У меня на тебя особые планы

Однажды в хосписе он увидел помирающего торчка, гниющего заживо. На нем уже живого места не было, только трясло от ломки без сильных обезболов. Вдобавок шел сепсис, раны не заживали, совсем недолго оставалось. Вокруг таких пациентов всегда много желающих собрать последние «сливки» с чужого страдания, они притягивают к себе стервятников, как магнитом, источая сладкий аромат тлена. Но Марка удивило другое – он видел, что там, в глубине, был совсем другой человек. Как будто он дошел до такого состояния не из своего выбора, а по нелепой случайности, ему не хватило всего капли чего-то важного. Не хватило всего одного слова, сказанного вовремя, и оно все бы изменило. Марк не был жалостливым, и это было не сострадание. Скорее, досада, что он не встретил этого парня раньше. До того, как тот опустился настолько, что уже не приходил в сознание, превратившись в агонизирующий полуживой труп. Потому что он не дал бы ему сделать с собой такое. Марку видел красоту, когда встречал ее, не только в потусторонних сущностях, которых все пугались, но и в людях, которые могли вызвать презрение. И этот человек был прекрасен, про себя Марк даже называл его ангелом. От которого почти ничего не осталось. А еще у него была сила. Настолько мощная, что никто из хищных тварей, желающих поживиться, не мог этого сделать. Ни в хосписе, где его мог защитить Марк, ни там, где он «жил» раньше. Он помирал исключительно самостоятельно, но и помочь ему было невозможно. Марк пытался, хотя прекрасно знал последствия таких вмешательств. И что тогда он ничем не будет отличаться от «стервятников», охотников за чужой болью, потому что точно также воспользуется умирающим. Но не ради боли, а просто потому, что не может не попробовать спасти. Причинять добро без спросу настолько же тухлая затея, только потратишь силы зря… Но у него не получилось даже это. Потому что та сила, которая защищала его «ангела», его же и убивала, и спасти себя он мог только сам. Он все еще мог все исправить, если бы захотел. Ни Марк, ни кто-либо еще не помогут, только сам. Если захочет, если увидит смысл все изменить. Марк видел того, другого человека, которым станет Олесь, если захочет. И нашел лазейку… нашел способ обойти защиту, наплевав на последствия. Он не может помочь прямо, упираясь в темную стену, но рисковать никто не запретит. Марк нашептал ему обещание. Привязал себя к человеку, который выживет благодаря ему. Обещая дать ему ту малость, ради которой он захочет вернуться в прошлое и изменить свою жизнь. «Я буду рядом» И «я буду тебя любить, Лесик» «Я найду тебя и верну долг. Но сейчас ты спасешь себя. Сделай это ради меня. Я отплачу.» И на следующий день вместо трупа или умирающего торчка была только пустая кровать. О нем даже записей в журналах не сохранилось, только смутный образ в памяти, как после тающего со временем сна. Марк проснулся и не мог понять, было это на самом деле, или только показалось? Никто из персонала не помнил умирающего наркомана, потому что он никогда не появлялся в хосписе. Марк начал искать Олеся, теперь его вело обещание, нить, которую он сплел сам, потому что не мог иначе. За помощь, так же, как и за причиненный вред, нужно платить рано или поздно, законы одинаковые для всех. Нельзя уничтожить кого-то без расплаты, нельзя спасти другого любовью, пообещав ее в кредит. Марк столько раз играл с тварями Нави, занимался с ними любовью, получал от них помощь и знания, что уже не мог так просто распоряжаться своими чувствами. Обещание и чувства вызвали возмущение остальных тварей, которые не хотели делиться вниманием с каким-то человеком. У Марка были обязательства, он обманул своих «питомцев», они взбунтовались в ответ. Поэтому впридачу к симпатии и