Исто́ма

ㅤ— Эй, Гвинам! Чего уставился, как придурковатый? — Резкий окрик одного из парней из банды Менхвана заставил Гвинама вздрогнуть и отпрянуть от окна. ㅤОн и не заметил, как полностью погрузился в наблюдение: внизу, во дворе школы, Чонсан помогал подруге донести стопку учебников. ㅤ— Ничего, — буркнул Гвинам, спускаясь и нарочито вжимаясь в привычную сутулую позу, пряча руки глубоко в карманах. — Менхван звал? Пошли. ㅤОн поспешил перевести тему, сердце стучало с непривычной силой. В последнее время он ловил себя на этой глупой привычке все чаще — следить за тем, кого ему, по всем законам его мира, трогать не следовало. Это могло навлечь беду. И не на него самого — ему было уже всё равно, — а на того самого мальчишку, который не заслуживал ни единой капли той грязи, что липла к Гвинаму. ㅤОн пытался убедить себя, что ему нет до Чонсана никакого дела. Смешно. Нелепо до жути.

Хотя первая их встреча всплывала в памяти невольно.

ㅤ— Ублюдок… — шипел Гвинам себе под нос, бредя по темной улице какого-то закоулка. Нога со всей злости швырнула пустую жестяную банку, заставив ее с грохотом умчаться в канализационный сток. Лицо, покрытое свежими ссадинами и цветущими синяками, он прятал глубоко в капюшоне. Снова этот выродок Менхван решил, что может позволить себе лишнее. Достало. До самого горла. ㅤГвинам скрипел зубами, желая выпустить пар, разбив что-нибудь, но вокруг не было ничего подходящего. Хоть собственный язык грызи. ㅤВ нос ударил запах — густой, маслянистый, невероятно соблазнительный запах жареной курицы. Чёрт со всем. Плохое настроение можно было заесть. ㅤАромат, как проводник, привел его к небольшой, ярко освещенной забегаловке. «Курочка Чонсана». Гвинам фыркнул.

Дурацкое название.

ㅤЛадно. Он зайдет всего один раз. ㅤ— Одну порцию жареной курицы, — промямлил он, швырнув на стойку два потрепанных купюры. ㅤКапюшон все так же прикрывал побитое лицо. Чувство унижения и так грызло изнутри; не хватало еще, чтобы кто-то пялился на его разукрашенную физиономию. ㅤ— Хорошо, приготовление займет минут пятнадцать, — раздался спокойный, ровный голос кассира. Пауза. — Ой, а у вас что с рукой? ㅤГвинам инстинктивно дернул руку с рассеченными костяшками назад, спрятал ее в рукав и сделал маленький шаг назад. ㅤ— Я буду ждать заказ, — отчеканил он и зашагал к свободному столику в углу. К счастью, кроме них с этим дотошным кассиром, в заведении никого не было. ㅤЧерез положенные пятнадцать минут на столе действительно появился картонный бокс, от которого шел умопомрачительный пар. Но рядом с ним легла и небольшая аптечка. ㅤГвинам сам не понял, как это произошло. Через пару минут он уже сидел, покорно протянув руку, в то время как кассир — мальчишка-одногодка — с усердным сосредоточением очищал и обрабатывал его рваные ссадины.

Что происходит?

ㅤ— Ай-яй, как же ты так умудрился… — тихо причитал тот, наклоняясь над его рукой. ㅤГвинаму было невыносимо стыдно. Стыдно за свою уязвимость, выставленную напоказ. И еще более неловко — от осознания, что о нем заботится первый встречный. Даже его отец над ним так не кудахчет... ㅤПока мальчишка, представившийся Чонсаном, был поглощён делом, Гвинам украдкой изучал его: разрез узких, лисьих глаз. Пухлый, прикушенный от сосредоточенности нижний край губ… И руки — удивительно аккуратные и нежные для того, кто постоянно возится с горячим маслом. ㅤОн не помнил, как ушёл оттуда в тот вечер. Но пластыри, аккуратно наклеенные на его пальцы, он не снимал еще очень долго. ㅤИ каков же был леденящий ужас, когда спустя время он, вместе с остальной гнилой стаей Менхвана, по приказу этого утырка пришёл «навестить» новых друзей Сухёка, осмелившегося уйти из банды. И среди них стоял Чонсан. ㅤВо взгляде читалось лишь одно — глубочайшее разочарование.

