не мог знать, что потратит свою жизнь на то, чтобы потрахаться перед смертью.       Чимин в его руках был тем самым нежным цветком, и Ким определенно был счастлив, прикасаясь к нему в тех местах, которые когда-то изучал впервые. Он абсолютно такой же, даже когда они целуются, но он понимает — это целует он, а не Пак.       Но ощущать тепло нежного тела, иметь возможность целовать шею, грудь, прижимать ближе и заниматься тягучим сексом, слушая стоны любимой… Императрицы.       Он чуть было не сказал это вслух, но Чимин так ничего бы и не услышал — он занят тем, как бы получше выгнуться в струящемся свете, сильнее сжаться вокруг члена и, рассмотреть Кима со всех сторон. Может, увидев его спину, в его голове промелькнет хоть что-нибудь.       Опускаясь ниже, он смотрит в глаза мужчины и на мгновение застывает, всматриваясь во что-то. Что-то близкое и родное, что-то давнее трогает его затылок, и он приближается к лицу Намджуна, надеясь вспомнить, что же терзает его сейчас.       — Я знаю Вас, — Чимин сглатывает, отстраняясь и его лицо озаряется улыбкой, когда он давит на плечи Кима и заставляет его лечь на постель. — я знаю тебя.       Намджун порывается что-то ответить ему, но Чимин закрывает ладонью его рот и движения его бедер становятся куда активнее. Он смотрит на его грудь, на его тело, на его руки, трогающие его бедра. Его губы расплываются в большой улыбке, и он вдыхает глубже, когда в его груди разливается теплое чувство.       Он знает. Он знает. Он знал его, и знает про него то, что никогда бы и не мог знать. Его киска сжимается сильнее, когда он опускает одну руку и гладит свой клитор, продлевая свой оргазм и так сжимаясь, что член мужчины под ним выстреливает спермой.       Но это не вызывает у Чимина ощущения грязи, отнюдь, он не приподнимается с Кима ни на миллиметр, желая взять все, что ему могут сейчас дать. Он убирает руку с лица Намджуна и наклоняется, чтобы провести своими пальцами по его лицу. Ему нравится то, как его выделения оседают на коже мужчины.       — Я прощаю тебя. — Чимин облизывает свои губы, когда Намджун произносит это. Он медленно наклоняется и целует его, и под его закрытыми веками мелькает вся, абсолютно вся история. Они целуются и с его глаз капают слезы, такие тяжелые, что сразу накрывают чужие впадины, словно дождь вытоптанные тропы.       Время 23:35. Её белые волосы падают на плечи, когда она улыбается и город мигает разным светом ей в ответ. Да, может он мог сделать это более красиво и нежно, но, уже как смог. И да, за все нужно платить. Намджун заплатил за своё искупление грязную цену, но он нашел её. И вернул себе.       Чимин приподнимает свое лицо, смеётся с того, что Намджун тоже плачет, и молчит. Он вытирает слезы с его щек, когда тот приподнимается и обнимает его. Из Чимина течет его сперма, и это щекочет кожу, но он не беспокоится об этом.       — Неужели я… — Чимин выпрямляется, его брови сведены к переносице, когда он так задумчиво хмурится, двигая задницей на полутвердом члене. — Только что заплакал от этого оргазма, или от воспоминаний.       Он смотрит в потолок, вытирая остаток блестящей влаги с лица. В его груди селится теплое чувство, и он испытывает то, что никогда не испытывал. Может, он это можно назвать принятием, но он бы назвал это связью.       — От любви.       — Любовь? — Чимин улыбается, смотря на него. Намджун в его глазах не стал Императором и центром его жизни, отнюдь. Он теперь знает все, и эти знания не приносят ему счастья как-то, что его мучения наконец-то могут завершиться. — Я был когда-то Императрицей, и я оказался там, где оказался, из-за того, что ты захотел докопаться до нелицеприятной правды? Намджун…       Чимн отводит взгляд от его лица. Безусловно, он принимает эти теплые чувства, которые грели его всю его самую важную жизнь за все то время, что был с Намджуном. Ему больно принимать, что он опустился на такое дно.       — Чимин, посмотри на меня, — и Чимин смотрит. Этими глазами, в которых плещется боль, несравнимая ни с чем, что испытал он, как Император, подумав о предательства. — мне стыдно.       Стыдно? Чимин мягко улыбается, кивая. Вся внешняя неприязнь превращается в милую улыбку и излишнюю тактильность, когда он прикрывая глаза, кладет ладонь на чужую грудь. Клиент должен быть доволен.       — Хорошо. Давай просто хорошо потрахаемся.       — Просто потрахаемся?       — У меня сейчас нет настроения осмыслять все твои ошибки.       Намджуну остается лишь согласиться, когда Чимин слезает с его члена и притягивает его к себе, чтобы поцеловать. Он вкладывает в этот поцелуй всю свою боль и тяжесть, от которой желает избавиться, чтобы не разочароваться окончательно в своей никчемной жизни.       Но его сердце любит. Он сделал это из большой любви, и, как бы не было грустно осознавать, большие вещи требуют большой платы, и, если за его попытку сохранить их династию на троне, он должен был на своей шкуре ощутить работу шлюхой…       Он принимает эту цену, и улыбается, когда чужие ладони гладят его талию. Но он все-таки нашел его, освободил его, и, позволил стать окончательным вариантом своего существования. Намджун освободил их, как когда-то сделал Чимин. Он отрывается от чужих губ и с жадностью смотрит на них, прежде чем требовательно притянуть для еще одного поцелуя.       Этот поцелуй выходит другим — полным нежности и слабости, которую Чимин тщательно скрывал за внешней стойкостью и силой. Он сдаётся ему целиком и полностью, отдавая всего себя. Ему теперь не за что держаться в этом бренном мире.       Ни за парня, с которым, наверное, за все их недолгие отношения никогда не было такого поцелуя, и чтобы их было вообще так много за один вечер, ни за свою пресловутую работу и славу, которую он получил на ней. Теперь это все становится неважным мусором, который заполнял его жизнь постепенно только для того, чтобы здесь и сейчас он отпустил все прямо сейчас одним разом.       Одним хорошим разом.       — Но, ты моя самая главная ошибка. — Завершает Чимин, прежде чем выпрямиться и улыбаясь, начать двигать бедрами. — И я бы не хотел другого от тебя.       — Но зачем?.. — Намджун обеспокоенно хватается за его руки, наслаждаясь их слиянием. Они наконец-то вместе.       — Мы насладились такой хорошей жизнью, и она была… — Чимин облизывается, вздыхая. — Разной. Разве ты не хотел почувствовать себя кем-то другим?       Намджун думает, что Пак просто решил оправдать для себя его решение, но Чимин просто принимает его как данность. Зачем корить его за то, что было предпринято когда-то. Он не изменит этого, и он хочет принять это целиком и полностью, как его киска сейчас принимает крупный член.       — Я бы хотел это чувствовать рядом с тобой. — признание заставляет Чимина улыбнуться. И он наклоняется к нему, чтобы прижаться к его телу.       — У нас впереди вся ночь, чтобы ты рассказал мне все, что произошло с тобой. Я буду слушать тебя столько, сколько понадобится.       — Я тоже хочу узнать —       — Намджун, — Чимин облизывает губы, его веки трепещут, и он хмыкает, вздыхая. — я ничего не помню из своих прошлых жизней. Но я помню тебя, и это все, что мне нужно.       Чимин и он проводят время впервые по-настоящему хорошо. Без притворства, без постоянного ожидания подвоха, без страха за завтрашний день. Чимин чувствует себя нужным — и даже забывает про парня, который наверняка пытается дозвониться на его отключенный телефон.       А Намджун наконец может выдохнуть все накопившееся внутри напряжение. Чимин простил его — значит, нужно и ему. Он должен быть снисходительным к себе, чтобы понять всю доброту и ум, которым наделен Чимин.       Иначе за что еще Чимин так сильно любит его, если не за то, каким он является?       — Я люблю тебя, Чимин. — выходит смазано, но Чимину достаточно этого, чтобы слегка нахмурившись, приподняться на члене и кончить.       — Я тоже. — он закусывает нижнюю губу, прикрывая глаза.