Чужая территория

Утро началось не с кофе, а с синяка на ребрах, который расцвел грязно-фиолетовым пятном. Тот мудак в лесу бил жестко. Я стояла перед зеркалом в ванной, которая помнила еще времена Эйзенхауэра, и с раздражением рассматривала свое отражение. Кожа на боку ныла при каждом вздохе. Для обычного человека это была бы трещина в ребре и месяц больничного. Для меня — пара часов ноющего дискомфорта, пока ускоренная регенерация не закончит свою работу. Но уязвленное самолюбие заживало дольше. — Ублюдок, — прошипела я, натягивая плотную черную водолазку, чтобы скрыть следы ночного "знакомства". Вчерашняя стычка оставила после себя не только синяк. Под ногтями, несмотря на душ, мне все еще чудился запах чужой крови и горелой кожи. Я не знала, кто он. В Бикон-Хиллз, судя по слухам, была стая Хейлов, но они сгорели много лет назад. Оставшиеся? Бродяги? Я плеснула в лицо ледяной водой. Мне нужно было сосредоточиться на спряжении глаголов être и avoir, а не на том, как красиво хрустнула бы шея того незнакомца. Школьная парковка была забита машинами. Мой «Мустанг» рыкнул, распугивая стайку первокурсниц, когда я парковалась на месте для учителей. Дождь взял паузу, но небо висело низко, серое и тяжелое, как бетонная плита. Первые два урока прошли в тумане. Я механически объясняла разницу между tu и vous, пресекая любые попытки подростков сесть мне на шею. Мой метод преподавания был прост: страх и дисциплина. Кажется, это работало. На третьем уроке в класс ввалился вчерашний дуэт. Стилински и Макколл. Они опоздали на пять минут. — Entrez! — рявкнула я, не отрываясь от доски, где писала тему урока. — И если у вас нет справки от патологоанатома о собственной смерти, вы остаетесь после уроков мыть парты. — Простите, мадемуазель Моретти! — затараторил Стилински, спотыкаясь о собственную ногу. — Тренировка по лакроссу... Тренер Финсток, он просто зверь, вы же знаете, он... — Сели. Оба. Они поплелись на свои места. Я развернулась к классу и поймала взгляд Макколла. Парень замер. Его ноздри расширились, он судорожно втянул воздух. Его глаза, карие и по-собачьи наивные, округлились. Он почуял. Конечно, он почуял. На мне остался запах вчерашнего Альфы. Слабый, едва уловимый для меня, но для другого волка он должен был звучать как сирена. Запах его вожака (или врага?) на новом учителе французского. Макколл толкнул Стилински локтем и что-то зашептал ему на ухо, косясь на меня. Я медленно прошла между рядами, постукивая указкой по ладони. Класс затих. Я остановилась прямо напротив их парты. — Мистер Макколл, — мой голос стал вкрадчивым. — У меня что-то на лице? Или мой парфюм вызывает у вас аллергию? Скотт сглотнул. Я слышала, как сбилось его сердцебиение. Тук-тук... тук-тук-тук. — Нет, мэм. То есть, мадемуазель. Просто... у вас... — Скотт хотел сказать, что у вас очень необычные духи! — встрял Стилински, улыбаясь во все тридцать два. — Это что? Сандал? Мускус? Немного... лесной свежести с нотками опасности? Я наклонилась к Стайлзу. Он пах аддераллом и тревогой. Умный мальчик. Слишком любопытный. — Это запах «не лезь не в свое дело», Стилински. Записывайте тему. Я отошла к доске, но кожей чувствовала их взгляды. Они знали, что я — часть их мира. Или, по крайней мере, соприкоснулась с ним. Это усложняло всё. Я планировала оставаться в тени, быть просто "стервозной училкой", а ночами бегать по лесу. Но в этом городе секреты гнили быстрее, чем опавшая листва. День тянулся бесконечно. После уроков я задержалась в учительской, проверяя тесты. Красная ручка черкала по бумаге, как нож. «Ошибка. Ошибка. Господи, они вообще имеют мозг?» Когда я вышла из школы, сумерки уже сгущались. Парковка почти опустела, остались только машины тех, кто был на тренировке по лакроссу. Я подошла к своему «Мустангу», доставая ключи, и вдруг замерла. Волоски на затылке встали дыбом. Инстинкт Ликана, древний, как сам страх, закричал об опасности. Я медленно повернула голову. На другом конце парковки стояла черная «Камаро». А возле неё, прислонившись бедром к капоту, стоял он. Вчерашний незнакомец. При свете дня (или того, что от него осталось) он выглядел еще более впечатляюще и... раздражающе. Черная кожаная куртка, серая футболка, натянутая на широкой груди, джинсы. Он смотрел не на меня. Он смотрел на выход из раздевалки, откуда выходили Скотт и Стайлз. Альфа ждал свою стаю. Значит, Макколл — его щенок. Это объясняло, почему пацан так напрягся, учуяв запах. Я могла бы сесть в машину и уехать. Сделать вид, что я его не вижу. Это было бы разумно. Но