wanted

      Черные, словно смоль, волосы, перевязанные местами ажурными лентами, спускались с плеч волнами. Большие карие глаза переливались на солнце, но совсем не обычно. Они были похожи на две жемчужины. Ее голос звучал мягко, завлекающе:

      – Я обещаю, я очень пригожусь вам в плавании, – чуть прищурилась Дилара, внимательно смотря в темные глаза напротив. – Я буду готовить команде самую вкусную еду. Ты бы хотел посмотреть, верно? – понижает тон, незаметно сокращая расстояние между собой и собеседником, – я покажу тебе все, – она сделала паузу, позволив словам повиснуть в воздухе, – на что только захочешь посмотреть.

      Старпом не может отказаться от такого соблазнения, как и, почти любой, другой мужчина. Он смотрит с благоговением, желанием, и дышит чуть едва, невольно приоткрывая губы и тут же скользя по нижней кончиком языка. Пират отводит взгляд, словно задумался, но быстро делает то, что нужно Диларе – берет в команду и проводит на судно.       Когда они поднимаются на борт, Дилара ловит на себе вопросительные взгляды, но не придает этому значения. Ведь на корабле она впервые в качестве части команды, а не трофея. Быть может, эти взгляды вполне нормальны. Она предпочитает рассматривать мачты и множество веревок, идущих от них, названий которым не знает. На фоне неба, сливающегося с океаном на горизонте, это выглядит красиво.       – Капитан, – звучащий рядом, голос старпома выводит из задумчивости, – я привел вам нового кока. У нее отличная стряпня, команда будет довольна.       По видимому, капитан, оборачивается. Медно–рыжие волосы, прикрытые на макушке банданой, с вплетенными в них золотыми и серебряными украшениями сразу привлекают внимание русалки. Взгляд мажет по острому подбородку, таким же острым скулам и немного впалым щекам. Его кожа смуглая, явно поцелованная солнцем. Изумрудные глаза, окаймленные черными веками, подведенные, должно быть, сурьмой, вызывают почти восторг. Одежда же соответствует высокому статусу: красное пальто до щиколоток, шелковая черная рубашка и черные хлопковые штаны, заправленные в такие же черные сапоги.       Он щурится, обводя взглядом:       – Ты кого привел?       – Прости? – опешив, издает старпом.       Однако ответа он не получает. Капитан толкается, заставляя отшатнуться в сторону, и подходит ближе к незнакомке. Мужчина смотрит внимательно не только на лицо, но и на одежду. Слишком красивая, гладкая кожа цвета слоновой кости, какой не может быть у простого люда. Пушистые и ухоженные вьющиеся волосы. Большие глаза, смотрящие в ответ с любопытством, пухлые розовые губы. Чистая белая рубашка с воланами на груди, какие бывают у аристократов, коричневые штаны, полы которых подтянуты к бедрам подтяжками. Чистые, словно не ходившие по улочкам сапоги.       Недолго думая, капитан грубо хватает незнакомку за подбородок. Во второй руке кинжал, который упирается в горло, пуская тонкую щекочущую струйку крови.       – Кто ты? Откуда? Как твое имя? И не вздумай мне лгать, – предупреждает, внимательно смотря в глаза.       Дыхание сбивается от страха, но Дилара старается спрятать это чувство внутри и осторожно произносит, смотря еще внимательнее в зеленые глаза капитана:       – Мое имя Дилара. Тере Дилара. Я родом с восточного побережья. А что... Что со мной не так? – заламывает брови, показывая, как озадачена, – я знаю, что выгляжу слишком чистой... Но не знала, что за это тут убивают, – кривовато улыбается. Ее глаза сияют в лучах солнца. Голос звучит очень мягко и чарующе. Но нисколько капитана это не завораживает. Напротив, его губы трогает усмешка. Отстранившись от шеи, лезвие нежно проскальзывает по щеке, не раня.       – Убить можно за что угодно, – беспристрастно отвечает он. – Такая красота... Как с тебя ещё не сняли скальп завистники, – хмыкает. – И почему же я должен взять тебя в свою команду? Что ты умеешь помимо готовки еды? Будешь развлекать команду? – поднимает свою кустистую бровь, вопросительно смотря. Он задает вопрос с подвохом, ведь совершенно против разврата на корабле. Это видно по непонимающим реакциям команды.       – Ну… – робко и неуверенно отзывается Дилара, стараясь не показывать, как ей неприятно скольжение холодного металла на лице, – думаю, я могла бы петь вам, – застенчиво улыбается.       Капитан тут же фыркает, а затем грубо отталкивает от себя. В коке он нуждается сильно, и прямо сейчас, не время воротить носом.       – Одна ошибка, и я пристрелю тебя. За работу. Мы скоро отплываем.       – Да, капитан… – только и может тихо произнести.       Дилара семенит к старпому, и тот, подхватив под локоть, ведёт ее в камбуз. До девушки долетают отрывки недовольств одиноких в своем мнении пиратов, и как другие остужают их пыл, говоря: «Капитан знает, что делает». Они дважды спускаются по деревянной лестнице вниз. Проходят мимо громадной металлической конструции, назначения которой русалка не знает. Отовсюду слышится возня, голоса, звуки которых не собираются в слова. Когда они проходят мимо еще одной внушительной конструкции, та вдруг приходит в движение, начиная наматывать канат.       – Вот и наш камбуз, – произносит старпом, делая приглашающий жест рукой.       Он открывает дверь с прорезью посередине в виде окна. Помещение большое, но даже так, из–за размеров металлической печи, стоящей тут, кажется немного тесным.       Старпом показывает, где и что лежит, рамсказывает: где хранятся крупы, овощи, мясо и необходимая кухонная утварь, кого можно попросить о помощи; а после быстро удаляется, оставляя девушку в одиночестве. Дилара неловко трёт руки, вздыхает, и перекинув свои косы за спину, начинает трогать провиант, попутно вспоминая рецепты, которые услышала от миловидной женщины в одной из таверн. Готовить она их не пробовала, но зато некоторые запомнила. Почти точно.

***

      Спустя почти два часа Дилара присаживается на одну из бочек, устало вздыхая. За это время она успела услышать звон колокола, который пустил небольшие мурашки по коже, навеяв воспоминания. Готовить куда сложнее, чем казалось, особенно когда судно приходит в движение, и вся еда старательно пытается убежать прямо на пол. Но зато у нее получилась какая–то разваристая каша, запечённое мясо и овощи. Мясо, правда, она разделала прямо руками, не зная, как это сделать ножом. Но зато вытащила все, до последней, косточки. От той же женщины она слышала, что людям подобное не нравится.       Неожиданно слышатся тяжелые шаги.       – Очень долго, – капитан складывает руки на груди. – Ты должна уметь готовить быстро. Так можно и потерять команду.. Ты в курсе, что еды мало, едим мы не так много.       Капитан подходит ближе и принимается рассматривать блюда. Особых различий между ними он не видит, потому и пробует каждое поочередно.       – Это мясо?! – восклицает, взмахивая рукой, – за такое тебя бы вернуть на сушу.       Поднявшись с бочки, Дилара хмурится. По телу бегут едва заметные мурашки беспокойства.       – Мясо, – кивает, подтверждая.       – Слишком мелкие кусочки. На вкус как «ничего», и хочется выплюнуть. Иди за мной.       Девушка хлопает ресницами, но шагает вслед за капитаном, на верхнюю палубу. Тот, прихватив с собой котелок, подходит к краю поясной части корабля и выкидывает приготовленное прямо в воду.       – Переделай, – строго произносит, впихивая котелок в руки.       – Но.. – начинает было Дилара.       