Смотри на меня, а не на одежду

Стоит ли сомневаться, что на пьяную голову после всего этого Минхо снился Хан? Это был не просто сон, а какой-то лихорадочный бред, сотканный из вибрации басов и рваных вспышек неонового света. В этом сне прикосновения Хана на танцполе были еще более ощутимыми, его шепот — более наглым, а запах — удушающе близким. Минхо метался по подушке, то ли пытаясь оттолкнуть этот образ, то ли, наоборот, удержать его подольше. Проснулся он совершенно разбитым. Солнце, бесцеремонно бившее в окно спальни, казалось личным оскорблением. Голова гудела, а во рту поселился неприятный привкус вчерашнего виски. Минхо сел на кровати, запустил пальцы в спутанные волосы и в очередной раз убедительно соврал самому себе, что всё это — лишь побочный эффект долгого воздержания, алкоголя и чертовски удачного маркетингового хода того бренда нижнего белья. Просто недотрах. Ничего личного. Утро прошло в тумане: душ, обжигающе черный кофе и дорога на работу. Времени на то, чтобы препарировать вчерашний вечер и анализировать побег Хана из бара, к счастью, не было. Нужно было разгружать новую поставку, и Минхо с головой ушел в работу. В магазинчике пахло старой кожей, пыльным денимом и сухим деревом — этот запах всегда успокаивал его. Он развешивал вещи, когда из колонок над дверью снова полилась знакомая мелодия. Радиостанции словно сговорились, крутя хит Хана каждый час. Минхо, сам того не замечая, начал тихо подпевать, в такт музыке перебирая плечики со свитерами. Колокольчик над дверью весело звякнул. Минхо не поднял головы. — Добро пожаловать. Осмотритесь пока, я сейчас подойду, — бросил он, сосредоточенно поправляя воротник на винтажной рубашке. — Так вот где ты работаешь, — раздался тихий, но яркий голос, который заставил Минхо замереть на месте. Лино медленно выпрямился и развернулся. Посреди его маленького королевства стоял Хан Джисон. Без свиты, без грима, без того вызывающего кардигана на голом теле. На нем была простая безразмерная толстовка и кепка, козырек которой почти полностью скрывал глаза. Он выглядел как обычный студент, решивший заглянуть в секонд-хенд после пар, а не как суперзвезда, чье лицо украшает билборды по всему Сеулу. Минхо несколько секунд просто смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Шок медленно сменялся настороженным интересом. — Как ты меня нашел? — наконец выдавил он. Джисон лишь беззаботно пожал плечами, пряча руки в кармане худи. — Сынмин. Лино мысленно пообещал себе придушить друга при следующей встрече. Хан молчал, медленно обходя стеллажи. Сейчас он был совсем другим человеком. Куда-то исчезла та хищная уверенность, которой он давил в клубе, пропал этот дерзкий прищур. Джисон с искренним, почти детским восторгом рассматривал полки. Он брал в руки винтажные украшения, осторожно трогал текстуру тяжелых пальто и с любопытством вглядывался в этикетки. — Здесь… потрясающе, Лино, — прошептал он, останавливаясь у очередной стойки — Будто в музей попал, только всё можно трогать. Откуда все эти вещи? — Нашел. — спокойно ответил Минхо, следя за каждым движением младшего. — Ты сам? — удивленно спросил Хан. — Конечно, это же мой магазин.  — Минхо невольно смягчился. Было сложно оставаться колючим, когда на тебя смотрят с таким искренним восхищением. Джисон вдруг оживился. Он начал стремительно выуживать вещи с вешалок: какой-то немыслимый бархатный пиджак с вышивкой, шелковую рубашку и огромные солнечные очки в белой оправе. — Можно примерить? Хочу устроить себе тотальное перевоплощение. — Примерочная в углу, — Минхо усмехнулся, прислонившись спиной к стойке. То, что последовало дальше, меньше всего напоминало шоппинг. Это было стихийное бедствие. Джисон вылетал из примерочной каждые пару минут, каждый раз в новом, еще более нелепом образе. Он пародировал пафосных моделей, крутился перед зеркалом, вышагивал «подиумной походкой» между рядами обуви и строил смешные гримасы. — Ну как? Этот пальто говорит о моей загадочной душе? — Джисон вышел в клетчатом пальто на три размера больше, дополнив образ ярко-красным беретом, который он нашел на полке с аксессуарами. Минхо не выдержал. Он прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смешок. Весь его собственный вчерашний пафос, холод и алкогольное похмелье растворились