нежности, которую вызвал в нем Олесь, он получил неконтролируемую злобу и жажду обладать. Как побочная реакция. Такие истории были не редкость в их сообществе, спецэффекты после походов по Нави могли быть самыми невероятными, это было не проблемой. Как учила магэсса – не можешь справиться с чем-то напрямую, иди в обход. Марк нашел хитрость, чит-код в своей персональной побочки: эмоцию нельзя просто так задушить, но можно трансформировать в нечто похожее. Агрессию проще всего изменить в страсть, жажду – в вожделение, и вот он уже не просто хочет разорвать кого-то на части, а может подарить удовольствие, если объект не будет сопротивляться, а расслабится и кайфанет в ответ. Техника прекрасно со всеми работала, и в Нави и в реальности. Но при встрече с тем, ради кого все было задумано, все пошло прахом. Не просто иначе, а самым худшим вариантом из возможных – Олесь его с первой встречи боялся, ненавидел, избегал, и терпел только из интереса к знаниям от Мегеры. Марк не мог контролировать себя рядом с ним, самое безобидное, как могли проявляться его твари, это подъебки и шутки, и спасибо Кассандре, которая вовремя могла спасти ситуацию. А время не стояло на месте, Марк не мог выполнить обещание. То, что убивало Олеся, всего лишь дало отсрочку, только теперь к ней прилагались проценты. И Марк снова придумал хитрость – он решил создать дубля, частично. Без побочных эффектов, только с любовью. Что бы ни случилось с ним, будет то, что останется у Олеся. Выполнит обещание. Будет любить его всегда. Покажет, что его есть за что любить, даже если он сам этого не видит… Покажет то, каким Марк увидел его на самом деле, каким он мог бы стать, если бы позволил себе. Дубль получился слабым, но этого было достаточно. Марк все равно раньше никогда такого не делал, слишком много сил требуется, чтобы создать себе тело внимания в реальности. Даже в Нави это сложно. А потом они вышли на мост, и вместо похода за грань Марк решил обмануть своего стража. Он мог бы избавиться от помехи, снова обхитрить своих тварей, сбросить их в водоворот забвения под мостом. Все равно потребуется жертва, все равно они никогда не дадут ему возможность быть с Олесем. Он подстраховался дублем, но этого слишком мало. Еще одна отсрочка, а не обещанная любовь. Но в самый последний момент не выдержал. Капля сомнения, и одного мгновения колебания хватило, страж решил за него. Марк не смог отказаться от себя, от своих тварей, от того, что получил в Нави за столько лет… Все равно что сжечь дом со всеми чудесами и сказками, которые наполняли тебя с детства. На самом краю он испугался, что, став кем-то другим, не сможет отдать то, что обещал. И сорвался вниз. А потом, вернувшись, нашел Олеся за той же стеной своей черной силы, в которой он задыхался, но теперь заперев там себя добровольно вместе с его дублем. Марк не мог сломать иллюзию, и не хотел. Потому что тогда все вернется обратно – Олесь будет ненавидеть его и бояться, или будет ненавидеть и снова уничтожать себя, или все сразу. А с дублем… в каком-то смысле Олесь был счастлив. Да, временно, да, не с ним, но Марк и не рассчитывал, что тот ангелок ответит ему взаимностью. Он хотел его спасти, а не заполучить. - На мосту я пытался избавиться от своих тварей, - сказал Марк. Антон усмехнулся: - Поэтому они такие злобные? – Потом пожал плечами. – Успокой их как-нибудь. Я, конечно, не спец, но если ты хочешь вернуть Олеся, то можешь пообещать, что им это тоже понравится. - И все? – Марк покачал головой. – Когда я делал это прошлый раз, его это сильно пугало. Я… терял контроль, а Лесь ненавидел меня еще больше. - Ну и что? Я бы пробовал столько раз, на сколько хватит сил. Зачем отступать? Чтобы смотреть, как тот, что тебе дорог, гаснет на