Серая тень принца

Зал сиял. Сотни светлячков, запертых в хрустальных шарах, разливали по помещению мягкий, живой свет, который дробился в позолоте лепнины, скользил по полированному дереву высоких панелей и заставлял мерцать драгоценные камни в прическах эльфиек. Тысячи свечей в тяжелых люстрах отражались в натертом до зеркального блеска паркете, создавая иллюзию, что гости парят над сияющей бездной. Музыка — переливчатая, легкая, сотканная из смеха флейт и томных вздохов виол — тонула в гуле приглушенных голосов, звоне бокалов и шелесте шелков. Пахло дорогим вином, цветочными духами, воском и легким холодом, тянущим от огромных витражных окон, за которыми кружился снег. Бал в честь… чего-то там. Леголасу было все равно. Очередной дипломатический прием, очередная дань протоколу, очередная ночь, которую нужно пережить с вежливой улыбкой на лице. Он стоял у колонны из темно-зеленого мрамора, сжимая в руке недопитый бокал с рубиновым вином. Свет играл в гранях хрусталя, отбрасывая на его пальцы кровавые блики. Место было выбрано неслучайно — отсюда открывался отличный обзор на зал, но сам он оставался в тени, скрытый тяжелой бархатной драпировкой. Оказывается, если стоять в таком неприметном месте, можно неплохо поднатореть в последних слухах. Гости чувствуют себя в безопасности за столами с закусками и в креслах у каминов. Конечно, подобное не интересовало его. До сих пор. Сегодня шепотки жалили, как осиный рой, и все они вились вокруг одной слишком хорошо знакомой леди. «…а ведь правда, она появилась из ниоткуда…» — доносилось из-за соседней колонны, где две эльфийки делали вид, что изучают узоры на столе. «…и время совпадает с падением Лунхарта… и манеры не простой эльфийки, вы посмотрите, как она держит спину…» — шелестело от стола с десертами. «Как думаете, Его Высочество в курсе?» — хихикнули где-то слева, и Леголас сжал бокал так, что тонкое стекло жалобно пискнуло. Шепотки сплетались в один навязчивый мотив и приходили к одному выводу: кажется, принцесса Линдаэль является погибшей княжной Лаэриэль Лунхартской. Той самой, что пропала без вести при штурме княжеского дворца. Той самой, что по старому договору должна была стать его невестой задолго до их вынужденного брака. Леголас перевел взгляд на жену. Сама же Линдаэль, как всегда, выглядела бесподобно. Светло-голубое платье с пышной юбкой струилось вокруг нее облаком утреннего неба, расшитое серебряной нитью, мерцающей при каждом движении. Глубокое декольте открывало точеные ключицы и нежную кожу, на которой при каждом вздохе вспыхивал и гас блик от светлячков в люстре. Тонкая диадема — точная копия его собственной, знак их союза — покоилась на темных волосах, собранных в сложную, но невесомую прическу, из которой выбивалась одна непокорная прядь, падающая на обнаженное плечо. На пальце блестел тонкий перстень, тот самый, что он вручил ей всего пару дней назад. Сапфир в нем ловил свет и вспыхивал синим огнем в такт ее жестам. Она мило поддерживала беседу с женой какого-то вельможи, грациозно склонив голову к собеседнице. Она станцевала несколько танцев — Леголас насчитал три, и каждый раз ее кавалеры уходили с легким румянцем на щеках и растерянной улыбкой. Она даже предприняла попытку рассмешить посла Карнаха, склонившись к нему с игривым видом и что-то шепнув на ухо. Человек вздрогнул, потом издал подобие смешка, но его водянистые глаза остались холодными и цепкими. А потом, минут пять назад, к ней подошел церемониймейстер. Леголас не обратил бы внимания на эту сцену — мало ли какие протокольные вопросы возникают у принцессы, — если бы не изменившееся лицо жены. Она всего на секунду вскинула брови — ровно на миг, который выдал бы только самый внимательный наблюдатель. Тонкие пальцы, сжимавшие веер, дрогнули, но тут же совладали с собой. Лицо вновь стало безмятежным, на губы легла та самая вежливая, безупречная улыбка, которой она встречала гостей. Но Леголас знал эту улыбку. Он видел ее сотни раз до того, как между ними рухнули стены. Это была маска. И с тех пор она хоть и продолжала вести себя естественно, Леголас, вот