в этом моменте. — Ты больше похож на тех ненормальных из темных подворотен, что распахивают пальто и оказываются голыми, — ухмыльнувшись, ответил он. Но стоило фразе сорваться с губ, как собственное воображение предательски подкинуло картинку: вчерашний вечер, полумрак бара и кардиган, наброшенный прямо на кожу. Картинка была слишком яркой. Образ Хана, у которого под одеждой действительно ничего нет, на мгновение перехватил дыхание, и уверенность Минхо заметно поубавилась. Он быстро отвел взгляд, делая вид, что поправляет что-то на стойке. — Все всегда голые под одеждой. — рассмеялся Джисон, совершенно не заметив опасных параллелей. — А я-то думал, это высокая мода! Они провели так еще минут 20. Хан примерял очки, спорил о стиле и просто дурачился, вытаскивая из закромов магазина самые странные вещи. Глядя на младшего, который сейчас искренне радовался найденной старой футболке с логотипом какой-то забытой рок-группы, Минхо вдруг поймал себя на мысли: этот парень чертовски очарователен, когда не пытается быть «горячей звездой». В нем было столько живой, почти детской энергии, что магазинчик Минхо, казалось, начал прогреваться изнутри. В этот момент Хану не нужны были ни билборды, ни софиты — он заполнял собой всё пространство просто тем, что был настоящим. Веселье достигло пика, когда Хан утащил в примерочную облегающую кожаную кофту — странную дизайнерскую вещь с металлической молнией, идущей через всю спину от воротника до самого низа. Спустя пару минут из-за шторки раздался приглушенный и подозрительно смиренный голос: — Минхо… Кажется, я переоценил свои способности к гибкости. И застрял. Лино, который только-только вернул себе внутреннее равновесие, тяжело вздохнул, закатывая глаза. — Ты серьезно? Ты же звезда, Хан. Твоя работа — менять наряды со скоростью света. — Помоги, а? Она не идет ни вверх, ни вниз. Минхо замялся. Помочь правда надо, и Хан внутри явно начинал паниковать, но заходить в это тесное, закрытое пространство совсем не хотелось.  Всё же, подавив сомнение, он отодвинул тяжелую бархатную штору. Хан стоял спиной к нему, нелепо извернув руки. Кожа плотно облегала его фигуру, а замок заклинило где-то на уровне лопаток. Минхо подошел ближе. Ему пришлось встать почти вплотную, чтобы правильно взяться за бегунок молнии. Он аккуратно поправлял замок, стараясь не прищемить кожу. И замер. Ткань разошлась, открывая вид на ровную линию позвоночника, золотистую кожу и острые лопатки, которые слегка подрагивали. В тесной примерочной внезапно стало нечем дышать. Запах Хана — тот самый, сладковатый, смешанный с ароматом кожи — заполнил всё пространство. Минхо смотрел на эту открытую спину слишком долго. Дольше, чем требовали правила приличия. Пальцы едва заметно коснулись тепла его тела, и Лино словно током ударило. Резко дернув замок вниз до конца, он, не говоря ни слова, пулей вылетел из примерочной, едва не сорвав штору с петель. — Спасибо… — донеслось ему вдогонку тихое, почти интимное, от чего Минхо захотелось уйти не просто за стойку, а сразу на тот свет. Спустя пару минут Джисон вышел, уже в своей толстовке, неся в руках небольшую стопку вещей, которые ему действительно подошли. — Сколько с меня за этот улов? — спросил он, выкладывая одежду на стойку. Минхо, всё еще чувствуя фантомное тепло чужой кожи на кончиках пальцев, даже не посмотрел на ценники. Он просто махнул рукой, стараясь вернуть себе максимально отстраненный вид. — Забирай так. Это мой магазин, я здесь хозяин. Считай это еще одним большим вкладом в твою популярность. Чтобы ты не позорился на интервью в своих растянутых худи. Хан удивленно приподнял брови, но спорить не стал. — Я буду сегодня в баре у Сынмина. Если ты тоже будешь там… я угощу тебя. В благодарность за вещи и за спасение из кожаного плена. Минхо промолчал. Он лишь слегка кивнул, он не сказал «да». Он просто смотрел, как Хан скрывается за дверью, и колокольчик над входом еще долго вибрировал в наступившей тишине. Лино опустился на стул, прижимая ладони к лицу. В голове крутился один и тот же образ: открытая спина, металл молнии и все в этом узком пространстве. Вселенная явно не давала ему шанса забыть этого парня. Напротив, она будто специально сталкивала их лбами, проверяя, когда же броня Минхо окончательно даст трещину.

