Кормушка

Уилл сидел на самом последнем ряду, вжав плечи в жёсткую спинку скамьи. Руки лежали на коленях неловко, по-детски, будто он не знал, куда их деть. Служба закончилась пятнадцать минут назад. Эхо последнего псалма давно исчезло под сводами, прихожане разошлись, а он всё ещё оставался на месте. Так было проще. Если переждать, пока в зале станет совсем пусто, не придётся ловить на себе взгляды, слышать шёпот за спиной или чувствовать, как люди стараются держаться подальше, освобождая ему дорогу. Тишину разорвал детский смех. По центральному проходу пронеслась девочка лет шести, в ярком платье. Она была слишком увлечена игрой и не заметила край скамьи. Споткнувшись, она упала прямо у ног Уилла. — Ой… — она зашипела, потирая ушибленное колено, и на ее глазах выступили слезы. Уилл не успел подумать. Инстинкт, который не смогли вытравить годы изоляции, сработал быстрее страха. Он подался вперед и мягко протянул руку, чтобы помочь ей подняться. — Ты в порядке? — негромко спросил он. Девочка подняла на него взгляд. На щеке у неё висел маленький пластырь с персонажем из какого-то мультфильма, который Уилл когда-то смотрел, но уже не мог вспомнить точно, какого. Было видно, что она не первый раз падает на лицо, и Уилл невольно улыбнулся. Она доверчиво потянулась к его ладони, но не успела коснуться кожи. —Эмили! Крик нарушил тишину церкви. Молодая женщина, которую Уилл смутно помнил еще по школьным годам, стремительно метнулась к ним. Ребёнок вскрикнул от испуга, когда она схватила её за плечо и дернула на себя силой. — Не смей к ней прикасаться! — Она вскрикнула с презрением. — Слышишь? Никогда в жизни! — Я просто хотел помочь… — Начал Уилл, чувствуя неприятное ощущение внутри. — Держись подальше от моей дочери, — она отступала к выходу, заслоняя ребёнка своим телом.  — Мама, мне больно, ты меня толкаешь! — захныкала Эмили, пытаясь вырваться, но мать даже не взглянула на нее. Весь её мир сжался до того, кто сидел на задней скамье. — Я знаю, кто ты, — она выдохнула, и в её голосе было больше злости, чем в крике. — И если ты хоть раз окажешься рядом с моим ребенком, я клянусь, ты отправишься обратно за решетку. Она развернулась и почти бегом направилась к дверям, волоча за собой плачущую девочку. Тяжелые дубовые створки захлопнулись, оставив Уилла в давящей тишине. Он сидел неподвижно. Пальцы к впились в ткань джинсов. Дыши. Считай. Не дай им увидеть, что ты еще что-то чувствуешь. Закрыв глаза, он начал медленно втягивать носом холодный воздух. Метод из тюремной терапии работал плохо, но другого способа держать себя в руках у него не было. Внезапно по плитам пола раздались шаги. Размеренные, не похожие на суетливое бегство прихожан. Они приближались, пока не затихли совсем рядом. — Уилл Байерс? Голос был незнакомым. В нем не слышалось ни скрытой издевки, ни этой вежливости, которую часто включают, когда не знают, как с тобой говорить. Обычный спокойный голос, даже какой-то... нормальный. Уилл медленно поднял глаза. Перед ним стоял парень на вид почти ровесник, может, всего на пару лет старше. Одет он был просто: черное пальто, темный свитер, обычные джинсы. Ничего такого, что бросалось бы в глаза. Разве что часы на запястье, Уилл в них ни черта не соображал и не мог бы сказать, дорогие они или нет, но выглядели они как-то уж очень солидно. Но больше всего Уилла зацепил взгляд. Парень смотрел на него просто и прямо. Без этой вечной жалости, без желания поглазеть или брезгливости, к которой Уилл уже успел привыкнуть. — Майк Уилер, — представился незнакомец и протянул руку. Уилл задержал взгляд на протянутой