Почему-то это напугало Гвинама.

Кто же знал, что он как наивный щенок поведется на самую обычную ласку.

ㅤ— А почему… почему ты не можешь просто уйти от них? — тихо спросил Чонсан, закрепляя конец чистого бинта на костяшках Гвинама. Его пальцы, такие же нежные, как и в прошлый раз, работали быстро и уверенно. ㅤЭтот недоумок вновь приполз сюда весь в синяках, зная что о нем позаботятся. ㅤГвинам молчал. Он не смог поднять взгляд, чтобы встретиться с теми глазами, в которых сейчас плескалась смесь надежды и детской невероятной веры в то, что всё можно исправить. Всё, что он смог сделать — это качнуть головой. ㅤНет. ㅤНет ни единого шанса уйти от Менхвана целым. ㅤЧонсан судорожно затянул узел и спрятал остатки бинта в аптечку. ㅤ— Уходи. ㅤГвинам поднял наконец глаза, и в них мелькнуло непонимание. ㅤЧонсан не шутил. ㅤГадать не пришлось. Конечно. Сухёк. ㅤОн, наверняка, уже выложил Чонсану всю подноготную — каждый грязный поступок Гвинама. ㅤИ Чонсан, осознав, с каким чудовищем он связался, принял единственное разумное решение.

Больше не пересекаться.

Хотя они и так были чужими.

ㅤГвинам вставал, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Всю свою жизнь — каждый синяк, каждое унижение, каждый сделанный по приказу шаг — он оправдывал одной целью: пробиться наверх. Забраться так высоко, чтобы быть неуязвимым. Чтобы быть тем, от кого дрожат, а не тем, кого бьют.

ㅤЧтобы больше никогда не чувствовать себя беззащитным.

ㅤОказалось, для того чтобы снова почувствовать себя голым и жалким, достаточно было чтобы он — этот тихий мальчишка с лисьими глазами — просто указал ему на дверь.

Но что он видит теперь?

ㅤТот же самый парень. Тот, в чьих глазах когда-то горела надежда и который потом вышвырнул его прочь со страхом и отвращением. ㅤТеперь этот парень стоит на его пороге — приполз на коленях, отбросив всю гордость. И в качестве последней, отчаянной валюты предлагает то самое, что Гвинам когда-то хотел больше всего, но никогда не смел требовать — себя. ㅤПо правде говоря, холодный расчет в голове Гвинама сработал мгновенно. ㅤПомочь? Конечно. У него были рычаги, связи — то, чего так отчаянно не хватало Чонсану. Он собирался кивнуть и сказать «ладно» ещё тогда, когда в калитке возникла знакомая фигура. ㅤНо кто же он такой, святой? Чтобы отказаться от оплаты, которая падает ему в руки? От секса с тем, чьё равнодушие жгло его годами, чья мимолётная доброта стала навязчивой идеей, а последующее отторжение — незаживающей раной? ㅤ— Проходи, — скомандовал Гвинам, отступая и распахивая ворота шире. Его голос звучал ровно, но в нём висела непроизнесённая угроза и тяжесть неоформленного договора.

