Чужая территория

Дождь в этом проклятом городе не просто шел — он пытался смыть тебя с лица земли. Я заглушила мотор своего старого черного «Мустанга», который отец подарил мне на совершеннолетие, и уставилась на дом. Двухэтажный особняк в викторианском стиле выглядел так, будто сошел со страниц дешевого романа ужасов. Облезлая краска, темные окна, заросший плющом фасад. — Спасибо, бабуля, — пробормотала я, чувствуя, как дергается левый глаз. — Ты умела делать подарки с подвохом. Меня звали Лилиан Моретти. Мне двадцать четыре, у меня диплом лингвиста, второй размер груди, который вечно мешал спать на животе, и, как говорила моя мать Люси, «характер портовой шлюхи, скрещенной с бультерьером». А еще я умела превращаться в трехметровую черную тварь, способную перекусить хребет медведю. Но сегодня моим самым страшным врагом были коробки. Я вышла из машины, тут же угодив ботинком в лужу. — Merde! (Дерьмо!) — рявкнула я в пустоту улицы. Бикон-Хиллз пах мокрой землей, соснами и... чем-то еще. Чем-то диким. Мой нос дернулся. Запах был слабым, но отчетливым. Другие. Здесь были другие хищники. Отец предупреждал меня, что Калифорния — это не Портленд, где мы жили тихо и мирно, контролируя популяцию крыс на складах. Здесь была территория Стай. — Мне плевать, — сказала я сама себе, доставая чемодан. — Я здесь только ради дома и работы. Никакой магии, никаких войн, никаких блохастых родственников. Я ошибалась. Я чертовски ошибалась. Школа Бикон-Хиллз встретила меня шумом, запахом дешевого дезодоранта и подростковых гормонов. Я ненавидела детей. Иронично, учитывая, что я устроилась учителем французского. Но деньги были нужны, чтобы отремонтировать тот склеп, в котором мне предстояло жить. Директор встретил меня дежурной улыбкой, но я видела, как он скользнул взглядом по моей фигуре. Узкая юбка-карандаш и темно-бордовая блузка подчеркивали то, что нужно, но мой взгляд обычно отбивал желание знакомиться ближе. — Мисс Моретти, ваш класс 304. Ученики... своеобразные, но я уверен, вы справитесь. — Я справляюсь с чем угодно, — сухо ответила я, поправляя сумку на плече. В классе стоял гул. Я швырнула папку на стол с таким звуком, что разговоры стихли мгновенно. Я обвела аудиторию взглядом. Темно-карие глаза, холодные, оценивающие. — Меня зовут мадемуазель Моретти, — мой голос был низким, чуть хриплым. — И если кто-то из вас думает, что французский — это язык любви, то я вас разочарую. Это язык, на котором отдавали приказы гильотинировать королей. С задней парты раздался смешок. Я перевела взгляд. Парень с родинками и взъерошенными волосами. Рядом с ним сидел другой — с неровной челюстью и взглядом побитого щенка. От второго несло псиной. Так сильно, что меня чуть не затошнило. Оборотень. Бета. Слабый, но с потенциалом. — Вам смешно, мистер...? — я посмотрела в журнал. — Стилински. Стайлз Стилински, — он улыбнулся, но улыбка сползла, когда я подошла к его парте вплотную. Я наклонилась, опираясь руками о его стол. Мой запах — запах озона и крови — был скрыт духами, но моя аура давила. — Если я еще раз услышу звук, не относящийся к спряжению глаголов, Стилински, вы будете мыть доску своим языком. Compris? — Да, мэм. То есть, мадемуазель. Оборотень рядом с ним напрягся. Его ноздри раздувались. Он учуял что-то странное во мне, но не мог понять, что именно. Ликаны — не волки. Мы древнее, мы другие. Для него я пахла как человек, который слишком много времени провел в лесу. Я посмотрела ему в глаза. — А тебе, Макколл, советую дышать ровнее. Гипоксия плохо влияет на мозг. Урок прошел в идеальной тишине. Вечером мне нужно было выпустить пар. Контроль — это всё. Я научилась этому в 22 года, после того как чуть не разорвала соседского ротвейлера, который облаял маму. Мой волк был не просто зверем. Это была тьма, облеченная в плоть. Большая, черная, с горящими красными глазами. Ликаны не зависят от луны так сильно, как обычные оборотни, но полнолуние давало силу. А сегодня была почти полная луна. Я поехала в заповедник. Подальше от троп. Оставив машину на обочине, я углубилась в лес. Дождь кончился, но воздух был влажным. Я сняла куртку, оставшись в майке. Мышцы ныли, требуя трансформации. Но я не успела. Хруст ветки. Я резко развернулась, принимая боевую стойку. Глаза еще человеческие, но когти уже удлинились, прорывая кожу на пальцах. Из тени вышел мужчина. Высокий. Широкие плечи, обтянутые черной кожей. Трехдневная щетина, хмурый лоб и глаза... неестественного цвета. Сначала они казались зелеными, но на долю секунды полыхнули красным. Альфа. Он не знал, кто я. Я не знала, кто он. Но он стоял на моей дороге. — Это частная территория, — прорычал он. Голос глубокий, вибрирующий. От него пахло опасностью, горелым деревом и дождем. Я усмехнулась, скрестив руки на груди. Мой взгляд скользнул по его телу — мощному, напряженному. Красивый. В моем вкусе. Жаль, что мудак. — Я не видела таблички, — ответила я, делая шаг навстречу. — А даже если бы и видела, мне плевать. — Ты не местная, — он втянул носом воздух, хмурясь еще сильнее. — Ты пахнешь... странно. Кто ты? — Та, кто вырвет тебе кадык, если ты не уберешься с моего пути, красавчик. Он удивленно приподнял бровь. Видимо, с ним так не разговаривали. — У тебя острый язык. — У меня не только язык острый, — я выпустила когти полностью, демонстрируя их. Он мгновенно напрягся, его глаза вспыхнули алым. — Оборотень? Ты на территории моей Стаи. — Я не твоя стая. И я не простой оборотень, — прошипела я. Внутри меня зверь заскребся о ребра, требуя выпустить его. Красная пелена начала застилать зрение. Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство. Мы стояли почти вплотную. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. — Уходи, — тихо, но с угрозой произнес он. — Пока я не заставил тебя. — Заставь, — выдохнула я ему в лицо. Это была искра. Секунда тишины, прежде чем он схватил меня за горло и впечатал в ближайшее дерево. Но я не была жертвой. Я ударила его коленом в живот, заставляя согнуться, и полоснула когтями по его кожаной куртке. Это не было боем насмерть. Это было знакомство. Грубое, жестокое.