ладони. За последние шесть лет ему почти никто не предлагал рукопожатия. Последним был адвокат, единственный, кто делал это искренне. — Я… — Уилл сглотнул. — Извините, мне пора. Он попытался встать, готовый привычно сбежать, но Майк не преградил ему путь. Он просто спокойно убрал руку, не выказав ни капли обиды, и сделал шаг назад, давая Уиллу пространство. — Стойте минуту, ладно? Я не отниму много времени. Уилл остановился. В голосе не было давления, только уважение, которое он почти забыл. — Она была неправа, — Майк сел рядом, сохраняя немного дистанции. — Та женщина… типа, я просто не могу представить, что бы я почувствовал, если бы это случилось со мной. Она была жестокой, и всё. Уилл сжался, ожидая жалости. Обычно она задевала сильнее любых оскорблений. Но Майк продолжил иначе: — Помочь ребёнку это естественно. То, что окружающие считают иначе, не делает их правыми. — Вы не знаете, о чем говорите, — бросил Уилл, глядя в сторону. — Возможно, — Майк кивнул с лёгкой улыбкой. — Я в Хокинсе всего неделю. В таких маленьких городках слухи расходятся быстро. Я их, конечно, слышал… и могу сказать, что иногда они сами себя перебивают. Он наклонился чуть вперёд, голос стал спокойнее: — Судебные архивы открыты. Я взглянул на ваше дело. И знаете… то, о чём люди болтают между собой, не совпадает с тем, что написано в бумагах. Уилл молчал. Ему стало тяжело в груди, надежда, которую он так долго гнал, всё-таки вернулась. — Я купил дом, — сказал Майк, вставая и поправляя пальто. — Там полно работы: ремонт, сад, надо всё привести в порядок. В общем, дел хватит на полгода точно. Думаю, я сам не справлюсь. Плачу честно, никаких подвохов. Майк достал из кармана пальто телефон и положил его на край скамьи. — Давай обменяемся номерами, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Если решишь со мной поработать, просто позвони. Уилл на мгновение замялся, но потом протянул свой телефон. Майк быстро набрал свой номер и передал устройство обратно. Уилл ввёл свой номер в телефон Майка, и тот кивнул: — Отлично. Жду твоего звонка. Дом встретил его знакомым тяжёлым запахом, смесью дешёвого пойла и затхлого воздуха. Пустые бутылки валялись повсюду: на столе, подоконниках, прямо под ногами. В раковине горой стояла грязная посуда, а из мусорного ведра уже вываливались объедки. Старый телевизор монотонно бубнил, показывая какое-то дурацкое шоу. Уилл постарался закрыть за собой дверь как можно тише. Он надеялся просто проскользнуть в свою комнату и остаться незамеченным, но не вышло. — Ты, — голос матери прорезал тишину. Джойс стояла в дверном проёме, слегка пошатываясь. Волосы спутанные и грязные, халат в пятнах от кофе и вина. В руке она сжимала почти пустую бутылку виски. — Привет, мам, — Уилл постарался говорить мягко. — Я просто вернулся. — Опять пришел, — она сделала неуверенный шаг вперед. — Опять притащился в мой дом. — Мам, мне больше некуда идти, я живу здесь. — Живешь? — она рассмеялась. — Ты думаешь, у тебя осталось право здесь находиться? После того, что ты натворил? Уилл стоял неподвижно, опустив руки. Он знал, что любое движение сейчас может её спровоцировать. — Давай я помогу тебе прибраться, — тихо предложил он. — Помою посуду, вынесу мусор. Тебе станет легче. — Помочь? — голос Джойс внезапно сорвался на крик. — Ты мне помочь хочешь? Бутылка полетела в него мгновенно. Уилл успел отклониться. Она разбилась о стену за его спиной. Виски брызнуло на обои, осколки рассыпались по полу. — Ты уже помог! — чёрная тушь текла по её лицу, а она кричала. — Помощничек выискался. Ты… ты хоть понимаешь, что ты сделал? Своими руками… всё. — Мам, пожалуйста, выслушай... — Не смей меня так называть! — она вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть.  — Сына... — она запнулась на слове, будто оно обожгло ей язык, и криво усмехнулась. — Думаешь, у меня их два? Нет. Один был. Один... мой мальчик. А ты так... ошибка. Она потянулась к столу и схватила тяжелую стеклянную пепельницу, забитую окурками. — Джонатан… — она шмыгнула носом. — Джонатан… он же… он же нормальный был. Мой мальчик, мой любимый мальчик. А теперь где он? — Джонатан просто сбежал, когда тебе было хуже всего, — тихо сказал Уилл. — Он спасался от тебя! Пепельница полетела следом. На этот раз Уилл не успел увернуться. Стекло ударило его в плечо. Окурки и пепел рассыпались по рубашке, по руке стрельнуло. — Правильно сделал, что свалил, — Джойс выкрикнула. — А я ведь видела... всё время видела. Тихий такой, вечно в углу со своими карандашиками. Малевал там что-то, молчал, глазами своими хлопал. Тьфу! Лони хотел из тебя человека сделать, кулаками из тебя эту дурь выбить, а ты его... — Я тебя защищал. Она ударила его по лицу. Удар был слабым, рука у нее дрожала, но щека тут же зажглась. — Везунчик, — она выплюнула это слово вместе со смешком, который больше походил на кашель. — Ты же у нас всегда был особенным, да, Уилл? Даже тот адвокатишка на тебя купился. Джойс подалась вперед, вцепляясь пальцами в край стола, чтобы не рухнуть. Взгляд её блуждал, не в силах сфокусироваться на лице сына. — Как он там распинался? Жертва обстоятельств? Систематическое истощение? — Она скорчила гримасу, передразнивая чей-то чужой, чистый голос. — Грёбаные весы в опеке… Подумаешь, ребёнок худой! Да ты с рождения был дохляком, в кого тебе вширь-то расти? А они... недоедание, справки... Раздули  целое шоу. Она вдруг рвано взмахнула рукой, пытаясь отбросить с лица слипшуюся прядь волос, но только сильнее размазала тушь по щеке. — Лони просто... он просто не выдержал. Тот случай в магазине, когда он тебя приложил…ты же сам его довел! Вечно этот твой взгляд, вечно ты под ногами путался. А этот законник вытащил кассеты, крутил их там, замедлял... Сделал из твоего отца монстра. Её голос сорвался шепот. — Двадцать один. Тебе всего было двадцать один, а ты уже вышел на свободу. Трётся тут, дышит моим воздухом... По закону для малолеток выскочил, — она ткнула в него пальцем. — Должен был там сгнить. В клетке. Чтобы я тебя никогда больше не видела. Уилл молча слушал, как она обесценивает годы его кошмара. Записи, на которых отец швырял его в стеллажи с продуктами на глазах у прохожих, и медицинские отчеты о его дистрофии были для неё лишь везением. — Он бил тебя, — Уилл постарался пробиться сквозь ее бред. — Вспомни синяки. Вспомни, как он тебе ребро сломал. Как душил тебя, пока ты сознание не теряла. — Ложь! Лони просто был вспыльчивым. Но он был моим мужем. А ты его у меня забрал. Она вцепилась ему в воротник, пытаясь трясти. — Что еще скажет убийца? Ты собственного отца завалил! Какой нормальный ребенок на такое способен? Уилл осторожно убрал ее руки от своей рубашки. — Тот, у которого выбора не было, — устало сказал он. — Тот, кто видел, как ты синеешь в его руках. Её взгляд на мгновение изменился, но она тут же мотнула головой. — Нет. Этого не было. Он бы не стал... Убирайся. — Мам... — Убирайся из дома! Видеть тебя не хочу. — Куда я пойду? — Да плевать мне. Иди на улицу. К друзьям своим, которых нет. Потому что все в этом городе знают, кто ты такой. Она рухнула на диван и отвернулась к стене. — Проваливай. И не возвращайся, пока я не разрешу. Уилл постоял в дверях, сжимая кулаки. — Поешь