×××

ㅤОбсудить суть проблемы решили за бокалом вина. ㅤЧонсан чувствовал, как голова ещё тяжко гудит от дешёвого пива, а желудок сжимается от тревоги, но отказываться от вина не стал. Он знал, что его здесь ждёт, и алкоголь был лишь первым шагом к стиранию границ перед главным. ㅤСама обстановка дома Гвинама повергла его в немой ступор. ㅤ Безупречная чистота, в которой, казалось, не было ни пылинки. Интерьер, собранный из дорогих, минималистичных предметов, будто сошедших со страниц архитектурного каталога. Всё здесь говорило о деньгах. В воздухе пахло кожей, полированным деревом и чем-то стерильным, словно в музее или клинике. ㅤГосподи, только бы ничего не задеть, не опрокинуть, — металась в голове навязчивая мысль. Контраст между этой вылизанной роскошью и самим Гвинамом, по-прежнему одетым в небрежную, поношенную домашнюю одежду, создавал в сознании Чонсана мучительный разрыв. Но он с усилием отмахнулся от этого диссонанса. Забивать голову ненужным мусором себе же хуже. ㅤ— Нам на второй, — прозвучало негромко. Тяжёлая ладонь Гвинама легла на его плечо, прижимая и мягко направляя вперёд. ㅤ Было забавно наблюдать, как Чонсан, осторожный и притихший, изучает каждый предмет интерьера. ㅤДорогая, теперь уже наполовину опустошённая бутылка вина отбрасывала тёмно-рубиновые блики на полированную поверхность столика. Глубокие кресла с роскошной обивкой давно впитали тепло их тел и отдавали его обратно, создавая обманчивую иллюзию уюта. Языки, развязанные алкоголем и отчаянием, безостановочно перемалывали слова — сперва робкие, затем всё более откровенные. ㅤЩёки Чонсана пылали густым, нездоровым румянцем, винный жар спутывал мысли, смешивая горечь рассказа с призрачным и опасным ощущением лёгкости. ㅤ— …Ну, вот как-то так всё и получилось, — выдохнул он, с силой откидываясь на спинку кресла, словно этот жест мог отсечь тяжесть только что выложенной истории. Больше говорить было нечего. ㅤВзгляд, неуправляемый и блуждающий, снова зацепился за интерьер: грозные массивы книжных шкафов, наполненных томами в одинаковых переплётах, идеальный, блестящий паркет, длинные, до самого пола, портьеры, наглухо отсекающие внешний мир. И в центре — огромная кровать. ㅤНеужели он спит здесь один? И зачем тогда два кресла? Для кого? ㅤ— Чонсан-а. — Голос Гвинама, низкий и спокойный, разрезал тишину. — С мужчинами у тебя опыта не было? ㅤВопрос повис в воздухе. Он был лишён намёка на игривость. Звучал как сухая констатация факта, необходимого для дела. ㅤ— А? Нет… — растерянно пробормотал Чонсан, чувствуя, как жар разливается по шее. — Я и с девушками-то… дай бог раза три всего. О чём тут говорить… ㅤОн перевёл смущённый взгляд на то место, где секунду назад сидел Гвинам, но кресло оказалось пустым. Пропал?

Искать не пришлось.

ㅤЧонсан ощутил прикосновение. Чужие, сильные руки уверенно легли на его колени и зафиксировали бёдра. Резкий и громкий в тишине комнаты звук расстёгиваемой молнии прозвучал как выстрел. ㅤ— Погоди! Гвинам, что ты… — Его протест, полный паники и смущения, был мгновенно подавлен, превратившись в сдавленный, неприлично громкий стон, когда горячее, влажное прикосновение рта обхватило его член. ㅤМир сузился до шока, переходящего в постыдную, всепоглощающую волну ощущений. Все мысли о доме, долгах, родителях и самой сделке рассыпались в прах, унесённые нахлынувшим удовольствием. ㅤКровь ударила в виски тяжелыми, глухими толчками, заглушая все, кроме нарастающего гула в ушах. От нахлынувшего возбуждения в самом низу живота закружился целый вихрь — не бабочек, а чего-то острого, жгучего и неконтролируемого. ㅤКаждая мышца напряглась, пытаясь сопротивляться и в то же время жадно отзываясь. Он чувствовал как головка члена упиралась в горячее как кипяток — нёбо. ㅤЧонсан сотрясся еще одним, более глубоким и сдавленным стоном, когда Гвинам, с низким, удовлетворенным причмокиванием заглотнул глубже. Чонсан ощущал, как его член наливается кровью, становится тяжелее и тверже во рту у того, кто держал его в полной власти. У Гвинама ведь тоже сейчас стоит? ㅤРуки, лежавшие на его бедрах, вдруг впились в кожу через тонкую ткань брюк. От такой хватки точно останутся синяки... ㅤБоль от сжатия странным образом не гасила огонь, а лишь подливала масла в костер, смешивая унижение с наслаждением. Мысль о том, чтобы оттолкнуть его, провалилась в трясину собственного предательского тела, которое лишь просило больше. Он мог лишь запрокинуть голову на мягкую спинку кресла, ощущая, как реальность расплывается в пятнах за его закрытыми веками. ㅤЯзык Гвинама двигался уверенно, вырисовывая на его горячей коже сложные, влажные узоры, исследуя каждую выпуклость и вену. А сам Гвинам то и дело, с тихим хлюпающим звуком, всасывал его всё глубже и сильнее, заставляя мышцы живота Чонсана судорожно сжиматься, а спину выгибаться навстречу. Удовольствие, острое и постыдное, клубилось волнами, вымывая из головы последние обрывки мыслей. ㅤСам Чонсан пыхтел, словно только что закончил изматывающий спринт, воздух свистел у него в горле. Сквозь влажную пелену наслаждения ему всё же удалось поймать взгляд Гвинама, приподнявшегося на мгновение. Тот смотрел снизу вверх, и в его глазах читалось откровенное, наглое самодовольство. Он явно наслаждался не только процессом, но и этой картиной полного распада Чонсана под его умелыми действиями.