Однако капитан громогласно произносит: «Команда!», обращаясь к людям на судне, и девушке приходится тихонько ушмыгнуть обратно в камбуз, лишь бы не получить еще чего похуже от мужчины, например пулю.       Не успевает она взяться за переделывание блюда, как в камбуз стекается поток пиратов. Приходится суматошно накладывать порции каши и овощей, попутно напевая себе под нос. Так каждый из них явно останется доволен едой.       Когда поток оголодавших заканчивается, Дилара берет в руки новую тушу. «Значит куски нужны побольше» – задумчиво звучит в голове. Втыкая ногти в тушку, чтобы разделать, от усердия русалка даже хмурится. Слишком сосредоточившись, она не успевает услышать быстрый приближающийся топот.       За руку вдруг грубо хватают. Невольно вторая рука девушки сжимается, готовясь обороняться. Однако рядом слышится голос капитана, полный отвращения:       – Что ты делаешь?       Он тяжело вздыхает.       – Кто так разделывает мясо?..       Капитан закатывает глаза и сбрасывает ошметки на пол. Взяв в руки нож и новую тушку, он принимается разделывать ее.       – Ты видишь, что я делаю? – ловко управляется с ножом, разрезая.       – Вижу… – напряженно отзывается Дилара, внимательно наблюдая.       – Скажи, у тебя травма головы или ты родилась такой недалекой?       – Ну я… – неуверенно тянет девушка в ответ, – если подумать, в последнее время мне часто говорили, что я «странная», но я себя таковой не считаю, – улыбается уголками губ. – Я совершенно обычная девушка.       – Мне плевать странная ты, тупая или кто–то еще до тех пор, пока работаешь на команду, остаешься верна мне и выполняешь свою работу.       Капитан кладет кусочки мяса в котелок и передает нож. Дилара с секунду смотрит на него, сомневаясь, но все же принимает. Брови тут же хмурятся, стоит посмотреть на тушку. Девушка режет неуверенно и медленно, кривовато. Даже больше давит на нож, чем действительно режет. Движения выходят неуклюжими. Но когда из–под ножа появляются кусочки мяса, на лице загорается яркая улыбка. И совсем не важно, что результат отличается от чужого. Главное, что у нее получилось.       Смотря на эту улыбку, капитан задумывается – выглядит так, словно Дилара взяла нож в руки впервые в жизни. Не выдержав медлительности, он становится позади девушки, обхватывает обе ее руки и поправляет их, чтобы они правильно держали тушу и нож. Раньше он бы выдержал расстояние между ними, но сейчас это кажется ерундой, чем–то не нужным. Поэтому он вплотную прижимается к спине кока.       – Чувствуешь, как я давлю? А как скользит нож? – спрашивает вполголоса возле уха, – плавно, нежно и быстро, – показывает.       От такого близкого контакта Дилара чувствует себя слегка неуютно. Однако быстро видит в этом возможность использовать чары.       – Чувствую, – отвечает с придыханием.       Она прижимается своей спиной к чужой груди, чуть ведет головой от шепота возле уха.       – И точно также ты избавляешься от внутренностей, – продолжает капитан. – Чик–чик, – продолжает показывать, виртуозно избавляясь от ненужного. – Вот так. – Да, хорошо. Я сделаю так, как ты сказал.. – продолжает свои попытки русалка.       – Теперь ты.       Дилара хмурится, ведь «управление» теперь передают ей, но не отпускают, а чары будто нисколько не подействовали. Послушно она принимается пытаться повторить то, что увидела. Кажется, получается куда хуже, и капитан чуть сжимает руку, но девушка об этом не думает, сосредоточенная больше на том, как бы зачаровать капитана, чтобы жить на корабле безбедно. Раз того, что она делает, недостаточно, Дилара решает начать тихонько напевать, не размыкая губ. Нежно и маняще.       – Получается уже лучше, – произносит капитан, отпуская руки.       