уже четвертый раз, ловил на себе ее взгляд. Ее серые глаза, обычно такие глубокие и спокойные, сейчас метались по залу, встречались с ним. В четвертый раз, когда их взгляды встретились, и в ее плескалась такая отчаянная мольба, что у него перехватило дыхание, он больше не стал ждать. Леголас оттолкнулся от колонны, поставил недопитый бокал на ближайший стол и быстрым, уверенным шагом направился к ней. Гости расступались перед ним, как волны перед носом корабля — принц шел, не глядя по сторонам, сосредоточенный только на ней. — Прошу прощения, — его голос, мягкий, но не терпящий возражений, врезался в беседу у того столика, где Линдаэль делала вид, что слушает очередную светскую сплетню. — Я украду у вас мою жену. Мы еще не танцевали сегодня. Он протянул ей руку, и Линдаэль одарила его смущенной, чуть удивленной улыбкой — идеально сыгранной для посторонних глаз. Но ее пальцы, вложенные в его ладонь, дрожали, и она сжала их быстрее и крепче, чем требовал этикет. — С удовольствием, мой принц, — пропела она, поднимаясь. Под прицелом любопытствующих взглядов он вывел ее в центр зала, где пары уже выстраивались для очередного танца. Его рука легла на ее талию — тонкую, напряженную, как струна. Другая сжала ее ладонь. Они влились в круг танцующих, и музыка подхватила их, понесла в плавном, неторопливом ритме. — Что случилось? — тихо спросил он, склоняясь к ее уху так близко, что со стороны это выглядело как нежный, интимный шепот влюбленного. — Я первый раз слышу об этом, — выдохнула она, и в ее голосе звучала неподдельная растерянность. Глаза, поднятые на него, были огромными и испуганными, как у лани, загнанной в угол. — Это неправда. Я… я не знаю, откуда это взялось. Клянусь тебе, Леголас. Я не Лаэриэль. Я никогда ею не была. Я даже не знала, что этот слух… — Я верю, — перебил он, чуть притянув ее ближе. Ее тело на мгновение напряглось, а потом расслабилось в его руках с тихим, почти неслышным выдохом облегчения. Он поймал ее взгляд, полный такой отчаянной, такой хрупкой надежды, что сердце сжалось. — Если ты говоришь, что не знала, значит, так и есть. Он улыбнулся ей — мягко, ободряюще, той самой улыбкой, которую берег только для нее. — А то, что ты не погибшая княжна, я прекрасно знаю, — добавил он, чуть склонив голову, разглядывая ее лицо. — Ты в разы красивее. Линдаэль моргнула, а потом на ее губах расцвела настоящая, живая улыбка от которой в уголках глаз собирались лучики морщинок. В серой глубине ее глаз на мгновение снова появилась та самая янтарная искра, которую он так любил ловить, а щеки тронул легкий, едва заметный румянец. Но танец продолжался, и он чувствовал, как ее пальцы, лежащие на его плече, сжимаются слишком сильно. Другая рука, в его ладони, тоже подрагивала нервной дрожью. Слух о княжне — это было неприятно, но не смертельно. Значит, было что-то еще. — Что тебя тревожит? — спросил он тихо, не меняя выражения лица, продолжая кружить ее в танце. Линдаэль на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Потом, делая очередной поворот под его рукой, она скользнула обратно в его объятия и шепнула, почти не разжимая губ: — Мне нужно в штаб. А я никак не могу уйти незамеченной. Она слегка наклонила голову назад, указывая взглядом на дальний угол зала, где за столом посольства Лунхарта сидел лорд Карнах. Его водянистые глаза, казалось, не мигая, смотрели прямо на них. Леголас встретился с ним взглядом на мгновение — и в этом взгляде не было ничего, кроме холодного, изучающего любопытства. Но этого было достаточно. — У тебя есть отсюда ход? Могу отвлечь его, — предложил он, продолжая улыбаться ей, будто они обсуждали погоду. — Есть, — выдохнула она, заканчивая танец легким реверансом. Юбка ее платья взметнулась облаком голубого шелка. — Но мне нужно к себе. В платье я как факел в ночи. Нужна маскировка — не все внизу знают, кто я на самом деле. И не все должны узнать. — Тогда уйдем заметно, — размышлял вслух Леголас, протягивая ей руку, чтобы вывести из круга танцующих. Линдаэль привычным, отточенным жестом положила ладонь на его локоть. Пальцы