чего-нибудь. И выпей воды. — Да пошёл ты. Уилл развернулся и поднялся по лестнице в свою каморку под крышей. Закрыл дверь и привалился к ней спиной. Маленькая комната, где время замерло шесть лет назад. На пожелтевших обоях всё еще красовались его детские рисунки: какие-то динозавры, космос, замки. Тогда это было его главной мечтой. Он всерьез верил, что поступит в художественную академию и свалит отсюда в Чикаго или Нью-Йорк. Просто соберет вещи и уедет в город, где его никто не знает. Сейчас это казалось бредом. — Блять… — тихо выдохнул он. Плечо ныло, щека горела. Но в голове крутилось только одно: «Лучше бы ты не рождался». Уилл сел на кровать. Матрас привычно прогнулся до самого каркаса. На столе, среди старых карандашей, лежала потрепанная папка с рисунками, то немногое, что он хранил всё это время. Рядом кинул телефон. Это наверняка ловушка. Такие люди не помогают просто так. Наверняка ему нужен кто-то, кто не сможет пожаловаться, если его кинут на деньги или заставят делать что-то дерьмовое.  Завтра он еще попробует поискать работу сам. Нужно проверить все нормальные варианты.  Утро началось с тишины, с какой-то неправильной, давящей. Уилл проснулся сразу и лежал, вслушиваясь в пустоту внизу. Надеялся поймать хоть какой-то звук, скрип половицы под ногами матери или хотя бы бормотание телевизора. Но дом молчал так глухо, что внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Странно было осознавать, что здесь тишина пугает его сильнее, чем вчерашние крики и грохот бьющегося стекла. Он долго не решался встать. Слушал, как бьется сердце, и пытался угадать, что его ждет: очередную истерику, пустой дом или что-то похуже. Наконец сел, растер лицо ладонями. В застывшем воздухе комнаты его охватило чувство, что вчерашний ад никуда не делся, а просто затаился где-то внизу и ждет. Он спустился, стараясь не наступать на скрипучие доски. Джойс была на диване. Просто лежала калачиком, свернувшись, и смотрела в спинку дивана, прижимая к животу пустую бутылку. Халат сполз, обнажив ключицу. По подушке расплылись черные пятна от туши. Похоже, она так и не сомкнула глаз.​​​​​​​​​​​​​​​​ Уилл тихо прошел на кухню за пакетом. Когда он вернулся и потянулся за бутылкой, валявшейся под столом, она вдруг хрипло сказала: — Уилл… Он замер. Джойс медленно, с трудом повернула голову. Глаза у неё были мутные, красные, зрачки едва фокусировались. — Ты… ты куда это собрался? — она облизнула пересохшие губы и попыталась сесть, но руки подкосились, и она просто съехала ниже по подушкам. — Зачем ты оделся? Куда ты идешь? — Просто убираю, мам. Спи. — Нет, — она вдруг вцепилась в его ладонь. — Не уходи. Ты опять уходишь… Я видела, как ты на куртку смотрел. Не смей. Её голос дрожал, срываясь на скулёж. По щекам, прямо по вчерашней грязи, потекли новые слезы. — Мам, я вчера слышал достаточно. Ты сказала убираться. — Я была пьяная! — Джойс сжала его руку обеими ладонями. — Я не соображала… Уилл, господи, я же просто… мне так страшно здесь одной. Стены… они как будто давят. Пожалуйста. Посиди со мной. Просто побудь здесь. — Мне работу надо искать, — тихо сказал он, пытаясь высвободить руку. — Нам счета приходят, есть нечего. Ты понимаешь? — К черту счета! — она затряслась, притягивая его руку к своей. — Мне ты нужен. Не уходи. Когда ты выходишь за дверь, мне кажется, что ты не вернешься. Как он. Джонатан тоже так говорил. И где он? Никого нет! Она схватилась за его рукав. — Ты мой мальчик… мой Уилл. Самый лучший. Ты же знаешь, я тебя люблю… больше всех на свете. Не бросай меня. Тут так пусто, так холодно, когда тебя нет.  