разум никогда не был моей сильной стороной. Я открыла дверь своей машины, громко хлопнув ею, привлекая внимание. Дерек (я еще не знала, что его так зовут, но имя ему бы подошло — жесткое, рубящее) медленно повернул голову. Наши взгляды встретились через разделяющие нас пятьдесят метров асфальта. Узнавание в его глазах вспыхнуло мгновенно. Он выпрямился, оторвавшись от машины. Его брови сошлись на переносице. Он явно не ожидал увидеть «сумасшедшую из леса» с учительской сумкой на плече, выходящую из школы. Я видела, как он напряг слух. — Ты, — одними губами произнес он. Я прочитала это по его лицу. В этот момент к нему подбежали Скотт и Стайлз. — Дерек! — крикнул Скотт. — Ты не поверишь, наша новая училка... Скотт осекся, проследив за взглядом своего Альфы. Он посмотрел на Дерека, потом на меня, стоящую у «Мустанга», потом снова на Дерека. Пазл в голове подростка сложился с громким щелчком. Я усмехнулась. Холодно, лениво. Не разрывая зрительного контакта с Альфой, я медленно провела пальцем по своей шее — там, где вчера его рука сжимала мое горло. Жест был двусмысленным: то ли угроза, то ли напоминание. Глаза Дерека сузились, в них мелькнул опасный огонек. Я села в машину, завела двигатель. V8 взревел, нарушая тишину школьного двора. Выезжая с парковки, я проехала мимо них. Медленно. Окно было опущено. — Хорошего вечера, мальчики, — бросила я, не глядя на них, но чувствуя, как взгляд Альфы прожигает дыру в моей двери. — И, Макколл, не забудь про спряжения. Я нажала на газ, оставляя их в облаке выхлопных газов. Сердце стучало в ритме, который мне совсем не нравился. Это была игра. И я только что сделала свой ход. Вернувшись домой, я не стала включать свет. Бросила сумку на пол и подошла к окну. Дом скрипел, остывая. Здесь было слишком тихо. В Портленде у меня были родители. Шумный отец, который вечно смотрел бейсбол, и мама, которая гремела кастрюлями. Здесь была только пыль и тени. Я достала телефон. Одно сообщение от отца: "Как устроилась, волчонок? Не съела никого?" Я криво улыбнулась и набрала ответ: "Пока нет. Но меню здесь интересное". Я подошла к старому книжному шкафу, который остался от бабушки. Провела пальцем по корешкам книг. Оккультизм, история, легенды. Бабушка знала, кто мы. Вдруг в дверь постучали. Громко. Уверенно. Три удара. Я замерла. Никто не знал, где я живу. Кроме школьной администрации. Я подошла к двери, но не стала смотреть в глазок. Я втянула носом воздух. Дождь. Горелое дерево. Кожа. Он. Он выследил меня. Быстро. Я открыла дверь, даже не спрашивая "кто там". Дерек Хейл стоял на моем пороге, засунув руки в карманы куртки. Он выглядел злым и невероятно собранным. — Ты учительница, — сказал он вместо приветствия. Это прозвучало как обвинение. — А ты сталкер, — парировала я, опираясь плечом о косяк и скрещивая руки на груди. — Мы перечисляем очевидные факты? — Кто ты такая? — он сделал шаг вперед, вторгаясь в зону комфорта. Но я не отступила. — Лилиан Моретти. И это частная собственность, волк. Тебе нужно приглашение, или ты не вампир, а просто невоспитанный хам? Он проигнорировал мой сарказм. — Зачем ты здесь? Почему в моей школе? Что тебе нужно от Скотта? — От твоего щенка? — я фыркнула. — Только чтобы он выучил французский. Послушай, Альфа... — Дерек, — перебил он. — Меня зовут Дерек. Это прозвучало странно интимно в темноте крыльца. — Дерек, — попробовала я имя на вкус. Жесткое. Ему идет. — Я здесь живу. Это дом моей семьи. Я здесь работаю. И я не лезу в твои дела, пока ты не лезешь в мои. Вчерашнее... недоразумение забудем. Он молчал, изучая мое лицо, словно искал подвох. — Ты Ликан, — наконец произнес он. — Я спросил у дяди. Вы редкие. И нестабильные. — Я стабильнее тебя, красавчик. Я не бегаю по лесам и не кидаюсь на женщин. Уголок его губ дернулся. Почти улыбка? Или нервный тик? — Скотт — моя ответственность, — сказал он твердо. — Если ты хоть пальцем его тронешь... или кого-то из подростков... я тебя убью. И мне плевать, какой ты вид. — Угрозы? — я зевнула, нарочито показывая скуку, хотя внутри всё натянулось, как струна. — Скучно. Хочешь чаю? Или сразу перейдем к драке на газоне? Соседи будут в восторге. Дерек посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом отступил на шаг назад, в дождь. — Держись подальше от моих бед, Моретти. — Взаимно, Хейл. Он развернулся и растворился в темноте так же бесшумно, как появился. Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной, выдыхая. Руки слегка дрожали. Не от страха. От предвкушения. Это будет долгий учебный год.