У меня на тебя особые планы

Родиться сгоревшим дотла

За стенами этой тюрьмы Взлетать, когда все Непрерывно сбивает ко дну

Там, где ты меня ждешь, не имеет значения слово Оттого мне так просто смотреть на тебя в тишине Там, где ты меня ждешь, куда я возвращаюсь снова Где так просто стоять на краю, просыпаясь во сне

(Магелланово облако - Просыпаясь во сне)

В хосписе было светло, чисто, в коридоре даже стояли огромные растения, как в какой-то ботанической галерее, но Антон прекрасно чувствовал, что все пропитано смертью. Чувак, который его встретил, прекрасно вписывался в обстановку. Его звали Марк, и он был явно фриком, разве что на лбу татуировки не хватало, но и без этого выглядел нефором-переростком. Причем, злобным. По крайней мере встретил он Антона таким же подозрительным взглядом в ответ. - Что, не нравится? – Оскалился Марк. - Не нравится что? – Осторожно переспросил Антон. - Да у тебя на лице написано, что всё не нравится. Антон сделал лицо по-проще и даже улыбнулся. Не специально, по привычке, как непроизвольная реакция на чужое недовольство. Раньше его улыбка действовала на всех завораживающе, особенно на оперов, он мог изобразить ее на лице в любой ситуации. Даже если было очень больно, иногда от этого банально зависело выживание. А от въевшихся на подкорку привычек избавиться очень сложно. Марк явно оценил, потому что вздохнул и покачал головой: - Да уж, Катя не преувеличивала, когда расхваливала твою сущность. - Она и твоих расхваливала. - Чудесно, значит, подружимся. Антон покосился на протянутую ему руку, на каждом пальце были невидимые следы от колец. Обычные люди ничего не заметят, но в кольцах могли быть амулеты, ловушки, обманки. Не хотелось верить первому встречному, тем более в таком месте, пропитанном смертью. - Знаешь, - уклонился он от рукопожатия, - прежде чем «дружить»… Ты ведь здесь не просто так работаешь? Марк убрал руку в карман. - Конечно. Просто так в таких местах никто не работает. А почему спрашиваешь? - Хочу убедиться, что твои методы и принципы работы отличаются от того, с чем я привык иметь дело. Марк вдруг впервые улыбнулся в ответ, отчего даже обстановка перестала казаться слишком давящей. Антон будто физически почувствовал облегчение. Он отстраненно представил, каким жутким этот парень мог бы стать, разозлившись всерьез, и его передернуло. Возможно, он высказался слишком открыто. Но Антон после побега из НИИ вообще не собирался ни с чем таким связываться. Он хотел жить обычной жизнью… Наивно, конечно. - А я здесь как раз для того и сижу, чтобы люди помирали спокойно и радостно, - сказал Марк. – И чтобы их перед смертью никто не использовал. Знаешь, сколько сюда ходит таких вот волонтеров? Помогают паллиативным больным, заодно заключают на них договора, чтобы те питали их тени после смерти… - Я не хочу знать, - перебил Антон. Он слишком ярко все это видел – сквозь стены и двери, и уже тысячу раз пожалел, что пришел. Позволил себя уговорить странной девушке с длинной косой, она сказала, что Антон и сам не подозревает, на что способен. Что если он ищет, чем заняться, то может попробовать… Она много чего говорила. Что таким образом можно исцелять даже болезни. Люди заболевают, когда в своем подсознании попадают в лабиринт из шаблонов, чем сложнее болезнь и тяжелее травма, тем глубже увязает часть света сознания на иной стороне… Ему просто было интересно попробовать, ему, и правда, хотелось найти себе что-то вроде работы. Нельзя же, как в детстве, зависеть только от счастливых случайностей Матвея? Когда-то у него была нормальная жизнь, он на кого-то учился, у него могла быть профессия, круг общения… но сейчас у него не было ничего. Только внедренная в него насильно мощная сущность и Матвей. Он Матвею даже не сказал о разговоре со встреченной в ту ночь в подвале НИИ девушкой. Хотел сначала попробовать сам. Чтобы тот не вздумал ему как-то помочь. Рядом с Матвеем никогда нельзя быть уверенным, что все происходит наилучшим образом само собой, а не из-за его