Она подняла на него умоляющий взгляд.  — Пообещай мне. Поклянись! — она дернула его за куртку, заставляя наклониться. — Сходишь, посмотришь свои объявления и сразу назад. Никаких друзей, никуда не заходи. Прямо домой. К маме. Обещаешь? — Обещаю, — сказал он. — Я вернусь. Быстро. — Правда? — Да. Спи уже. Она медленно разжала пальцы, обессиленно роняя руки. — Ты же любишь меня? — прошептала она уже в спину, когда он встал. — Уилл? Он замер на секунду у двери. — Люблю, мам. Спи. Он вышел на крыльцо и глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь избавиться от запаха перегара. Дверь закрыл осторожно, почти бесшумно, боясь лишний раз привлечь внимание. Следующие два дня тянулись тяжело и однообразно. Уилл бродил по Хокинсу, пока не начинали болеть ноги. Магазины, маленькие кафе, заправки на выезде — он заходил всюду, где на дверях висели объявления о работе. Снова и снова заполнял одинаковые анкеты, вписывал свои данные, оставлял номер телефона. Телефон молчал. Сначала с самого утра Уилл стоял перед центром занятости. Это было унылое серое здание рядом с мэрией. Внутри было шумно и душно: старый принтер без конца стрекотал, кто-то кашлял в углу, по полу медленно шаркали ботинки. Люди стояли молча, каждый со своими мыслями. Женщина за стойкой, Барбара, судя по бейджу на груди, подняла голову. Стул под ней скрипнул слишком громко. Увидев Уилла, она сразу напряглась, и её лицо в миг преобразилось. — Могу я чем-то помочь? — голос был холодным. — Я ищу работу, — Уилл положил на стойку свое резюме. Жалкий листок с минимальным опытом. Школа, курсы по ремонту, которые он прошел в тюрьме. Больше писать было нечего. Барбара взяла бумагу кончиками пальцев, словно боялась испачкаться. Бумага в ее руках сухо зашелестела. Она пробежалась глазами по строчкам и отложила листок, даже не дочитав. — У нас сейчас ничего нет, — отрезала она. — Я видел объявления у двери, — возразил Уилл. — Нужен механик в автосервис Бенни. И разнорабочий на склад Мелвальда. Мне подойдет. — Эти позиции заняты. — Их только что повесили. — Теперь они заняты, — она отодвинула резюме обратно к нему. — Извините. Тон не оставлял сомнений — разговор окончен. — Послушайте, — Уилл попытался говорить спокойно. — Я отсидел свой срок. Я свободен. У меня есть право работать. — У нас есть право выбирать, кого нанимать, — Барбара ответила. — И мы выбрали других кандидатов. — Но вы даже не рассмотрели мою кандидатуру… — Я не обязана ничего объяснять. У вас есть еще вопросы? Нет? Тогда хорошего дня. Мужчина средних лет, стоявший в очереди за Уиллом, громко фыркнул. — Не понимаю, зачем таких вообще выпускают, — произнес он. — Сидел бы там, где и положено. Глядишь, и воздух в городе был бы чище. Женщина рядом с ним, прижимавшая к себе сумочку, активно закивала. — У меня дети, — добавила она, и в её глазах мелькнула неприкрытая брезгливость. — Я не хочу, чтобы они жили в одном городе с… ну, вы сами понимаете. Ходишь по улицам и оглядываешься. Уилл молча взял своё резюме. Листок бумаги окончательно помялся под его пальцами. — Понятно, — тихо выдавил он. — Спасибо за ваше время. Выходя, он услышал, как Барбара вполголоса говорит коллеге, провожая его взглядом: — Они все приходят с таким видом, будто если срок отмотали, то им теперь все должны. Думают, что всё забыто. В придорожном кафе официантка долго вглядывалась в его имя в анкете, а потом, не говоря ни слова, ушла в подсобку и позвала менеджера. Тот вышел через минуту, грузный мужчина с жирными пятнами на фартуке и лицом, которое не выражало раздражения. — Уилл Байерс? — переспросил он, брезгливо держа анкету. — Да. — Послушай, парень. Я не знаю, на что ты надеялся, но у меня семейное заведение. Репутация это единственное, что держит нас на плаву. И я не могу… — он замялся, подбирая слова поострее. — Я не могу так рисковать. — Рисковать чем?  — Клиентами, — менеджер развёл руками. — Они узнают, кто ты. И они просто перестанут сюда заходить. Никто не хочет обедать там, где работает… ну, кто-то вроде тебя. Это просто плохо для бизнеса. Понимаешь? — Я хорошо работаю, — Уилл сделал шаг вперед. — Мне не нужно много платить, я готов на двойные смены. — Может быть, — менеджер уже разворачивался, давая понять, что разговор окончен. — Но это не имеет значения. Прости. Несколько посетителей за ближайшим столиком замерли, прислушиваясь. На автомойке вышло ещё хуже. На этот раз в отказе не было ни раздражения, ни злости. Менеджер, Марк, с усталыми глазами и грубыми от работы руками, медленно дочитал анкету и тяжело вздохнул. — Байерс? — переспросил он. — Уилл? — Да, — Уилл кивнул, внутренне готовясь к очередному крику или толчку. Марк не стал швырять бумагу. Он аккуратно положил её на стол и вышел из-за стойки. Он подошел к Уиллу и, вопреки всем ожиданиям, не отшатнулся. Вместо этого он приобнял его за плечо, слегка сжав его. — Послушай, парень, — тихо начал Марк. — Я помню тебя еще ребенком. Я знаю твою маму. И, честно? Я не верю и половине того, о чем говорят люди. — Тогда дайте мне шанс, — в голосе Уилла прорезалась отчаянная надежда. — Я любую работу сделаю. Мыть, чистить, мусор выносить. Марк посмотрел на него с искренним сожалением и покачал головой. — Я не могу, Уилл. Если бы это была моя личная мойка, ты бы уже завтра стоял со шлангом. Как только люди увидят тебя здесь, они перестанут возить сюда свои машины. Родители тех пацанов, что подрабатывают у нас после школы, устроят тут бунт. Меня просто закроют через неделю. — Я не опасен, Марк, — Уилл сцепил пальцы в замок, чувствуя, как внутри всё рушится. — Я просто хочу работать. — Я знаю, сынок. Я правда это знаю, — Марк еще раз крепко сжал его плечо. — Но я не могу ничего поделать. Это несправедливо, я знаю. Это чертовски несправедливо. — Тогда в чём вообще смысл? — голос Уилла сорвался. — Я отсидел свой срок до последнего дня. Но если вы все закрываете двери... как мне жить? Как мне покупать еду? — Мне жаль, Уилл. Мне правда, по-человечески жаль, — Марк достал из кармана десятку и протянул её Уиллу, но тот лишь покачал головой. — Прости, парень. Иди. И… удачи тебе. Уилл вышел на залитую солнцем парковку. Плечо всё ещё помнило чужое прикосновение, но теплее от этого не стало. Он чувствовал себя лишним, неуместным здесь. В кармане осталась мелочь, почти всё, что у него было. Этого едва хватало на хлеб и молоко. Он свернул к магазину Мелвальда, надеясь быстро зайти и так же быстро исчезнуть. На крыльце магазина было душно. Трой Уолш, развалившись на перилах, лениво перебрасывал из руки в руку зажигалку. Увидев Уилла, он не стал напрягаться. Наоборот, он расплылся в широкой, фальшивой улыбке, будто увидел старого приятеля. — Опа! Гляньте-ка, — Трой спрыгнул с перил, преграждая Уиллу путь к дверям. — Байерс! Ну чего ты такой хмурый? Даже не поздороваешься? Уилл остановился и машинально сжал лямку рюкзака. Он подрос, стал крепче, но рядом с массивным Троем всё равно казался хрупким. — Привет, Трой. Дай пройти, мне нужно в магазин. — Да погоди ты, — Трой схватил Уилла за плечи. — Мы же сто лет не виделись. Рассказывай, как ты? Как матушка, всё так же пьет? А Джонатан? Слышал, он из города уехал. Оставил тебя одного, да? Нехорошо. Уилл попытался отстраниться, но Трой только сильнее сжал