<<<>>>

Минхо обещал себе остаться дома. Он даже честно дошел до дивана, открыл какую-то книгу по искусству и попытался сосредоточиться на тексте, но строчки расплывались. Образ открытой, беззащитной спины в примерочной и тихий, почти интимный шепот Хана стояли перед глазами, как заевший кадр из фильма. В квартире было слишком тихо, а мысли — слишком громкими. В итоге, спустя час бесцельного хождения из угла в угол, Минхо обнаружил себя натягивающим куртку. Бар Сынмина встретил его привычной стеной звука. Джисон был там. Без толпы друзей— только он, Сынмин и Чанбин у края стойки. Хан выглядел расслабленным, опасно расслабленным. Его щеки горели лихорадочным румянцем, а жестикуляция стала слишком размашистой. Он с каким-то трогательным, почти детским энтузиазмом расспрашивал Чанбина о семье. Когда Минхо подошел ближе, лицо Джисона озарилось такой искренней, неприкрытой радостью, что у Лино на секунду сбилось дыхание. Этот парень смотрел на него так, будто Минхо был единственным стабильным объектом в его плывущем мире. — Я знал, что ты придешь! — воскликнул Хан, подавшись вперед. — Я просто… я был уверен. Но мне как раз сейчас выходить. Подожди здесь, ладно? Минхо с глубоким сомнением проследил за тем, как парень, ощутимо пошатываясь, направляется к небольшой сцене. — Как вы вообще это допустили? — Лино бросил хмурый взгляд на Сынмина, — Он же едва на ногах стоит. — Я сам не заметил, как это вышло, — тихо ответил Сын. — Чан просил за ним присмотреть, но здесь такой поток людей… Он выглядел нормально еще полчаса назад. — Сынмин тяжело вздохнул, нервно сжимая барную стойку. — Если он сейчас рухнет со сцены, Чан мне голову открутит. Но Джисон преобразился, стоило ему взять микрофон и почувствовать свет софитов, как его движения стали четче, а взгляд — осмысленным. Он пел новую песню, и Минхо, хоть и пытался сохранять скептичное выражение лица, чувствовал, как внутри всё вибрирует. В каждом слове, в каждой интонации сквозит подтекст. Это не было дешевым признанием в любви, нет. Это была песня о моменте, о случайной встрече. Взгляды, которые Хан бросал на Минхо сквозь полумрак зала, были тяжелыми и прямыми. Он пел для толпы, но пел ему. Когда выступление закончилось под рев одобрения, Хан вернулся к стойке, тяжело дыша и вытирая пот со лба ладонью. — Ну как? — спросил он, заглядывая в глаза Минхо в ожидании вердикта. В этом взгляде снова проступил тот самый «маленький мальчик» из магазина. — Хорошо поёшь, — холодно отозвался Лино, хотя пальцы, сжимающие бокал виски, едва заметно подрагивали. Джисон лишь тихо рассмеялся, ничуть не обидевшись. Он был слишком пьян и слишком доволен тем, что Минхо здесь. Хан чуть подался вперед, перехватывая взгляд старшего, и указал на свою одежду. — Кстати, хён... Ты заметил? — Хан лукаво прищурился, указывая на свою одежду. — Я сегодня в том, что ты выбрал для меня в магазине. Лино невольно дернул плечом, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Перед глазами на секунду вспыхнул полумрак тесной примерочной: золотистая кожа, открытая линия позвоночника и то, как его собственные пальцы дрожали, когда он пытался справиться с заклинившим замком. — Я помню, — коротко бросил он, стараясь сохранить ледяной тон. Чтобы унять это странное напряжение в груди и прогнать нахлынувшие воспоминания, Лино заказал вторую порцию виски. Пока он перебрасывался парой слов с Чанбином, Хан вдруг резко сорвался с места. — Здесь отличный бит! Пойдем танцевать! Минхо проводил его тяжелым взглядом. Джисон вклинился в самую гущу толпы. Он танцевал слабо, порой невпопад, его движения были рваными и чересчур свободными. Вокруг него тут же, словно хищники, почувствовавшие добычу, образовалось плотное кольцо из девушек.  