Серая тень принца

С тех пор, как в Средиземье затихли боевые роги, прошло достаточно лет, чтобы раны на теле земли начали затягиваться мхом, а сердца — легкой, настороженной надеждой. В Зеленолесье (уже не так часто называемом Лихолесьем) времена года сменяли друг друга с непривычным спокойствием, принося не спешку подготовки к войне, а мирные, почти бытовые заботы. Леголас, посвятивший утро и полдень неспешной вылазке к дальним рубежам, возвращался во дворец с чувством глубокого удовлетворения. Воздух пах молодой хвоей и влажной землей. Пропустив коня в стойла, он, ещё пахнущий ветром и свободой, направился в свой кабинет, чтобы обновить карты — отметить тропу, где когда-то рыскали пауки, а теперь снова пели птицы. — Ваше Высочество! Его окликнул знакомый, спокойный голос. Леголас обернулся, и взгляд его сам нашёл ту, что его позвала. К нему подходила Линдаэль. Середина весны одела её не в придворные шелка, а в практичное платье цвета молодого мха, подпоясанное простым кожаным ремнём. Рукава были закатаны до локтей, обнажая изящные, но не лишённые силы предплечья, испачканные землёй. Её тёмные, как крыло ворона, волосы были собраны в небрежный, но очаровательный узел, из которого выбивались отдельные пряди, прилипшие к слегка вспотевшему виску. В руках она держала небольшую лопатку. Но даже в таком виде в ней чувствовалась не служанка, а хозяйка — уверенная, спокойная, знающая своё дело. Вот уже несколько десятилетий, как отец создал группу фрейлин для так называемой «будущей наследной принцессы», тем самым напоминая сыну, что пора было бы уже жениться, ведь вокруг столько прекрасных эллет. Но пока принцессы не было, девушки поделили между собой огромный список ее обязанностей и прекрасно их выполняли. За это, двое эльфов, стоящих во главе Зеленолесья, были им благодарны. — Вас искал ваш отец, — сказала она, подойдя ближе и отряхивая ладони от чернозёма. За ней, во внутреннем дворике, виднелись другие фрейлины, склонившиеся над цветочными клумбами. — Злой? — уточнил Леголас, наклоняясь чуть ближе с притворно-сокрушённым видом. — А мне почём знать? — Она пожала плечами, но в уголках её серо-синих, как лесное озеро на рассвете, глаз мелькнула знакомая искорка. — Но учитывая, что это было пару часов назад, думаю, теперь уже зол. Они обменялись лёгкими улыбками. Такова была их дружба — не близкая, не исповедальная. Они не ходили друг к другу в гости. Но обменяться парой шуток, украсть у суеты несколько минут — это было их негласным договором. Для Леголаса танец с Линдаэль на балу был глотком тишины и спокойствия среди вечного кружения поклонниц и политики. Для неё… он никогда не задумывался, кем он был для неё. — Спасибо за вести, что бы я без тебя делал. — кивнул он и, ещё раз бросив взгляд на оживающий сад, направился к покоям отца, гадая, какая новая бюрократическая напасть могла случиться за время его отсутствия. *** Трандуил сидел в своём кабинете, и тяжёлый, резной стул под ним казался троном не короля, а человека, попавшего в дурацкое положение. В его руках — уже в третий раз — был пергамент с печатью Лунхарта. И в третий раз король Лихолесья мысленно удивлялся беспредельной человеческой наглости. Когда-то Лунхарт, был эльфийским княжеством. Тихим и прекрасным. Его князь, Лаэрон, и Трандуил были союзниками и друзьями. В один из светлых дней они и скрепили договор: их дети, сын Короля Трандуила и дочь князя Лаэрона, сочетаются браком, когда дева войдёт в возраст. Разумеется, с оговоркой: «Если сердца их к тому времени не будут отданы другим». Договор был актом дружбы, а не торговой сделкой. Но люди, чьи амбиции росли быстрее мудрости, устроили в княжестве революцию, пока основные силы Лаэрона бились плечом к плечу с эльфами у стен Дол Гулдура. Князь пал. А новый, человеческий