«Смотри, что я с тобой делаю. И тебе это нравится»

ㅤВ ответ на эту немую насмешку по телу Чонсана прокатилась волна тока. Он впился ногтями в дорогую, бархатистую обивку кресла. Гвинам нарочно развел его ноги шире. ㅤСдерживаясь из последних сил, он подавил дикий порыв — схватить Гвинама за голову, вцепиться в эти тёмные волосы и вытрахать того грубо в глотку. ㅤЧонсан по-щенячьи заскулил, когда горячая, влажная плоть отстранилась от его члена, оставив на холодном воздухе болезненно-чувствительную кожу. Его тело взведённое до предела, протестовало. ㅤ— Так как ты узнал мой адрес? — Гвинам вытер тыльной стороной ладони мокрый подбородок. Он пристально наблюдал, как Чонсан в кресле, опьянённый смесью алкоголя и только что обрушившегося на него шквала ощущений, с трудом собирает мысли в кучу. ㅤ— От Сухёка… — устало выдохнул тот, его тело полностью обмякло, растекаясь по бархатной обивке как беспомощная лужа. Границы реальности поплыли. ㅤИ тогда его пронзило. Резкий, обжигающий ток пробежал от живота к коленям, когда он ощутил на самом чувствительном месте не ласку, а внезапное и болезненное сжатие — прикосновение зубов. Гвинам снова взял его член в рот, только теперь в ход пошли и зубы. ㅤОт парадоксального сочетания боли и невыносимого возбуждения его тело вздрогнуло в последней неконтролируемой судороге. ㅤСдавленный, хриплый стон вырвался из груди, и он кончил. Колени затряслись мелкой, непроизвольной дрожью, а по спине пробежали мурашки. На лбу проступила испарина. ㅤГвинам, не отводя с него тяжёлого, оценивающего взгляда, медленно проглотил всё, что испустил парень. Кто же знал, что этот ревнивый жест с его стороны — окажется тем самым спусковым крючком, который доведёт Чонсана до кульминации? ㅤПружины массивной кровати жалобно заскрипели, приняв на себя вес обоих. Гвинам усадил Чонсана на край, стащил с него запутавшиеся брюки, а затем забрался следом, прижимаясь всем телом и губами к горячей коже, стирая последние остатки личного пространства. ㅤГубы, горячие и влажные, принялись покрывать мелким жадным дождём поцелуев всю шею, затем спустились к хрупким ключицам, ощутимым под кожей, и, наконец, поднялись к самому подбородку, прежде чем окончательно захватить его рот в глубокий поцелуй. Руки уже во всю хозяйничали под одеждой, сжимая участки кожи до красноты. ㅤЧонсан к этому моменту уже потерял всякое подобие самообладания. Остатки стыда и расчёта растворились в алкогольном жаре и нахлынувшем желании. Он судорожно попытался стянуть с себя мятую рубашку, которая казалась ему невыносимой преградой. Одежда, одна за другой, соскальзывала на тёмный, холодный паркет, образуя кучу. ㅤВцепившись пальцами в мягкие локоны Гвинама, Чонсан сам притянул его ближе, не давая тому разомкнуть поцелуй. Сладковато-горький привкус вина смешивался на их сплетённых языках. ㅤ— Какой же ты ублюдок, — промычал Чонсан прямо в губы Гвинаму, его слова слились с поцелуем. ㅤЭто было подобие ласки, выдохнутой в момент, когда он почувствовал прикосновение к своей коже всего разгорячённого, чужого, но отныне неотъемлемого тела.