Они нелепо терлись, пытались прикоснуться к рукам, шептали что-то на ухо, пользуясь его нетрезвым состоянием. Хан не отталкивал их — он просто продолжал двигаться в своем ритме, пока его взгляд, наконец, снова не нашел Минхо. Лино сидел у стойки, вцепившись пальцами в край дерева так, что побелели костяшки. Его маска спокойствия все таки треснула. Зрительный контакт длился вечность. Музыка била по ушам, а внутри Минхо закипала первобытная, темная ярость. Он всё еще чувствовал на губах привкус той песни, которую Джисон только что пел, глядя ему прямо в глаза. Его выворачивало наизнанку от этого контраста. Еще неделю назад Джисон был дерзким принцем в VIP-ложе, а сегодня он вдруг стал пугающе беззащитный. Минхо казалось, что сотни чужих глаз бесцеремонно касаются того, что должно было остаться только в тишине его квартиры. Видеть Хана таким «своим» и при этом доступным для всех вокруг было невыносимо. Но когда одна из девиц притерлась почти вплотную, перехватывая взгляд младшего, внутри Минхо что-то окончательно оборвалось. — Я его забираю, — рыкнул Минхо в сторону опешивших Сынмина и Чанбина, даже не оглядываясь. Он поставил стакан и быстрым, целеустремленным шагом направился в самую гущу толпы. Девушки даже не успели понять, что произошло, когда Минхо бесцеремонно, плечом расталкивая людей, вклинился в круг. Он мертвой хваткой вцепился в запястье Хана, прерывая его танец. Джисон вздрогнул, но, увидев Лино, лишь расплылся в глупой, довольной улыбке. — Уходим, — бросил Минхо, и, не дожидаясь ответа, потащил Хана за собой к выходу. Он вытащил его на прохладную ночную улицу, где шум бара превратился в глухое эхо. Минхо вытолкнул Джисона через тяжелую дверь запасного выхода. Прохладный ночной воздух тут же ударил в лицо, немного проясняя мысли, но не усмиряя ту ярость, что все еще бурлила в венах. Здесь, на пустой улице, шум бара превратился в низкий, едва уловимый гул. Лино резко остановился и развернулся, все еще не выпуская запястье Хана. — Вы не умеете пить, Ваше величество, — процедил он сквозь зубы. Джисон, вместо того чтобы обидеться или попытаться оправдаться, просто качнулся вперед, едва не впечатываясь в грудь Минхо. Он смотрел снизу вверх — затуманенным, ненормально блестящим взглядом, а на губах все еще блуждала та самая глупая улыбка. — Зато ты… ты очень красиво злишься, — пробормотал Хан. — Прекрати нести чушь, — Минхо раздраженно выдохнул, чувствуя, как злость начинает смешиваться с какой-то изматывающей усталостью. — Говори адрес. Где ты живешь? Хан вдруг стал серьезным. Он смешно нахмурился и мотнул головой. — Не скажу. — Джисон, не зли меня еще сильнее. Ты в стельку пьян. Я не оставлю тебя здесь и не засуну обратно в толпу этих девиц, чтобы они растащили тебя на сувениры. Адрес. Живо. Мне нужно отвезти тебя домой. — Ты поедешь со мной? — Хан удивленно поднял брови.  Минхо замер. Он посмотрел на Хана, на его растрепанные волосы, на ту самую одежду из своего магазина, которая теперь была измята после этих "танцев".  — Конечно, — тихо, сказал он. — Ты выглядишь так, как будто сам даже из такси не вылезешь.  Хан прищурился, словно проверяя его слова на прочность. И видимо убедившись, что Минхо не врет, он наконец выдохнул название хорошего жилого комплекса в центре. Такси приехало быстро. Минхо практически затащил Джисона на заднее сиденье, надеясь, что водитель не знает как выглядит человек, чья песня сейчас играет у него в салоне. Поездка, которой Лино так опасался, оказалась неожиданно спокойной. Как только машина тронулась, вся энергия Хана куда-то испарилась. Он не пытался спорить или петь. Он просто медленно опустился на бок, укладывая голову на колени Минхо. Лино вздрогнул от этой внезапной близости, но не оттолкнул. Хан по-хозяйски устроил руку рядом, на его бедре, чуть выше колена. Его пальцы начали совершать ленивые, хаотичные движения — он словно вырисовывал на ткани брюк какие-то невидимые узоры, понятные только ему одному. На удивление, это не раздражало. Напротив, мерное движение машины и тяжесть головы Хана на коленях странным образом успокаивали Минхо. Вся та ядовитая атмосфера, что душила его в баре, сменилась странным чувством умиротворения. Джисон больше не был объектом всеобщего внимания. Он не был «Ханом» с билборда. Сейчас он был просто парнем, который мирно сопел у него на коленях, доверчиво прижимаясь к его ногам. Минхо смотрел в окно на мелькающие огни ночного Сеула, и его рука сама собой, словно живя отдельной жизнью, опустилась на макушку младшего. Так, в этой странной, почти интимной тишине, они и доехали до нужного дома.