Симфония Зеркал

      С тех пор, как умер Хикари, прошло больше месяца. Уже недавно была Танабата, а за ней появились и оставшиеся выжившие в мафии обладателей стендов, из которой я вышел с шумом.       По вчерашнему случайному столкновению сначала с Нео, а затем и с Акирой, я понял — обе стороны мне не рады. Остальные люди, не относящиеся ни к кому из них, рано или поздно тоже узнают, чего я успел начудить за всё это время. У всех есть на меня компромат, если я вдруг вылезу и полезу на кого-то из них. Но у меня? У меня ничего не осталось. Одно лишь жильё и немного денег, на которые прожить от силы удастся ещё пару недель. Я умру либо с голоду, либо с сумасшествия. Уже поздно что-либо менять. Я не смог удовлетвориться этой жизнью. Пора бы положить ей конец и просто сделать шаг.       Что я вижу? Я вижу город вдалеке, а сам стою у обрыва, можно сказать, на горной местности. Это Сага. Старая, добрая, и ныне мирная Сага. И я крайне рад, что и сам бросил своих, и смог уже несколько раз увидеть тихую, городскую суету. Не ту, которая возникала из-за локдаунов. Не ту, которая заставляла всех беспокоиться и тревожиться. Как же хорошо, что теперь люди успокоились.       Я помню, как нам с Иошито, ныне покойным моим товарищем и другом, поручили задание убить Эрла и Акари. Он взял на себя прикончить его девушку при помощи стенда, что мог заставлять чувствовать любых людей сильную боль по всему телу и творить иллюзии, а я же старался убить того, кто по-настоящему месяц назад подтвердил, что стал не просто обладателем, а настоящим мастером стенда. Но вскоре Эрл бросил меня, как только понял, что Акари проиграла в битве один на один. Он ринулся спасать её. И ему это удалось. Но ценой того, что мы объединились против него, и даже победили. Точнее, нам так казалось.       Но он, проявив невероятную волю и силу духа, которая для всех нас была нереальной, через боль и мучения, встал с колен. Эрл, казалось, стал живым воплощением гнева и ярости. Он надрал нам зады, пока бил гром. Мы потом не могли прийти в себя до тех пор, пока за нами не пришёл Хикари.       Я помню, как я встретился с Нео после этого. Нео же был братом Акари, хоть и младше. Нео затеял со мной драку, но нас остановили прохожие посреди улицы.       Я помню, как мы поймали Эрла после эволюции стенда Иошито. Как я в нашем бывшем убежище сразился с ним, и быстро проиграл ему в одиночку. Он был намного опытнее и сильнее меня. Он мог меня убить в любой момент. Но после того, как я признал поражение, он этого не сделал. Он пощадил меня! И ушёл со словами:       — Будешь мешаться под ногами — точно убью.       Однако я продолжаю смотреть вдаль, несмотря на все воспоминания, и уже давно прихожу к осознанию — этот город, да и этот Мир, будет хорош и дальше, я знаю наверняка.       Но только без меня.