ее, все еще нервные, начали отстукивать какой-то задумчивый ритм по пышной юбке, пока она прикидывала варианты. Шелк платья шуршал при каждом шаге, и этот звук казался Леголасу единственным живым в этом зале, полном фальшивого блеска. Они медленно направились к выходу, проходя мимо посольской делегации. Леголас чувствовал спиной взгляд Карнаха — тяжелый, липкий, как паутина. — Есть одна идея, — тихо проговорила Линдаэль, когда они миновали опасную зону и свернули в полутемный коридор, ведущий к жилым покоям. Голос ее звучал деловито, но в нем проскальзывали нотки, которые он узнавал — азарт, смешанный с легкой неловкостью. — Но мне нужно твое согласие. Краем глаза она увидела его быстрый, едва заметный кивок и продолжила: — У людей вызывает дискомфорт публичное проявление чувств. Особенно если они… не предназначены для чужих глаз. Если мы создадим видимость, что нам не терпится остаться вдвоем, что мы готовы целоваться прямо в коридоре, как влюбленные юнцы, — ни один лунхартец не рискнет сунуться следом. Это будет… неприлично. Она не успела договорить. Его рука скользнула ниже, на талию, а потом и вовсе опустилась чуть ниже, замерев на пояснице. Тепло его ладони прожигало тонкий шелк платья, и Линдаэль почувствовала, как по спине побежали мурашки. Этот жест — собственнический, уверенный, интимный — бросил в жар их обоих. Она прижалась к нему ближе, почти повиснув на его руке, и краем глаза обернулась через плечо. Так и есть. Один из лунхартцев — тощий, вертлявый тип с бегающими глазками, которого она запомнила еще при первой встрече, — медленно следовал за ними, стараясь держаться тени. Леголас тоже это заметил. Почти у самых дверей, ведущих в восточное крыло, он резко, без предупреждения, утащил ее в узкую нишу, скрытую тяжелой портьерой с королевскими вензелями. Они стояли так близко друг к другу впервые за долгое время. Ближе, чем позволяли приличия, ближе, чем требовала легенда. Леголас чувствовал, как вздымается ее грудь, как часто-часто бьется ее сердце. Линдаэль видела, как в его синих глазах разгорается что-то знакомое, теплое, от чего у самой подгибались колени. Эта близкость вернула их в начало их притворства — в те дни, когда каждый жест был игрой, а каждое прикосновение — риском. Уголки губ обоих дрогнули в легкой, понимающей усмешке. В поле зрения показался их преследователь. Он замер, заметив, куда они исчезли, и явно раздумывал, стоит ли подойти. Уже открыл рот, чтобы окликнуть их, сделать вид, что ищет принца для важного разговора… И в эту же секунду Линдаэль привстала на носочки и легко коснулась губ Леголаса своими. Это было невесомо, почти целомудренно — простое прикосновение, которое могло бы принадлежать влюбленной паре, забывшей о приличиях. Мужчина замер, его лицо вытянулось. Он явно не хотел становиться свидетелем подобной сцены — люди Лунхарта были щепетильны в вопросах чести и приличий. Быстро ретировавшись, он исчез за поворотом, даже не оглянувшись. План был гениален своей простотой. Только она снова не учла одного. Как теперь оторваться от него? Как перестать целовать эти столь желанные губы, когда она так по ним скучала? Когда каждая клетка тела кричала от голода, который она подавляла все эти дни ледяного молчания? Поцелуй, начавшийся как игра, как спектакль для чужих глаз, стремительно перестал быть спектаклем. Его рука на ее пояснице прижала ее крепче — уже не для вида, а потому что он не мог иначе. Ее пальцы вцепились в ворот его парадного камзола, притягивая ближе, еще ближе, стирая последние миллиметры между ними. Его губы двигались по ее губам настойчиво, требовательно, жадно — он пил ее, как воду в пустыне, и не мог напиться. Она отвечала с той же отчаянной страстью, забыв, где они, кто они и зачем сюда пришли. Поцелуй становился все глубже, все отчаяннее. Она извивалась в его руках, прижимаясь всем телом, и тихий, сорвавшийся с ее губ стон прозвучал в тишине коридора как гром среди ясного неба. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись лбами друг к другу. Воздух между ними вибрировал, насыщенный электричеством невысказанных чувств. А потом Линдаэль вдруг начала смеяться. Тихо, прикрывая рот ладошкой, чтобы не привлекать внимание, но смеялась — искренне, заливисто, с облегчением и легкой истерикой одновременно. Смех душил ее, рвался наружу, и она уткнулась лицом ему в грудь, пытаясь справиться с этим приступом. — Что? — прошептал он, тоже начиная улыбаться, обнимая ее, чувствуя, как трясутся ее плечи. Она шмыгнула носом, улыбнулась и, взяв себя в руки, кивнула на дверь, до которой оставалось всего несколько шагов, так и не ответив на его вопрос. — Идем. Леголас наконец взял ее за руку и уверенно повел к ее спальне. Пусть послы думают, что легкомысленные супруги покинули бал, чтобы уединиться. Эльфы, встреченные ими по пути, провожали пару понимающими, слегка завистливыми взглядами и с удовольствием подыграют этой легенде. Завтра весь двор будет судачить о том, как принц и принцесса не дождались конца бала. И это будет лучшим прикрытием. Стоило дверям спальни закрыться, как Линдаэль на ходу потянула шнуровку платья. Ловкие пальцы справились быстро. Светло-голубой шелк стек к ее ногам шелестящей лужей, и она перешагнула через него, даже не взглянув, направляясь к ширме в углу комнаты. Леголас отворачивается, не желая смущать эллет своим взглядом, но зеркало, стоящее напротив ширмы, дает ее рассмотреть. Он ожидал увидеть кружево, тонкое белье, все эти нежные женские атрибуты, которые обычно скрываются под ее платьями. Но под пышной легкой юбкой, под слоями шелка и кружев, обнаружились… черные брюки. Обтягивающие, заправленные в невысокие сапоги на мягкой подошве, они сидели на ней как вторая кожа, подчеркивая длину и стройность ног. Леголас усмехнулся, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. В голове пронеслась мысль: сколько еще секретов таит эта удивительная женщина? Она была бесконечной, как лес, как звездное небо, и каждое новое открытие заставляло его любить ее только сильнее. Через минуту Линдаэль вышла из-за ширмы. Черный облегающий кафтан, глухой, до самого горла, скрывал фигуру, но не мог скрыть грацию движений. Тонкие перчатки из мягкой кожи обтягивали пальцы. Волосы были стянуты в тугой узел на затылке, открывая точеные черты лица. И маска лежала в ее руке, еще не надетая. — Хочешь пойти со мной? Вопрос прозвучал тихо, почти неуверенно. Она протянула ему черный плащ — такой же, как у нее, без опознавательных знаков, способный скрыть в тенях кого угодно. Леголас кивнул. Забрал плащ, накинул поверх парадного камзола — золотое шитье и серебряные пуговицы исчезли под тяжелой тканью. Теперь они были просто двумя тенями. Она улыбнулась — той самой, настоящей улыбкой, которую он успел изучить и полюбить. Надела маску, и ее лицо стало чужим, безликим, страшным в своей отстраненности. Но он знал: за этой маской — его Линдэ. И этого знания было достаточно. Она шагнула к стене, нажала на неприметный выступ. Часть панели бесшумно отъехала, открывая темный проход, откуда потянуло сыростью и холодом подземелья. Они шли по лестницам-щелям в толще стен. Воздух с каждым витком спирали становился суше, холоднее, пахнущим застарелым пергаментом, маслом для фонарей и холодным камнем. Стражники в нишах замирали, едва завидев силуэт в маске, и прижимали кулаки к груди в молчаливом салюте. Последняя дверь — неприметная, дубовая, без ручки. Она приложила ладонь к определённой точке, раздался щелчок. Они вошли в Оперативный зал «Серой Тени». Это было огромное помещение, вырубленное в скале, освещённое голубоватым светом светящихся грибов и кристаллов в железных бра. Десятки эльфов в таких же тёмных мундирах, но без масок, склонились над столами с картами и свитками. Гул тихих голосов, шелест бумаги. При их появлении шум замер, рассыпался на отдельные звуки и стих. Все головы повернулись к ним. Из-за центрального стола поднялся эльф с седыми висками и жёстким взглядом — офицер Таэрон. Он, как и все, сначала смерил взглядом маскированную фигуру, отдал короткий, чёткий салют. — Командир. Затем его взгляд перешёл на Леголаса, и на лице мелькнуло мгновенное распознавание и