незаметного вмешательства. Нет уж, вот если у Антона что-то получится, тогда скажет! И точно будет уверен, что сделал все сам! - Просто покажи, чем я могу помочь? – Сказал он Марку. Марк протянул ему белый халат и перестал улыбаться. Антону не нужно было читать мысли, чтобы понять, что он не ждет ничего хорошего. Как будто встречает его тоже только по просьбе этой Кати, которой невозможно отказать. Он проводил его в палату, и перед самым входом Антон все-таки спросил: - Ты не веришь, что у меня что-то получится? Или ты… этого не хочешь? Возможно, он попал в точку, потому что в глазах Марка на мгновение мелькнуло что-то резкое, темное, но он только пристально посмотрел в ответ перед тем, как открыть дверь. - Я знаю, что это бесполезно. – Потом как будто через силу улыбнулся. – Но ты все равно посмотри. А то Катя потом сожрет нас обоих. Антон вошел и почти сразу замер от удивления. В палате на кровати кто-то лежал, а рядом стоял Марк. Только уже без халата, просто в футболке, сложив руки на груди, он с интересом разглядывал его в ответ. - Привет еще раз, - вышел из ступора Антон. – Вы близнецы? Или… - Это - мой дубль, - сказал Марк за его спиной. – Не думал, что ты сможешь его увидеть. Я вот не вижу. - А дубль – это что? Не настоящий? - Да, остаточная иллюзия, не обращай внимания, - сказал Марк. «Дубль» только усмехнулся. - Врет, ты же сам видишь, - сказал он Антону. Потом протянул руку ладонью вверх. - Но можешь сам проверить. Антон покосился на его руку, но трогать не стал. Хотя на вид дубль Марка казался гораздо приятнее и безобиднее того, что стоял за спиной. - Ты же из НИИ? – Спросил дубль. – Разве у вас там не занимаются созданием дублей? - Я был там против своей воли, - ответил Антон. – Меня использовали, а не обучали. - А-а, точно, - протянул дубль. – Теперь я вспомнил. Лисик хотел поймать твоего инкуба, но у него не получилось. Антон всмотрелся в лицо человека на кровати. Он не знал ни его, ни этого дубля, и понятия не имел, о чем он говорит. Но решил не переспрашивать, вместо этого спросил про парня на кровати. - Что с ним? Он что, не может проснуться? Как его зовут? - Олесь иногда встает, - сказал Марк. – Не приходя в сознание. Но все реже, скоро перестанет. Дубль забирает у него слишком много сил. - Неправда! - вставил дубль. – То есть… не я это устроил. Спроси лучше у него, - он указал на Марка, - зачем он прыгнул с моста. Антон обернулся: - Зачем ты прыгнул с моста? - Я сказал, не слушай иллюзию! - Я не иллюзия! - Я должен был избавиться от того, что мне мешало! - Он врет не только себе, но и тебе! И Марк и дубль начали одновременно кричать, но Антон уже не слушал. Он закрыл глаза, пытаясь пробраться через слои снов, ища в них сознание спящего. Он помнил слова девушки про лабиринты, но его путь скорее был похож на тягучее прелое болото в темноте и тумане. Он доверился чутью своей сущности, инкуб отличал малейшие оттенки эмоций, вел его сквозь густую мглу мимо мостов со странными летающими тварями, похожими на плоские треугольные формы, мимо перекрестия железнодорожных путей у моря, мимо огромного промышленного здания, где лифты движутся во всех направлениях. Еще дальше вглубь, на север, где недалеко от парка, знакомого каждому с детства, стоял старый трехэтажный квартирный дом, больше смахивающий на барак. По деревянной лестнице в замусоленную квартиру в комнату с разбросанными игрушками, там под столом кто-то прятался. Шторы были задернуты, Антон еле разглядел в сумраке человека, забившегося в темный угол. И только потом понял, почему – тьма под столом была осязаема, она облепила его коконом, плотно, словно смолой залепив глаза, впаяв в липкую черноту под столом. Разве что сквозь черную жижу сияло что-то на груди, но едва заметно. - Олесь? – Позвал Антон. Ему никто не ответил. Он даже не понял, услышал ли тот его. Возможно, слегка шевельнулся, как будто вдохнув немного воздуха. Или только показалось. Дотрагиваться до него не хотелось. Словно тронешь, и зараза распространиться по