Оскорбление и признание слились воедино, как и они сами.

ㅤРазорвать поцелуй пришлось — воздух был необходим. Гвинам потянулся к прикроватной тумбе. ㅤОн достал оттуда флакон с прозрачной смазкой и… что-то ещё? Чонсан не успел разглядеть, предмет остался в тени. ㅤГвинам устроился между его разведённых ног, застыв на мгновение. Хлюпающий звук нарушил тишину, когда он вылил на ладонь вязкую, холодную каплю. Смущённый и заворожённый, Чонсан наблюдал, как тот растирает её между пальцев. ㅤЗатем по его спине пробежала резкая, ледяная волна — он ощутил, как два скользких, прохладных от смазки пальца уверенно находят вход и проникают внутрь. Тело Чонсана напряглось, сжавшись вокруг незваного вторжения. Он шумно выдохнул. ㅤБоль была тупой, растягивающей и непривычной. Но за ней, сквозь дискомфорт, пробивалось странное, глубокое ощущение наполненности. Алкоголь на него дурно действует... ㅤГвинам пригнулся ниже, к бедрам парня, и принялся покрывать кожу горячими, влажными поцелуями — нежными, отвлекающими. Прямо в те места, на которых остались синяки от его пальцев. ㅤЭто был явный приём, попытка сократить мучительное время ожидания, пока его пальцы внутри готовят тело. ㅤЧонсан дышал прерывистыми рывками. Каждый вдох застревая в горле. Он чувствовал, как длинные, умелые пальцы проникают глубже с каждым движением, затем разводятся в стороны, подобно ножницам. Ощущение было странным — одновременно болезненным и порождающим глухое, тлеющее возбуждение. ㅤКровь прилила к вискам, когда он ощутил укус на бедре. На нежной коже остались отпечатки зубов, а из горла вырвался еще один возмущенный выдох. Гвинам, довольный как кот — тут же принялся зализывать свое шаловство. ㅤТо, что Чонсан так и не смог разглядеть в полумраке, было небольшим устройством — вибратором в форме обтекаемой капсулы, размером с фалангу пальца, на тонком проводе. Инструмент, специально созданный для таких махинаций, которые затеял Гвинам. ㅤКогда вибратор, холодный и скользкий, вслед за пальцами вошёл внутрь и включился, Чонсана пробрала судорога. Точно настоящий электрический разряд, пронзивший всё его тело. Тихая и в то же время настойчивая вибрация била изнутри по чувствительным стенкам, заставляя мышцы живота непроизвольно сжиматься, а поясницу — выгибаться в немой мольбе. Первая подобная связь с мужчиной, а Чонсан уже оказался жертвой секс-игрушек. ㅤОн вцепился в простыню, когда вибрация, сменив частоту, наконец добралась до того самого, спрятанного комочка нервов. Из его горла вырвался очередной стон.

Гвинам убить его собирается?...