***

      — Шах, — послышался голос далеко-далеко. — У тебя остался лишь один возможный ход.       На холмистой, скорее ровной местности, где слышалось недалеко журчанье воды, шелест листьев и щебетание птичек неподалёку, расположилась маленькая группа парней и девушек. Это окружение было идеальным для всех тех, кто желал уединиться или с близкими, или с самим собой. Никаких вредных выхлопов машин и шумных прохожих — лишь чистый, наполненный кислородом воздух и звуки дивной живости. А какая же сегодня была замечательная погода — ни осадков, ни бледности небесных просторов, только ясное солнышко и слабый ветерок.       Ближе к весьма крутому обрыву, но ещё на безопасном расстоянии от него, за сборным и простеньким столиком отдались интеллектуальной игре Нео и общий друг всех присутствующих здесь — Джиро Докута. Самый старший, относящийся к жизни более просто и непринуждённо, высокий и крепкий блондин со шляпой и уже действительно летней одеждой, сочетающей в себе постоянно треплющиеся ветром хаки футболку и чёрные шорты. Тот не менее был погружён в происходящий на столе мозговой штурм в виде шахмат. Но судя по его улыбающимся голубым глазам, его положение было чересчур выигрышным.       Понявший, что его загнали в ловушку, юноша нехотя потянулся за самой высокой фигурой белых на другом краю доски и перед этим сделал тяжкий вздох. Ему светило лишь поражение, ведь его тактику обошли на несколько шагов. Настолько сильно, что король белых был плотно окружён многими другими чёрными единицами армии оппонента. Его Светлость осталась почти одна на поле боя.       — Уже второй раз… — уныло выдавил Нео.       — Мат, — радостно, но спокойно объявил Джиро, что знаменовало его вторую победу. — Ты успел ошибиться в миттельшпиле и прозевать ладью, да и не только. Чем я и воспользовался. Сегодня мой король сыт. Но ничего, ещё немного, и когда-нибудь меня превзойдёшь… — начал в подбадривающем тоне он, но затем ехидно улыбнулся. — А может и нет.       — Ещё посмотрим.       — Ещё один матч и ещё одно поражение?       — Да не, я хочу глянуть, что они там делают.       «Как приятно видеть здесь и Нео. Он впервые захотел пойти с нами. Особенно когда узнал, что с нами и Джиро», — не отводя взгляда от ещё начинающейся живописи на холсте, радовалась и внутренне Акари.       — Я для рисования не создан, — быстро сдавался Эрл, безуспешно, но сосредоточенно пытаясь привносить что-то новое в творение девушки.       — Эрл, у тебя всё же хорошо получается, — подбадривала она его.       А на чистом листе вырисовывалось что-то, что не слишком сложно даже для новичка — прилесье, или опушка. Весь смысл был заключён в красоте и богатстве природы даже на краю густого скопления тянущихся к небесам деревьев, через которые едва прорывался восход солнца. Ныне лишь такая обитель сочетала в себе мирную незыблемость, на контрасте с обществом людей, а по соседству порой и словно кровожадных монстров. Лесные сюжеты и песни человек почти не прерывал, а вот городские — сейчас постоянно. И эта иллюстрация посвящалась месту, что стало крайне любимым как у молодой пары, так и у её друзей и близких.       Единственным, кто не был так сильно погружён в искусство и рисование, оказался Джиро, бодро поднявшийся из-за стола и всего краем глаза осмотревший то, во что вкладывали и силы, и вдохновение творцы-любители. Творчество не было его стихией, хотя он с уважением относился к таким проявлениям фантазии и воображения. Тот пробежался взглядом вокруг и потянулся. Что-то показалось ему не таким, каким должно было. Взор остановился на незнакомом парне с лаймовыми волосами, да белой официальной одеждой, что стоял невероятно близко к крутому обрыву. И это не очень было похоже на то, что незнакомец просто хотел насладиться пейзажами и видами на Сагу сильно поближе.       Пока все были сильно отвлечены творчеством и не отрывали глаз от холста, Джиро тихонько отлучился и направился к путнику, ведь тот не был слишком далеко. Но последний быстро почуял чужие шаги и, не разворачиваясь ни на сантиметр, сухо спросил:       — Что тебе нужно?       Такая прямота и даже мелькающая грубость в голосе заставили приближающегося остановиться и подумать. Возможно, Джиро с этого момента следовало взвешивать каждое своё слово, ведь ему почему-то думалось:       «Он не выглядит так, будто у него всё хорошо».       — Не пойми неправильно, но меня заставило насторожиться то, что ты стоишь слишком близко к обрыву.       — И что? Какое тебе дело до этого? — продолжал переходить на грубый тон неизвестный.       — Моя цель по жизни — творить добро и исцелять чем угодно ближних. У меня нет злых намерений, я лишь хочу подойти к тебе и узнать, в чём же дело. Быть может, мне даже удастся помочь тебе с чем-то, — продолжал аккуратно вести диалог Джиро и начинал медленно подходить.       — Даже если и хочешь, то ты не сможешь. Мне уже никто и ничто не поможет, — чуть смягчился и перешёл к отчаянию, но всё ещё сопротивлялся он. — Эта скала — единственный выход, что поможет мне избавиться от всех этих проблем.       — Ох, я понял. Но даже если я не смогу тебя переубедить, могу ли я задать тебе лишь небольшой вопрос?       — Попробуй.       — Я обещаю и клянусь, что это останется лишь между нами, — слабо улыбнулся подошедший, новый собеседник. — Но что же произошло?       — Я… — взял на несколько секунд неловкую паузу и словно лишился дара речи путник. — Я совершил преступление и не заслужил милосердия. Я по крайней мере был тем, кто стал соучастником в совершении преступления против человечества. Нет мне прощения. Этот город во мне больше не нуждается. И я больше ничего не смогу сделать, чтобы избежать этого.       — А можно немного подробнее? — смягчился в тихом, но низком голосе и Джиро.       — Я был тем, кто помогал преступникам здесь. Я был тем, кто успел убить нескольких людей. Я совершил не просто преступление, а смертный грех. Эти преступники — это обладатели стендов…       Вдруг, в разуме слушателя что-то громко щёлкнуло. Как будто загорелась лампочка совсем неожиданно.       «Обладатели стендов? А не Рейши ли он, о котором мне рассказывал Эрл?»