телу, как ядовитая слизь, плесенью пустит споры в легкие и сквозь кожу. Антону даже почудился запах разложения. Не от тьмы под столом, а откуда-то еще. Он оглянулся вокруг, поморщившись, увидел припыленную стопку фотографий на комоде с вязаной крючком салфеткой. На всех фото была комната в хосписе, точно такая, в которой он был в реальности. Только светловолосый парень выглядел на кровати иначе – истощенный, больной, он открывал беззубый рот с трескающимися губами в бессильной попытке что-то сказать, тянул руки с синими ранами на предплечьях. Он двигался на картинках, вызывая смесь жалости и отвращения. Антон бросил фото и вышел из чужого дома, напоследок посмотрев на человека под столом, захваченного липкой черной жижей. Открыл глаза, оглядываясь на Марка. В палате ничего не изменилось, только дубль теперь сидел на кровати и гладил по волосам спящего. - Кто из вас может пойти со мной? – Спросил Антон, не глядя ни на одного из Марков. Дубль сжал губы, отвернувшись. - Почему ты спрашиваешь «нас»? Я тут один и в Навь могу попасть тоже только я. – ответил Марк. - Я понятия не имею, что ты называешь Навью, - сказал Антон. – Я нашел его в каком-то сне. - Сон – это кино индивидуальное, игры подсознания, а Навь – мир, общий для всех. - Как скажешь, - равнодушно ответил Антон. - Твой друг где-то там залип в черной штуке и не отзывается. Лучше, если его позовет тот, кого он знает. - Хорошо, - вздохнул Марк. – Веди. - Ага, удачи, - хмыкнул дубль. – Он отзовется только на голос того, кто его любит. - Правда? – Удивился Антон. – Хочешь сказать, что из вас двоих любит только один? - Не слушай его! – Марк схватил Антона за плечо, но он смахнул его руку, вставая. - А ты спроси его в мире сна! – Дубль тоже встал. – Спроси про мост! Он не вернет Леся, иначе сдохнет сам! Поэтому и тянет до последнего, поэтому и не собирается его возвращать! Настоящий Марк на этот раз толкнул Антона так, что он не устоял на ногах и провалился куда-то вниз. Снова сквозь мглу и туман, на этот раз дорога шла через лес со скрюченными черными деревьями. Их ветви извивались, как щупальца осьминога, пытаясь схватить, отравить испарениями тлена… - Какого хрена ты меня толкнул?! – Антон обернулся, собираясь дать отпор. Марк выглядел иначе, его бы напугало, если бы Антон не знал, как выглядят люди, обладающие силой. Из глаз без радужки и белков сочилась тьма, как проглядывающая космическая бездна. - Что вообще происходит?! Разве дубль – это не твоя копия? Ты же его создал? - Ты вел меня к Олесю? Вот и веди! - А зачем? Твой дубль сказал, что ты сам не хочешь его вытаскивать! Теперь Марк словно увеличивался, превращаясь в какое-то насекомоподобное существо. Тварь внутри Антона жадно скалилась, желая помериться силой. Подчинить, уничтожить, покорить другую сущность… Антон усмирил накативший гнев, достаточно было вспомнить образ Саши и его ледяное спокойствие, похожее на непробиваемую защитную стену. - Спрячь своих тварей, я видел вещи и пострашнее, - сказал он Марку. – Ты, блять, хочешь помочь своему другу или нет?! - Я не смогу, - хрипло и жутковато донеслось от существа. – Я… заключил слишком много контрактов... У меня не получается... Тварь трансформировалась, меняя форму конечностей и своего размера, как будто в нем боролись несколько видов. Антон увернулся от саблевидной кожистой штуки с суставами и острой щетиной, потом поймал ее рукой в новом замахе. Чтобы войти в чужую суть и забрать силы, инкуб соблазняет, обещая удовольствие, это похоже на игру. Здесь он ничего не обещал, кроме возможности все изменить, просто посмотреть, что будет, если попробовать. Вернуться туда, откуда все началось. Не с тем парнем, который увяз в черной липкой иллюзии, высасывающей все силы и гасящей свет его сознания, а с Марком, который почему-то остается рядом. - Что случилось на мосту? – Потребовал Антон, сам не узнавая свой голос. Насекомоподобное существо перестало дребезжать, снова уменьшаясь и медленно становясь Марком. - Это случилось гораздо раньше.