Серая тень принца

Над Зеленолесьем тихо кружил первый, по-настоящему зимний снег. Крупные, пушистые хлопья медленно опускались на тёмные ели, покрывали белоснежной пеленой пустынный внутренний двор и серебрили резные каменные перила галереи, где стояли двое. Воздух был морозным, чистым и звонким, а тишину нарушал лишь далёкий, но неумолимо приближающийся топот копыт и скрип полозьев по обледеневшей дороге. Леголас стоял, поправляя на плечах Линдаэль тяжёлую шерстяную накидку цвета тёмного мха, отороченную мягким, серебристым мехом горностая. Его движения были привычными, почти бытовыми. Его пальцы на мгновение задержались на её плече, ощущая через ткань знакомый шрам — тот самый, что теперь ныл лишь в самые лютые морозы. Она повернула к нему лицо, и он увидел в её глазах то же самое, знакомое до боли сочетание: ясный, стратегический расчёт и ту самую, сокрытую ото всех, лёгкую иронию. — От чего, скажи на милость, принц и принцесса эльфов выбегают встречать княжеский отряд прямо во двор, да ещё и в такую погоду? — прошептал он ей на ухо, уже в третий раз задавая один и тот же вопрос за последний час, и в его голосе звучала не досада, а притворное, игривое недоумение. — Мы же не лакеи. Могли бы и в тронном зале подождать. Линдаэль прикрыла глаза, вдыхая морозный воздух, и её губы растянулись в той самой, хитрой, знающей улыбке, которая заставляла его сердце биться чаще даже после всех этих лет. — От того, мой дотошный принц, — начала она так же тихо, словно делясь великой государственной тайной, — что в Лунхарте, впервые за много-много лет, правит княжна. Не очередной усатый претендент с амбициями и запахом конюшни, а женщина. Умная, практичная и, как выяснилось, — тут её голос стал особенно сладким, — у которой к великому сожалению, внезапно разболелся единственный сын и наследник. А личные лекари, видимо, все как один не могут помочь. Она повернулась к нему, и в её серо-синих глазах, отражавших падающий снег, играли золотистые искры азарта. — И как же, скажи, удачно сложилось, что у них по соседству живут эльфы. Древние, мудрые, с знаниями трав и целебных источников. Просто обязанные проявить милосердие и дипломатическую любезность к страдающему ребёнку. — Она сделала крошечную, многозначительную паузу. — А пока наши лучшие целители будут копошиться у княжеской колыбели, укрепляя доверие и налаживая… связи, мы, глядишь, вспомним как, год назад, их верные подданые проводили через наш лес контрабанду, а еще совершили покушение на жизнь принцессы. И в знак примирения, любезно согласимся забыть об одном из этих пунктов, в обмен на уничтожение пресловутого договора. Леголас смотрел на неё, на эту женщину, в которой странным и совершенным образом сочетались холодная голова стратега, тёплое сердце и та самая, неистребимая способность видеть игру на десять шагов вперёд. Он больше не видел в ней ни «Тень», ни «принцессу». Он видел Линдэ. Свою Линдэ. Ту, что умела вышивать серебром и планировать дипломатические комбинации, дрожала от грома и без тени страха встречала клинки врагов, прятала свои наброски и открыто держала его за руку перед всем двором. — Коварная, — прошептал он, но в его голосе звучало чистейшее восхищение. — Совершенно коварная женщина. И гениальная. — Это комплимент? — она приподняла бровь. — Высшая похвала, — он наклонился и поцеловал её в висок, туда, где тёмные волосы смешивались с мехом капюшона. Его губы были тёплыми на её холодной коже. В этот момент ворота с глухим скрипом распахнулись, и в двор въехал княжеский отряд — небольшой, нервный, укутанный в дорожные плащи. Впереди, в украшенных резьбой санях, виднелась закутанная в меха женская фигура — та самая княжна. Леголас выпрямился, его лицо приобрело официальное, вежливо-сдержанное выражение принца Лихолесья. Но его рука, спустившаяся с её плеча, нашла её руку, спрятанную в складках плаща, и крепко сжала её пальцы. Она ответили ему тем же — твёрдым, уверенным пожатием. Линдаэль повернула к нему лицо. Снежинки таяли у неё на ресницах, словно бриллиантовая пыль. В её улыбке не было ни тени сомнения или старой боли. Была только ясность. Ясность пути, который они выбрали. Вместе. И рука об руку, принц и принцесса Зеленолесья сошли со ступеней галереи, чтобы встретить будущее — тонкую игру, в которой они отныне были не пешками и не соперниками, а партнёрами. Союзниками. Двумя половинками одного целого, готовыми вместе разыграть эту партию, чтобы наконец-то сжечь прошлое и дать дорогу тому, что они построили сами: своему странному, прочному, бесконечно дорогому миру. Под тихим, милосердным снегом, стиравшим все старые границы.