замешательство. Он колебался, не зная протокола. — Его Высочество принц Леголас, — голос Командира прозвучал громко, металлически, не оставляя места для вопросов. — Удостаивает нас инспекцией. Построиться! Команда прозвучала как хлопок бича. Стулья отодвинулись, десятки эльфов встали в безупречные шеренги за считанные секунды. Тишина стала глухой, давящей. Линдаэль сделала шаг вперед, сканируя ряды. — Мне доложили, — начала она тем же ледяным, беспристрастным тоном, — что в дворцовом контуре циркулирует слух. Будто принцесса Линдаэль — погибшая княжна Лаэриэль Лунхартская. — Она сделала микроскопическую паузу. — Я узнаю об этом от посторонних. Объясните. Источник. Причина промедления с докладом. Офицер Таэрон вышел из строя. Его лицо было напряженным. — Командир. Слух зафиксирован вчера вечером. Источник — устная передача через сеть придворных слуг. Основа — временная привязка: принцесса появилась в Лихолесье вскоре после революции в Лунхарте, и возрастные рамки схожи. Оценили как низкоприоритетную спекуляцию, не требующую вашего немедленного внимания. Контрмеры уже… — Оценили? — голос Линдаэль не повысился, но в нем зазвенела опасная, тонкая сталь. — Вы оценили слух, порочащий членов правящего дома, как «низкоприоритетный»? Всем, кто слышал и не доложил по цепочке — двойные смены в пыльном архиве. На месяц. Явный урок о бдительности. – она делает глубокий вздох, обводя ряды сканирующим взглядом. – Свободны, мы здесь не для этого. Где Итилэль? Они проходят в ее кабинет. На столе уже горели несколько свечей. У дальней стены, почти сливаясь с каменной кладкой, стоял эльф в такой же темной одежде, как у Линдаэль. При их появлении он бесшумно отделился от стены и приблизился к столу, разворачивая карту – ту самую, с которой и началась вся эта спешка. Линдаэль склонилась над картой, опершись ладонями о край стола. Тонкие пальцы тут же впились в столешницу – она уже была в своей стихии и видела только значки и линии, понятные лишь посвященным. Леголас встал чуть поодаль, прислонившись плечом к холодной каменной стене и скрестив руки на груди. Он пришел сюда как наблюдатель. Как тень своей тени. Разведчик, чье лицо было скрыто под более простой маской из темного дерева, быстро и тихо заговорил, водя пальцем по карте. Леголас слушал вполуха, но суть уловил: один из людей из делегации Лунхарта, откололся от своей группы, готовившейся к завтрашней охоте. Он облазил несколько точек в лесу, проявляя нездоровое любопытство к местам, не отмеченным ни на одной туристической карты. Линдаэль следила за его пальцем неотрывно и Леголас был уверен, что она в это время прикусывала нижнюю губу. Каждый раз, когда разведчик указывал на новую точку, она брала со стола тонкую булавку с цветной головкой и втыкала в карту, помечая место. - Хорошо. - сказала она наконец, когда доклад был закончен. Голос ее прозвучал напряженно. – Свободен. И проследи, чтобы за этими точками поставили наблюдение. Пока без вмешательства. Разведчик кивнул, бесшумно поклонился обоим и растворился в темноте коридора также незаметно, как появился. Линдаэль выпрямилась, отсупила на шаг от стола и уставилась на карту, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Ноготь указательного отстукивал нервный, неосознанные ритм, который принц замечал у нее только в минуты самого глубоко раздумья. - Бред какой-то. Тут же ничего нет. – выдохнула она, наконец отворачиваясь от карты и проводя ладонью по затекшей шее. И снова Леголас был уверена – сейчас она хмурит брови, сводя их к переносице, как всегда, когда раздражена или не может сразу найти решение. Эта мысль вызвала у него неожиданную, теплую усмешку. Линдаэль услышала, обернулась, вопросительно склонив голову набок. - Что? - Ничего. – улыбнулся он, отталкиваясь от стены и подходя к столу. – Просто думаю о том, как странно видеть тебя здесь. И еще более странно, что мне это кажется нормальным. Она хмыкнула, улыбаясь уголками губ. Леголас перевел взгляд на карту и улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел долго. Сначала просто скользил глазами по знакомым