Дилара улыбается в ответ.       Кажется, чары работают.       – Но провизию больше не переводи. Когда команде не хватит мяса, спросят с тебя. И тебе придется что–то делать с этим, надеясь, что никто не будет зол.       – Однако ведь не я его выкинула, – отвечает нараспев. Без предупреждения капитан хватает за шею. И хоть это пугает, заставляя замереть, но чужая рука совсем не давит, только держит.       – Никто не встанет на твою защиту, – холодно звучит, – если им не понравится твоя стряпня. Старайся лучше, или мы высадим тебя на ближайшем острове. Принесешь мясо мне в каюту, – отстраняется, выпуская тонкую шею.       – Да, капитан, – мямлит девушка.       Что–то с этим человеком не так. Как он может быть настолько стойким?       Мужчина покидает камбуз, а русалка продолжает возиться с тушкой, на этот раз прилагая столько усердия, на сколько вообще способна. Она даже старается выложить мясо на тарелке красиво.       Поднявшись с тарелкой и вилкой на открытую палубу, Дилара спрашивает у первого попавшегося пирата, где находится каюта капитана. Тот смотрит так, будто у нее на голове водоросли, но машет рукой в сторону кормы, и увидев милую улыбку в ответ, быстро забывает о случившемся, возвращаясь к своему делу с блаженной миной на лице. Дилара не стучит, заходит без разрешения и ставит тарелку на стол, протягивает вилку.       – Теперь ты доволен? – мягко спрашивает, – я очень старалась угодить тебе. Могу я сделать… что–то еще, чтобы ты был доволен? – чуть сверкает глазами.       Капитан хмурится, смотря нечитаемым взглядом. Тянется к вилке и хватает за руку, резко потянув на себя, чтобы сократить расстояние между лицами. Дилара округляет глаза от неожиданности. Приходится упереться свободной рукой в край стола, чтобы не распластаться по нему. Невольно коготки впиваются в дерево, оставляя царапины.       – Как тебя вообще взяли на корабль, если ты даже не знаешь приличий? Для начала ты должна стучать прежде, чем зайти ко мне, – неотрывно смотрит в глаза. – Где поднос и мой ром? – дергает бровью, – кроме того, ты не можешь так говорить со мной. Может раньше твоя внешность и имела бы значение, но сейчас нет. Мы на корабле. Я – капитан. А ты – служишь мне, или получаешь наказание.       Капитан разжимает руку, но Дилара, погребенная в обвинениях, только и может, что молча дуть губы, не сразу соображая отстраниться. А когда все же делает это: выпрямляется и обхватывает собственные локти ладонями.       – Что тебе сделать? – продолжает капитан, – соблюдать мои правила, быть послушной, не мешать и не спать с командой, – фыркает. – То же касается их. Если получаешь нежелательное внимание, докладываешь мне. Но ты знала куда и на что шла, – бросает строгий взгляд.       Взяв вилку со стола в руки, капитан пробует мясо. Он жует тщательно, а затем вздыхает. Накалывает на вилку еще один кусочек и протягивает девушке.       – Попробуй и скажи как на вкус, – внимательно смотрит.       Догадываясь, что на отказ она не имеет права, Дилара поддается вперед и осторожно забирает кусочек губами, не разрывая зрительного контакта.       Мерзко. Комок застревал в горле. Как вы вообще это едите, никак не пойму, сколько бы ни пыталась.       – Мне такое не нравится, – честно признается, прожевав. – Но многим другим – да. Вроде бы неплохо… Ты так не думаешь? – непонимающе смотрит.       – Соли не хватает, – хмурится, жуя новый кусок. – И суховато. Иди, – кивает в сторону двери, – тебе нужно убрать камбуз.       Дилара с трудом сдерживает себя от того, чтобы не фыркнуть. Разве это не просто придирки?       – Да, капитан, – бурчит, хмурясь.       Выйдя из каюты, девушка направляется в камбуз.

