wanted

      В последующие дни Дилара просит помощи уже не у старпома, приведшего ее на корабль, а у пирата, что был недоволен ее приходом. У одного из самых строгих, не очарованного. Она делает это потому, что хочет доказать капитану, что действительно старается. Ради этого приходится выслушивать множество недовольств в свою сторону. И даже так, русалка не может сказать, стала ли еда лучше. Кажется, ее язык устроен иначе, ведь вкус все такой же мерзкий и глотать эту пищу совсем не хочется.       Со старпомом девушка тоже общается, пытается выведать хоть какую-то информацию о Сувиде, что выходит не так легко. Старпом хоть и таял под ее взглядом, был не из тех, кого чары лишают памяти. Лисья хитрость и псовая преданность капитану сидели в нем гораздо глубже любого наваждения.

***

      В одну из ночей Дилара просыпается от сильной качки судна и редких сдержанных, но оттого еще более зловещих криков сверху: «К реям! Убрать паруса! Всем на палубу!». Когда она поднимается на открытую палубу, понимает в чем причина. Шторм. Не тот, что топит корабли так просто, но все же шторм. Океан волнуется, пуская одну волну за другой разбиваться о медное дно корабля. Пираты то тут, то там фиксируют снасти, кто-то вычерпывает воду с палубы, капитан же стоит на юте, за штурвалом, крепко-накрепко вцепившись в него. Все это совсем не вызывает ужаса у девушки. Ей кажется, что вода зовет обратно – домой, и этому соблазну так хочется поддаться, что кожа начинает зудеть. Очередная волна приближается к судну. Громкий голос капитана, отдающего приказ, рвется ветром. Пока все хватаются за близ находящиеся веревки, борта или даже пушки, Дилара шагает к юту, навстречу волне, задирая лицо и вдыхая соленый хаос полной грудью. Мгновение, и палубу захлестывает водой. Сувид бросается к дурной девчушке, сгребая в охапку. Их обоих обдает солеными брызгами, вода стелется под ноги, проскальзывая через кожаные сапоги.       - Ты что, сдурела?! – восклицает капитан.       Но на лице Дилары, орошенном солеными брызгами, красуется блаженная улыбка. Кожа, которая всего минуту назад чесалась от сухости, теперь сияла, будто покрытая перламутром. Хотя бы брызги, но она почувствовала морскую воду. Пусть столь мало, но это принесло радость ее душе. Наружу вырывается счастливый смешок. Девушка обхватывает руки капитана, обернутые вокруг ее корпуса.       - Почувствуй это, - с наслаждением произносит.       Пребывая в замешательстве, Сувид округляет глаза.       - Ты спятила?.. – срывается с языка.       В ответ звучал веселый звонкий смех, слишком чистый и бесстрашный для этого ада из ветра воя и треска дерева. Сувид, не выпуская ее из рук, вглядывался в это сияющее лицо.       Так не смеются те, кого только что чуть не смыло за борт. Так… ликуют.       Новая волна заворачивается, темная, как дегтярная смола. Дилара расставляет руки в стороны, готовая ее принять, и прикрывает глаза. Вода падает на палубу, вновь обдавая их брызгами. Но не успевает она прочувствовать это полностью, как капитан пихает в сторону.       - Живо вниз, - командует. – Займи свое место! Мне и без тебя хватает хлопот!       Заметно разочарованная, но Дилара все же нехотя спускается вниз. А Сувид, хоть и возвращается штурвалу, не может перестать думать об этом лице, которое только что увидел.

***

      Следующим утром, когда Дилара принесла завтрак капитану на подносе, с чаркой рома, тот вдруг произнес:       - Останься.       Девушка, направлявшаяся к выходу, замерла.       - Нужно поговорить, - пояснил Сувид.       Таллас сохрани, нужно было сидеть вчера в камбузе.       Развернувшись, Дилара робко огляделась, подвинула стул и заняла место за овальным столом, заваленным бумагами, напротив капитана. Комната была просторной. Справа размещалась полноценная кровать, левее кожаный коричневый диванчик, а перед ним массивный стол. Окна были завешаны синими полупрозрачными шторами, а на полу лежало несколько мягких ковров, испещренные узорами.       - Что такое? – поинтересовалась милым тоном.       - Вчера, - неспешно начал он, пережевывая кусок мяса, - ты совсем не выглядела напуганной.       - Я любю океан, - передернула плечами, будто это было ерундой.       - Настолько, что хотела соединиться с ним?       - Шторм был не настолько сильный, я просто хотела почувствовать воду.. – переходит на бормотание, опуская взгляд.       Пока Дилара не смотрит, капитан разглядывает ее. Кожа девушки, еще вчера казавщаяся чуть заветренной, сейчас блестит и переливается, словно напитанная маслами, а непослушные прежде волосы больше не пушатся, лежат тяжелыми идеальными волнами.       - Ходят слухи, русалки умеют ходить по суше.. – негромко вдруг произносит Сувид.       Сердце екнуло и замерло. Мурашки побежали по коже не от страха, а от древнего, запретного инстинкта – инстинкта маскировки, почуявшего опасность разоблачения.       - Будь я русалкой, ни за что не покинула бы океан, - поднимает взгляд, мило улыбаясь.       – Все что мне нужно, у меня бы уже было. Так зачем мне уходить к людям?       Капитан неопределенно взмахивает рукой.       - Мне нужно убрать камбуз, это все? – спрашивает, поднимаясь.       - Твоя еда стала лучше.       На лице Дилары тут же светится улыбка.       - Но не идеально, - заканчивает мысль пират.       Она тут же дует губы.       - Спасибо, капитан, - все же произносит.       Сувид откинулся на спинку стула, устремив взгляд в синеву за шторой.       «Будь я русалкой, ни за что не покинула бы океан». Звучит безупречно логично.       Покинув каюту, Дилара находит старпома и пристает к нему с расспросами, решая, что нужно вести себя еще более человечно, чем раньше.