очертаниям леса, по рекам и тропам, которые знал с детства. Потом взгляд остановился на булавках. На каждой из них. И чем дольше смотрел, тем сильнее хмурился, пока наконец не наклонился ближе, словно не веря собственным глазам. - Вообще-то…- медленно произнес он, и голос его прозвучал как-то странно, сдавленно. Он выпрямился, обвел карту взглядом еще раз, щурясь так, будто это могло прояснить картину. Потом поднял глаза на Линдаэль, которая уже стояла рядом, напряженно вглядываясь в его лицо. - Что? – спросила она тихо. - Эти места. – он указал на три булавки с красными головками. – Они одобрены под лагеря для завтрашней охоты. Я сам утверждал их сегодня утром. – он перевел палец на булавку, покрытую слоем позолоты, единственную среди остальных. – А это отведено для королевского лагеря. Линдаэль замерла. В наступившей тишине было слышно, как потрескивает свеча и где-то далеко капает вода. - Откуда у них эта информация? Я одобрил эти места только утром. —проводя рукаой по волосам говорит Лголас. - Ты и не представляешь, как быстро можно распространить информацию. Было бы желание. – Линдаэль качает головой и в ее голосе звучит горькая усмешка профессионала. – И это ведь не то, чтобы государственная тайна. Сейчас несколько егерей уже готовятся к охоте. Любой мог заметить и доложить куда следует. - И зачем тогда этому гению – Леголас кивнул на карту – обходить его три раза? Если он просто собирал информацию- один раз засек координаты и все. Линдаэль задумчиво прикусила губу, разглядывая отмеченные точки. Пальцы ее снова забарабанили по столу. - Устроить покушение? – вдруг выпалила она, вытаскивая из карты булавки и хватая со стола огрызок карандаша, чтобы обвести подозрительные места. Леголас изумленно вскинул брови. - Покушение? Вот так сразу - покушение? - Я рассматриваю самый плохой вариант. – разведя руками, оправдывается она. – Если рассмотрим его, отработаем, проверим, и отбросим как несостоятельный, остальное может показаться не таким уж и страшным. Это базовый принцип, Леголас. Готовься к худшему – получишь лучшее. Она взяла со стола другой лист – список эльфов и людей, приглашенных на завтрашнюю охоту, исписанный аккуратными колонками имен. Положила его в центр стола, рядом с картой, чтобы обоим было видно. - Отметаем тех, кто уже выехал готовить лагеря. – она взяла перо, макнула его в чернильницу и решительно вычеркнула несколько имен. Перо скрипело по пергаменту, оставляя жирные черные линии. Леголас смотрел на ее руки, на то, как уверенно она работает, как быстро просчитывает варианты и чувствовал странную смесь восхищения и легкой, щемящей грусти. Она была создана для этого. Для теней, интриг, раскрытия чужих планов. И все это время была рядом, а он ничего и не знал. - Если делать покушение на охоте, - сказал он, отгоняя ненужные мысли и вступая в игру, хотя само предположение ему категорически не нравилось - то это должен быть тот, кто редко выходит из дворца. Тот, кого можно достать только на охоте, вдали от стен и стражи. – он перевел взгляд на список, пробежался глазами по именам и замер. Потом медленно поднял глаза на Линдаэль. – Например король? Линадаэль отрицательно покачала головой, даже не взглянув на него – она все еще изучала карту, но Леголас видел, как напряглись плечи. - И тем самым развяжут войну, в которой быстро проиграют. – отрезала она. Голос ее прозвучал жестко, почти зло. – Нет. Такое мы бы уже давно просекли. Слишком очевидно, слишком громко. Они не нападают в лоб, они кусают исподтишка. А значит рыбешка поменьше. Она снова забарабанила пальцами по карте, и Леголас вдруг заметил, как в полумраке блеснули ее глаза. Азарт. Чистый, холодный азарт охотника, почуявшего след. Он колол на кончиках ее пальцев, дрожал в воздухе, делал ее прекрасной и чуть пугающей одновременно. Восхитительной. Леголас перевел взгляд на список, все еще лежащий на столе. Его глаза скользнули по знакомым именам – советники, военачальники, приближенные. И остановились. - А как на счет тебя, Линдаэль? – почти шепотом спрашивает он. – Это покушение может быть на тебя.