пальцы. — Ну чего ты такой сухой, Уилл? Мы же вроде как старые друзья. Делиться надо переживаниями. Ты же столько лет сидел... Неужели совсем ничего интересного не было? — Трой понизил голос. — А я вот слышал кое-что. Знаешь Скотта Рида? Ну, он на пару классов старше нас был. Его отец надзирателем работает. Так вот, Скотт говорит, ты там был настоящей звездой. Уилл почувствовал как сердце билось сильнее, и он почувствовал волну тревоги. — Он мне по секрету рассказал, — Трой наклонился к самому уху Уилла. — Что на таких парней, как ты, особый нюх. Смазливый, тихий... Отец Скотта говорит, он лично зашел в душевую после отбоя, когда тебя уже к стенке прижали. Говорит, парень один с тебя уже штаны сорвал, одной рукой горло давил, а другой... — Закрой рот, Трой. Уилл перестал дышать. Перед глазами на миг вспыхнул тот самый грязный кафель и вонь сточных вод. — Ну ты чего такой грубый, Уилл. Говорят, что ты потом у него в ногах валялся, — Трой усмехнулся. — В слезах, на коленях умолял, чтобы тебя в другой корпус перевели. Плакал, что к тебе постоянно в штаны лезли. В администрации, видать, пожалели, перевели к тихим. И ты там остаток срока сидел и не дышал, да? Чтобы лишний раз на тебя никто не посмотрел. — Замолчи, — выдохнул Уилл. Его начало трясти. — А чего это я должен молчать? Весь город должен знать, какой ты у нас. Ты же всегда был педиком, Уилл. Мы ведь еще в школе всё понимали, Байерс. Видели, как ты на Синклера пялился. Помнишь, как ты краснел каждый раз, когда он просто говорил тебе привет?  Трой понизил голос.  — Весь класс видел, как ты в тринадцать лет сидел на скамейке и ревел, когда Лукас на Зимнем балу девчонку пригласил. Сидел и размазывал сопли, потому что он выбрал не тебя.  Трой подался вперёд, будто собирался толкнуть его или схватить за ворот, и в этот момент Уилл перестал думать. Страх, который он сдерживал, резко вышел наружу. Уилл вскинул руки и резко оттолкнул Троя. Толчок был не сильным, но неожиданным. Трой не ждал сопротивления, потерял равновесие и отступил назад, едва не задев перила. — Не трогай меня! — выкрикнул Уилл. Не дожидаясь ответа, Уилл рванулся к двери. Он вбежал в магазин так резко, что колокольчик над входом громко звякнул. Стеклянная дверь захлопнулась за его спиной, приглушив свист и выкрики, которые Трой уже начал бросать ему вслед. Уилл взял корзину и крепко сжал пластиковую ручку. Он пошёл к молочному отделу, но на полпути остановился. У стеллажа с хлопьями стояла Робин Бакли.  Она была не одна. Рядом с ней стояла симпатичная рыжая девушка в ярком свитере. Они о чем-то весело переговаривались, и Робин искренне смеялась, закинув голову. Звук нарушил тишину магазина. Уилл сразу понял, откуда он. Из прошлого, из жизни, которая у него когда-то была. — Уилл? — смех Робин резко обрвался. Она заметила его. Рыжая девушка тоже обернулась, переводя любопытный взгляд с Робин на Уилла. — Робин, — Уилл попытался улыбнуться. — Привет. Робин выглядела взрослой. Короткая стрижка, университетская футболка, уверенный взгляд… который тут же потух и стал испуганным. Она чуть отступила, увеличив расстояние между ними. — Привет, — выдавила она. — Ты в университете? — спросил Уилл, просто чтобы не молчать. Ему было невыносимо видеть этот холод в её глазах. — Да. В Индианаполисе. Лингвистика, — она ответила быстро, рублеными фразами. — Это круто. Ты всегда хотела учить языки. — Да, это круто. — Я просто хотел сказать… — Уилл сглотнул. — Я писал тебе. Из тюрьмы. Много раз. Ты ведь получала письма? — Получала. — Ты не ответила ни на одно. Почему? Я просто… мне просто нужно было знать, что кто-то