глазах? Я бы никогда… не отступил. Антон замолчал, вдруг отвернувшись. - И как ты только в НИИ попал такой смелый? – Удивился Марк беззлобно. – Хочу посмотреть, что ты устроишь, когда туда вернешься. - Я не вернусь. Антона даже передернуло от отвращения. Как такое вообще в голову могло прийти?! - Да неужели? Я еще не видел никого, кто ушел бы оттуда насовсем. - А я такого видел. - Значит, он тоже вернется. Антон мысленно снова обратился к образу невозмутимого ледяного спокойствия инквизитора и решил не вестись на провокацию. После общения с Матвеем это было легко. Антона теперь мало кто мог вывести из себя. Равных его персональному «гуру» в выбешивании все равно не было. - Вот тогда и посмотрим, - легко ответил он. – Лично к тебе приду, когда захочу туда вернуться. А сейчас иди вытаскивай своего Олеся. Антон в отместку за тот толчок в палате, с силой пихнул его в плечо, перенося сквозь слои тумана в старый дом и квартиру на втором этаже. Там было тихо и мрачно, и в серое окно словно навсегда застыло в зимних сумерках. Но теперь хотя бы шторы были раскрыты – вмешательство инкуба оставило временную брешь в защите. Черная смолянистая слизь покрывала лицо Олеся, которое он прятал ладонями. Марк сделал к нему шаг, но смола закипела перед ним пузырями, не пуская дальше. - Олесь! – Позвал он. Потом неуверенно обернулся на Антона. Тот кивнул в сторону стола: - А твой дубль его по-другому звал. Он его прячет на шее, видишь? Верни своего дубля, вытащи наружу, а потом… - Что? - Закрепи эффект. - Как? Антон отвел глаза, не зная, как подобрать слова. - Слушай, Марк, разберешься сам! Мне тут делать больше нечего. Сделай так, чтобы реальность ему понравилась больше… не знаю. Подключи своих питомцев… - Ну да, какого еще совета ждать от инкуба, - бросил Марк с усмешкой, но уже в пустоту. Он с тревогой оглянулся и подполз ближе к Олесю. Наступая на разъедающую кислотой жижу, дотянулся рукой до покрытой черной слизью груди, туда, где под футболкой едва светилось спрятанное от всех стражей кольцо. Кожа зашипела от ожогов, жижа разъедала ткань, прилипала к пальцам, чернотой поднималась по рукам Марка. - Лисик? Пойдем со мной? Пожалуйста… Тот замотал головой, скрывая руками свет на груди. Он не хотел отдавать последнее, что у него осталось. Он не хотел покидать это место, где его никто никогда бы не нашел, ни стражи, ни тем более Марк, не хотел убирать свой черный кокон, в котором так тепло и уютно… Но голос был таким знакомым, в нем звучала боль и надежда, Олесь только на мгновение открыл глаза, чтобы посмотреть напоследок… и отшатнуться в ужасе. Расползающаяся чернота обволакивала Марка, сжигала живьем с черным клубящимся дымом, а он все равно сидел и ждал его решения. Олесь сдернул с шеи кольцо, надеясь успеть его вернуть. В этот момент даже потерять его казалось не таким страшным, как смотреть на то, как его собственная тьма убивает того, кого он любил. Марк уже не чувствовал руку, на которой лежал Олесь, но ему было плевать. Хотя он знал случай, когда парню пришлось ампутировать руку до плеча после ночи в обнимку с невестой. Он его понимал. Когда еще так спокойно полежишь, зная, что дальше может произойти все, что угодно? Олесь снова будет его ненавидеть? Огрызаться, прогонять, или в лучшем случае вырубится от ужаса, когда узнает, где и как жил последние полгода? Он вздохнул, и от этого движения Олесь тоже медленно потянулся, потом провел ладонью по его груди. - Который час? – Спросил он хрипло, не открывая глаз. - Четыре, - Марк бросил взгляд на часы над дверью. - Четыре чего? Такое чувство, что я полгода спал… - Да неужели? - хмыкнул Марк. - Чушь такая снилась, не поверишь, - сонно продолжил Олесь. Марк хотел сказать, что даже не сомневается, но не успел, Олесь