***

      Проходит почти неделя с тех пор, как они отплыли от берега. За это время Сувид был слишком занят, чтобы проверять кока и спихнул это дело на старпома. Тот всегда говорит, что все прекрасно, однако чужая стряпня безвкусна, часто выглядит несъедобно. Дилара же была рада такой компании. Старпом, чей разум таял, как морской туман под ее взглядом, стал приятным украшением ее скучного времяпрепровождения. Несколько раз девушка задавала ему вопросы, чтобы больше узнать о правилах, как в готовке, так и во взаимоотношениях с командой, и получала развернутые ответы.       В одну из ночей совсем не спится. Ей выделили личный гамак, который старпом показал как подвесить в камбузе. Перекинув ноги, Дилара теперь уже легко поднимается с него (а не как в первую ночь, когда она едва не запуталась в нем, упав на пол палубы). Девушка тихонько выбирается наверх, переступая по деревянным ступеням. К качке на борту тоже пришлось привыкать. Но сейчас она чувствует себя даже уверенно. Очень хотелось окунуться в воду, от этого внутри поселилась тоска. Плыть по океану, но не иметь возможности чувствовать его – настоящая пытка. Но если она хочет оставаться незамеченной, остается только наблюдать за волнами, прислонившись к борту квартердека. Невольно Дилара начинает напевать мелодию, пальцы сами тянутся к заветрившейся коже на шее, находят ткань воланов рубашки. Соль в воздухе щипала, но это была не та соль, которую так хотелось ощутить кожей.       Девушка не сразу замечает стоящего за штурвалом капитана, но стоит заметить, как тихо хмыкает себе под нос и начинает петь громче, на этот раз пропевая слова:       – Миновала зима, ушла буря, затих дождь.       Она плавно двигается в его сторону, пробегаясь кончиками пальцев по скрученным шкимушгарам.       – Землю покрыло цветение, настало время любить, – допевает, останавливаясь рядом.       – Не спится? – миловидно улыбается.       Сувид, до этого всматривающийся в небо, опускает голову. Раньше этот вид казался прекрасным, от него спирало дыхание, хотелось проследовать за каждой звездой. А сейчас это лишь небо. Оно больше не влечет.       – А тебе?       – Не спится, – легко отвечает.       – Слышал от старпома и команды столько приятного в твою сторону, но сам не заметил изменений. Еда была ужасной, такой и осталась. Дилара скрещивает руки на груди. Опять упреки.       – Спишь с ними? – капитан кидает взгляд, дернув бровью, – иначе понять не могу почему же тебя так нахваливают.       – Что? Зачем мне спать с ними? А!.. – издает, догадавшись, – нет, ничего подобного, – машет головой.       – Встань ближе, иначе я подумаю, что ты затеяла меня убить, – просит мужчина.       Девушка дергает бровью, но подходит. Подходит вплотную, одной рукой проскальзывает по чужим лопаткам к затылку, второй ведет от бока по животу, накрывая его ладонью. Она ласково зарывается пальцами в пряди волос капитана, и игриво шепчет на ухо, уложив свой подбородок на его плечо:       – Достаточно близко?       – Достаточно, – хмыкает Сувид. – И со многими членами моей команды ты стоишь так близко? – чуть поворачивается, пытаясь заглянуть в глаза. – У тебя очаровательный голос и прелестная внешность. Хочешь соблазнить меня? Всю команду? Помешать нам в наших делах и планах? Не смей мне лгать, – хмурится.       Дилара дергает бровью, скользит рукой с затылка по шее и на подбородок, ласково поглаживая и совсем не обращая внимания на то, как Сувид дергается, пытаясь уйти от прикосновения, будто ее пальцы – раскаленное железо.       – Что же такого случилось, что ты растерял все доверие к другим? – мягко спрашивает.       Девушка медленно отстраняется, проскальзывая руками по чужому телу.       – Я не хочу мешать твоей команде, капитан, – улыбается. – Я ведь ее часть. Зачем мне это? И я уж точно не намерена спать со всеми, кто есть на этом корабле, – дергает бровью.       – Ты невысокого мнения обо мне, как ни погляди. Это странно. Обычно я у всех вызываю лишь положительные эмоции и мысли. Чем же я тебе так не нравлюсь? – наклоняет голову вбок, – это все из–за моей еды? Прости, я не знала, что так плохо готовлю. Мне казалось, все вполне хорошо. Да и другие люди из команды не сказали мне ничего плохого, – дуется.       – У меня много причин для недоверия. И я тебе их не скажу. Просто буду наблюдать и решу, что же с тобой делать по итогу, – цепко смотрит, обернувшись. – Если у тебя сложности с готовкой, попроси помощи. Ведь это твоя ответственность и твоя работа. Да, мы пираты, но это не значит, что нам нравится есть помои.       Дилара хмурится и негромко выдыхает, скрещивая руки на груди .       – Грубо. Вообще-то я стараюсь. И для тебя особенно сильно. А ты так просто зовешь это помоями. Доброй ночи, капитан – обиженно звучит.

***