правитель, порывшись в архивах, нашёл сию бумагу. Хотя, кажется, в этому году сидел на троне, кажется, пятый мужчина из того поколения. Чего они хотят? — вопрос был риторическим. Кто откажется от родства с древним эльфийским домом, его армией и легендарными сокровищами? Трандуил предполагал, что, оправившись, люди начнут новую волну междоусобиц. Но на что они надеются? Что эльфы согласятся отдать своего принца человеку? Это было уже не наглостью, а безумием. Получив письмо, Король тут же вызвал гонца «Серой Тени» — разведки. Тот явился, забрал у владыки копию письма и отправил Главе разведки. Та прочла, и отправила быстрый ответ: «Нужно время на изучение архивов. В ближайшее время доложу о ситуации в Лунхарте.» Письмо же, отложенное в сторону, не содержало ничего нового и при четвертом прочтении. В кабинет, пропустив внутрь струю свежего, пахнущего хвоей и свободой воздуха, вошёл Леголас. —Здравствуй, Леголас, — кивнул Трандуил. — Отец, — ответил тот, оценивающе глядя на лицо родителя. — Линдаэль сказала, ты искал меня. Не похоже, чтобы причиной была радость. — Радость кончилась с утра, — мрачно произнёс король, протягивая сыну пергамент. — Нас почтили письмом из Лунхарта. Будь добр, раздели со мной это «удовольствие». Леголас взял лист, и его глаза быстро пробежали по ровным, бездушным строчкам. Брови медленно поползли вверх. — Это… шутка? — он посмотрел на отца. — И о таком договоре мне, как действующему лицу, хотелось бы знать чуть заранее. Где подписывался? Чем думал? — Лаэрон думал о союзе и дружбе, — вздохнул Трандуил. — А думать о человеческих переворотах тогда было как-то… не ко времени. В этот момент в стене кабинета бесшумно отъехала панель. Из скрытого прохода вышла фигура в форме цвета древесной коры и тумана. Лицо скрывала лёгкая, но плотная маска из полированного тёмного дерева, оставляющая лишь прорезь для глаз — холодных и невыразительных. Это был один из служащих «Серой Тени». Фигура жестом, полным безмолвного почтения, приветствовала короля и принца, положила на стол толстую, запылённую папку — тот самый договор — и небольшой, свёрнутый в трубочку листок. Затем так же бесшумно скрылась в стене, которая сомкнулась, не оставив и щели. Трандуил развернул листок. Глаза его пробежали по шифрованным, но знакомым символам, быстро расшифровывая послание Главы разведки. Он прочёл его вслух, голосом, лишённым эмоций: — «Договор подлинный. Оговорка о «других чувствах» — наша единственная лазейка. Лунхарт сейчас — гнездо шакалов, жаждущих легитимности через наш союз. Вижу один выход: наследнику требуется невеста. Немедленно. Тогда договор не будет нарушен, а союз сохранится лишь на бумаге, потеряв для них ценность». Леголас опустился в ближайшее кресло, смотря в пространство. — Если это твоя отчаянная попытка наконец-то женить сына, отец, — сказал он беззлобно, — то это уже не смешно. — Согласен, — Трандуил отложил записку. — Но… «Тень» редко шутит. И ещё реже ошибается в стратегических расчётах. Они сидели в тишине, которую нарушал лишь треск поленьев в камине. Весеннее солнце за окном казалось насмешкой. — Значит, — медленно начал Леголас, — мне нужно срочно… влюбиться? Или сделать вид? — Или найти ту, что согласится на брак по доверию и долгу, а не по любви, — поправил Трандуил. — И сделать это быстрее, чем в Лунхарте успеют что-либо предпринять. Ещё одна тишина, более тяжёлая. Потом Леголас тяжело вздохнул. — Чёрт. План «Серой Тени» отвратителен, циничен и… — …единственно логичен, — закончил за него Трандуил. — Я знаю. Прости, сын мой. Они смотрели друг на друга — король, чувствующий вину, и принц, чувствующий, как вокруг него смыкаются клетки долга. Брак по расчёту. Спасительная ложь. И тихая, мирная весна в Лесу, которая только что обрела вкус горечи и холодного металла.