вдруг забрался на него и стал целовать. Сначала засосал шею, потом поднялся к губам, причем делал это так активно и горячо, словно иначе себе пробуждение в любое время суток никак не мог представить. Слов или подкола на это не нашлось, Марк только на мгновение завис от неожиданности, но потом с едва заметным стоном ответил. Нужно было остановиться. Как он всегда останавливался эти полгода, когда Олесь путал его со своей иллюзией. Он его потом возненавидит, но… Дубля больше не было. Точнее, он вернул себе свою вложенную энергию, теперь Олесь не мог его ни с кем спутать. Потому что теперь видел только настоящий мир, а не свою шизу. - Ты понимаешь, что я не смогу остановиться? – спросил Марк. Олесь поднял голову, всматриваясь в его лицо, потом улыбнулся незнакомой предвкушающей улыбкой, облизнул покрасневшие губы. - Я как бы этого и добиваюсь. Марк улыбнулся в ответ и его твари хищно оскалились вместе с ним. - Потом не жалуйся, - предупредил он. Возможно, прозвучало угрозой, потому что в глубине глаз Олеся мелькнуло первое недоумение. Но он даже подразнить своим «посмотрим!» не успел. Марк сбросил его с себя, перевернувшись на узкой скрипучей кровати, быстро и ловко стащил с него шорты вместе с боксерами. Олесь хотел привстать на локтях, чтобы оглянуться, он не узнал ни кровать, ни обстановку, но Марк не дал ему этого сделать, опускаясь на его спину, придавливая собой к жесткому больничному матрасу. Он не хотел быть грубым или резким, не хотел пугать и показаться жестоким… И надеялся, что Олесь не передумает. Потому что он уже не остановился бы, на самом деле. Не после того, как вдохнул полные легкие аромата его кудряшек у шеи. Потом опустился ниже, целуя вдоль позвоночника. Олесь напрягся, когда Марк облизал копчик, залез языком между ягодиц. Дубль был всего лишь копией его нежности. Дубль бы такого не сделал, Марк считал, что нежной может быть только скромность. А он сжал пальцами мышцы полупопиц, раздвигая, чтобы смачно залезть туда языком. Олесь вздрогнул, выругался, хотел вылезти из под него. В ответ на попытку Марк сжал его кисти, оттягивая назад и не дал сжать ягодицы. Провел языком еще ниже, заставив чуть приподнять зад, слюны было много, как будто он проголодался и хотел его сожрать. Изнутри. Олесь уткнулся носом в подушку, сдаваясь и сгорая от стыда. Марк чувствовал его жар, его изменившийся запах, сразу стал нежнее. Отпустил руки, пролез пальцами вниз под животом, лаская член. Едва сдерживался, чтобы не навалиться и не вставить вот так, без подготовки, чтобы снова почувствовать сопротивление, сломить его… Но твари слушались его и не спешили. Пока Олесь не понял, кто его собирается трахнуть, у Марка была фора, он мог справиться со своими тварями. Нужно было успеть его подготовить, он залез языком, потом большим пальцем, потянул дырку вниз. - Ссука… - глухо, сквозь подушку в зубах, сказал Олесь. Марк усмехнулся, продолжив. Провел ладонями по бедрам, разводя их еще шире, потом поднялся выше, горячо поднимаясь по спине. Он знал точки на теле, которые могут расслабить определенные мышцы, а могут напрячь. Или вызвать мучительный нетерпеливый зуд. Олесь уже загнанно дышал под ним, не зная, чего ожидать. Марк хотел, чтобы он расслабился, но не мог сдержать силу нажатия, мышцы под пальцами таяли, словно воск. Головкой только слегка провел от яичек вверх, едва прикасаясь. Олесь подался навстречу, нетерпеливо, открыто, Марк склонился к его шее, целуя под ухом. Потом все же одним движением мучительно медленно вставил. Так сладко, что захотелось укусить, чтобы разбавить вкус солью. Он облизнул его до подбородка. Олесь повернул к нему влажное лицо, Марк провел языком по шее, и только в этот момент встретил его ошалелый взгляд. Олесь увидел