ㅤБез сознательной воли — Чонсан обхватил Гвинама за поясницу ногами, притягивая. Тот накрыл его собой снова, вовлекая в глубокий и солёный от пота поцелуй. ㅤЧонсан поддался. Ответил той же яростью, впиваясь губами и впутывая пальцы в его шелковые локоны. ㅤТела, усыпанные тёмными отметинами — картой поцелуев, укусов и засосов — изгибались навстречу друг другу. Совершенно мокрые от пота, с мышцами, горевшими от напряжения. ㅤ Гвинам, не вынимая вибратора, вибрация которого теперь сливалась с общим гулом в крови, вошёл в него своим членом. Упругие стенки не позволили проникнуть сразу, пришлось постараться... Каждое движение будто вытесняло воздух из легких, Чонсан же едва чувствовал свои ноги. ㅤПо комнате, поглощённой полумраком, раскатывались мокрые шлепки кожи о кожу, перемежаемые хриплыми, сорванными стонами вперемешку с ругательствами— уже невозможно было различить, чей именно голос рвался в тишине. ㅤНаконец найдя ту самую точку — спрятанный комочек нервов, — Гвинам сменил ритм. Похоже, что выпить вино было верным предложением, потому что будучи пьяным — Чонсан позволял себе не сдерживать звуки или собственное тело, которое так и тянулось навстречу. ㅤК разрядке они пришли одновременно, будто сорвавшись с одной цепи. Вязкая белёсая жидкость запачкала Чонсану его живот и простыни. Гвинам, с низким, подавленным стоном, предпочёл кончить внутрь. Его тело на миг закоченело в последнем глубоком толчке. ㅤЗвук жужжания смолк, Он выключил вибратор. ㅤГвинам без сил рухнул рядом, снова прижимаясь ближе.

Жарко.

ㅤОба лежали, дыша так, словно только что бежали без оглядки, спасаясь от несущегося поезда. Груди вздымались в попытке нагнать упущенный воздух, а мир медленно, обломок за обломком, возвращался на свои места — обратно в комнату, с её дорогими обоями, паркетом и теперь запятнанной постелью. ㅤУсталость и остатки вина окончательно взяли верх над измученным сознанием. Чонсан отключился, его тело обмякло, будто все кости из него вынули. ㅤДыхание выровнялось, перейдя в глубокий, беспробудный сон.

Его часть сделки была выполнена.

Цена уплачена.

×××

ㅤ— Да, мам, сегодня вернусь, не переживай, — бормотал Чонсан в трубку, одной рукой отжимая мокрые после душа волосы грубым полотенцем. Шлёпая босыми ногами по прохладному кафелю, он положил трубку и сунул телефон в карман треников — чужих. Его брюки по прежнему были в стирке. ㅤОн направился на кухню, где уже во всю хозяйничал Гвинам. В воздухе витал густой обволакивающий аромат свежего кофе. На столе уже дымились две кружки. ㅤ Подойдя ближе, Чонсан увидел, как на сковороде золотится пушистый омлет. Гвинам ловко орудовал лопаткой. Хотя, в этом не было ничего удивительного — его умение владеть руками и телом стало очевидным ещё вчера. ㅤ— Я поговорил с отцом, — произнёс Гвинам, не глядя на него и расставляя на столе белоснежные тарелки. Голос его звучал ровно и даже как то деловито. — К счастью, я больше не тот ребёнок с шилом в заднице, каким был раньше. Он выслушал. Распорядился приостановить строительные работы. Ваш дом останется в покое. ㅤ— Рад это слышать, — пробурчал Чонсан, опускаясь на стул. Благодарить он не стал. Всё, что от него требовалось, он уже выполнил. Счёт был оплачен сполна. ㅤЗавтрак оказался на удивление вкусным. Секс был… потрясающим, что уж там. Дом спасён. Нависавший над семьёй крах остановлен. ㅤНо почему же желудок сжимался в тугой, болезненный комок? Наперекор странной, зияющей пустотой где-то внутри, ни один кусок не лез в горло. ㅤ— Чонсан-а. ㅤ— Да? — Он не поднял глаз от кружки, в которой чёрная жидкость отражала его искажённое лицо. ㅤ— Ты мне нравишься. ㅤСлова прозвучали просто, словно Гвинам говорил что-то совершенно обычное. ㅤ— Знаю, — так же просто ответил Чонсан, всё ещё не отрывая взгляда от кофе. Он и правда знал.

В воздухе повисла пауза.

ㅤ— Тогда останься со мной.