его язык, такой, каким он был в сумерках – ярко-красный, длинный, слишком длинный и острый для обычного. Только таким языком можно достать везде, сочно наполняя слюной, попробовать вкус и аромат скрытой кожи. Марк оскалился на его испуг и вставил резче, не дал ему дернуться под собой. Затем накрыл его рот, глотая чужой стон – может быть удовольствия, или ужаса, уже не важно. Ему это не поможет. Олесь мог и задохнуться от его слишком глубокого поцелуя, но Марк знал, физически ощущал, когда стоило дать сделать вдох, доведя до грани паники. Потому что именно тогда тело реагировало острее, Олесь пытался сжаться, беспомощно притираясь к простыне. Марк взял его кудри в кулак, оттянув голову, провел языком по кадыку. - Ты… что ты… Успел выдохнуть Олесь, прежде чем снова вздрогнуть под ним. Вставлять стало легче, и Марк стал двигаться плавнее. Он видел выступившие слезы, взгляд Олеся стал почти отчаянным, прожигающим. - Кто ты? – беззвучно по губам прочитал Марк. Его это разозлило, отчего стоны Олеся стали еще резче, и он ткнул его обратно в подушку. - Я предупреждал, Лесик, - ответил он. Потом смог чуть сбавить темп, вытер пот со лба. - Не надо бояться. Не бойся меня... Пожалуйста. Он пролез к его члену зажатому у простыни, уже влажному, горячему, почти нежно обхватил ладонью. Еще нежнее поцеловал в шею под влажными волосами, он чувствовал дрожь, по дыханию знал, что Олесь уже на грани. Не смотря на ужас, на страх, он все равно сдался под ним, ему нравится. Он бы даже не возбудился, если бы все еще боялся на самом деле. Марк уткнулся лбом ему в холку, сильными толчками доводя до оргазма одновременно со своим. Сам кончил внутрь, специально, чтобы сперма еще ощущалась внутри после. Закрепил результат по совету инкуба... - Слезь, - глухо сказал ему Олесь. Еще раз поцеловав его в плечо, Марк сел на кровати. Олесь тут же отполз к спинке, поджав голые ноги. Он в шоке оглядывался. Хорошо хоть в палате была раковина, Марк встал, чтобы намочить полотенце. - Где я? – Спросил Олесь. - А на что похоже? Ничего не напоминает? Олесь смотрел хмуро, что выглядело забавно, учитывая горящие щеки и в целом растрепанный вид, надеть он успел только футболку. А еще запах… Слишком возбуждающий и сладкий, чтобы обращать внимания на злость в голосе. Он промолчал, и Марк подошел ближе. - Здесь мы с тобой впервые встретились. Он потянулся к нему полотенцем, чтобы вытереть, но Олесь отшатнулся. - Я не понимаю. – он смотрел по сторонам, начиная паниковать. – О чем ты говоришь? Что это за место? Потом Олесь уткнулся головой в колени, закрывая голову руками. - Это все не настоящее, это неправда, я все исправлю… Марк залез на кровать, прижимая его к себе. - Все нормально, Лесик, все хорошо. Я просто идиот, прости. Я думал, ты помнишь. Не важно. Не думай об этом, хорошо? - Не думать о чем? Не трогай меня, ты кто вообще? Ты ведь не Марк? Марк вздохнул, убирая руки. Потом медленно проговорил: - Я – Марк. Я здесь работаю. Я привел тебя с собой, чтобы не оставлять одного дома. Олесь, ты был не в себе какое-то время. - Что это за место? - Хоспис. Я видел тебя тут когда-то… я видел, как ты умирал. Олесь замотал головой: - Что? Неправда. Этого не было. Не было на самом деле! - Да, ты смог все изменить. Все хорошо. Просто я видел тебя до этого. - Ты видел? Видел меня… таким? Олесь побледнел, он оглянулся, на этот раз действительно узнавая обстановку. На улице уже светлело. Но было все еще тихо. Здесь всегда было очень тихо. Он в каком-то странном оцепенении и отчаянии уставился на Марка. - За что ты меня так ненавидишь? – Спросил он вдруг. - Я не… - Ты сделал дубля, чтобы меня за что-то наказать? Чтобы я - что? Влюбился в него? А потом ты его уничтожил? За что, Марк? Ты привел меня сюда, чтобы снова показать, каким я был? Ты для этого… трахнул меня? Чтобы снова сделать меня тем, кем я был тогда? На этот раз Марк действительно испугался. Он ожидал, что Олесь разозлится, но слова били под дых. - За что, Марк? Марк помнил свой ступор в тот раз, когда встретил Олеся в клубе, когда его накрыло приступом ужаса, а самого Марка – растерянностью и чувством вины. Сейчас было намного хуже. Нельзя было к нему лезть, нельзя было позволять себе поддаваться такому соблазну. Теперь он боялся к нему даже прикоснуться, хотя хотелось обнять и прижимать к себе, пока он не успокоится. - Почему ты не мог оставить мне хотя бы дубля?! – Почти в отчаянии спросил Олесь. - Но ведь ты сам от него отказался, - тихо ответил он. – Ты думаешь, тебе снился бред? Вспомни, что именно там произошло, Олесь. Олесь из своего бредового сна помнил только протянутую ему руку и просьбу выйти. Как сквозь туман вспомнил, что прогонял Марка, требовал, чтобы он исчез, он не имел права находиться настолько глубоко, туда никому нет доступа. Если он не уйдет, этот мир уничтожит его, потому что это мир Олеся, его убежище, его защита. «Я не уйду без тебя» - сказал Марк. «Забери дубля, если хочешь, только выйди отсюда, Лесь. Он останется с тобой вместо меня, как ты хотел. По-настоящему.» «Выйди отсюда, очнись, живи, пожалуйста. Если ты не выйдешь, все будет зря. Я все равно не смогу уйти без тебя» «Я ведь обещал, что буду тебя любить, помнишь?» - Ты мог остаться с дублем, Олесь. Он – копия меня, моих чувств, его нельзя создать из того, чего нет во мне. Разве мой дубль притворялся? Просто в нем был не весь я. А весь… я не такой, Лесь. Олесь сфокусировался на нем взглядом, словно только очнувшись. - Я ведь тебя пугаю? – Спросил Марк. Он все же опустился рядом на кровать, осторожно двигаясь ближе. - Тебе было противно? Олесь смотрел, как он наклоняется к нему, но не останавливал и не уходил. Марк боялся ошибиться, пытаясь угадать его мысли по запаху, он всегда мог уловить, как меняется настроение людей. Но сейчас не знал, чего ожидать, хотя был уже так близко, что мог уловить каждый выдох. - Тебе не понравилось? – Спросил Марк почти шепотом. Олесь уже не был таким бледным, щеки покраснели, он отвел глаза. - Не бойся меня. - Заткнись, а?! – Олесь даже усмехнулся. – Я просто уже не знаю, чему верить. Я не помню, что было настоящим, а что - нет после похода на мост. Я не помню, что делал последние полгода, проснулся в чертовой больнице, где однажды сам чуть не сдох! А ты спрашиваешь, понравился ли мне секс с чудовищем? - Да. - Это даже сексом трудно назвать, - продолжил он возмущенно, - это какая-то ебля с Веномом. Я знал, что ты маньяк без тормозов, Марк, но… - Так тебе понравилось? Олесь ответил на его пристальный взгляд, смотрел прямо в глаза на него и на всех его тварей, словно ища какой-то ответ. Как будто сомневался, стоит ли еще спрашивать, или нет. - Ты говорил там правду? – Все же задал он вопрос. - Ты действительно хотел поменяться местами с дублем, только чтобы я пришел в себя? Марк облизнул губы, его зрачки расширились, затопив радужку. Обычно после такого ничего хорошего ждать не стоило. - А ты жалеешь, что я не поменялся? – Поинтересовался Марк, и Олесь сразу пожалел, что проявил слабость и спросил об этом. - Хочешь вернуть мою ванильную копию? На этот раз Олесь действительно разозлился, попробовал его оттолкнуть, но было поздно. Марк ждал именно этого, чтобы напасть в ответ. Схватил его за руки, прижав собой к холодной стене. - Ты не оставил меня там, а я не оставлю тебя здесь, Лисик. Даже если будешь ненавидеть меня, или прогонять. Он склонился к его уху, чтобы почувствовать непроизвольную дрожь от того, как шепот щекочет шею: - Я обещал, что никогда тебя не оставлю.