помнит, что я еще живой. Хоть что-нибудь, Робин. Одно слово. Она подняла на него глаза, и Уилл увидел в них вину, которая быстро сменялась желанием поскорее закончить этот разговор. — Мне жаль. Правда жаль. Но мама и папа… они забирали почту первыми. Я находила обрывки в мусорном баке. Они запретили мне даже произносить твое имя. Сказали, что общаться с тобой это опасно. Что это пятно на моей репутации, понимаешь? Уилл впервые за долгое время почувствовал слабую надежду. — Робин, — Уилл сделал шаг ближе. — Скажи честно... если бы не они... ты бы сама написала? Ты хоть раз хотела мне ответить? Робин посмотрела ему прямо в глаза, и на секунду её лицо стало прежним, той самой Робин, которая понимала его без слов. — Конечно, Уилл! Да, сотни раз, — сказала она. — Я садилась за стол, брала ручку, но... я знала, что отец проверит почтовый ящик раньше, чем я успею дойти до него. Я даже марки прятала. Я очень хотела написать. Правда. Уилл почувствовал небольшое облегчение. Напряжение, с которым он жил последние шесть лет, стало слабее. — Значит, ты не сама… — он сглотнул. — Послушай, может, встретимся? Завтра. Просто погуляем в парке, как раньше. Расскажешь мне про учебу, про этот твой университет. — Я… Уилл… — сказала она, запинаясь. — Завтра? Я даже не знаю. У меня столько планов было с родителями, и мама... она расписала каждую минуту, и… я… — Понятно, — перебил он её, и надежда в его глазах мгновенно потухла. — Да, конечно. Я все понимаю. Хорошего тебя дня. — Нет, Уилл, подожди, я просто не ожидала, это всё так внезапно… — Всё нормально, Робин. Правда, — Уилл резко развернулся, не желая больше видеть её. — Не буду тебя задерживать. Тебя, кажется, ждут. — Робин, нам пора, — вклинилась рыжая девушка, настойчиво потянув её за локоть. — Твоя мама ждет на парковке, она уже злится. — Да… иду, — Робин выглядела так, будто хотела что-то добавить, но просто осталась стоять на месте, провожая его взглядом. Уилл почти не видел, куда прикладывает купюры. Он быстро пробил хлеб и молоко на кассе самообслуживания, лихорадочно запихивая их в пакет, и выскочил из магазина. Ему казалось, что если он задержится там еще на секунду, то просто задохнется под этими взглядами. Он не пошел к велосипеду. Его ноги подкашивались, и он просто завернул за угол Мелвальда, оседая на пыльную обочину в тени здания. Пакет с продуктами завалился на бок, но Уиллу было плевать. Дрожащими пальцами он достал из кармана телефон. На экране светился номер, которым они обменялись с Майком.  Это ловушка. Это сто процентов ловушка. — Да пошло все нахуй, — прошептал он. Пальцы дрожали, когда он набирал. В трубке послышались длинные, холодные гудки. Трубку сняли на четвертом гудке. — Алло? — голос Майка прозвучал спокойно, без тени того раздражения, к которому Уилл привык за последние дни. — Это… это Уилл Байерс, — выдавил он, сильнее прижимая трубку к уху, чтобы заглушить шум проезжающих мимо машин. — Из церкви. — Уилл, рад слышать. Ты звонишь насчёт работы? — Да. Если предложение ещё актуально. Уилл затаил дыхание. Он подсознательно ждал, что сейчас Майк скажет что-то вроде: «Извините, я уже нашел человека» или «Знаете, я передумал». Но вместо этого Майк ответил просто и буднично: — Конечно. Можешь приехать сегодня? Покажу, что нужно делать. — Я… да. Да, могу. — Отлично. Мой дом находится на самой окраине, немного за городом, почти у леса. Белый, с ярко-синими ставнями. — Хорошо. Во сколько быть? — Когда тебе удобно, Уилл. Я весь день дома, так что подстраивайся под свой график. — Буду через час. — Буду ждать. Короткие гудки прозвучали резко. Уилл ещё несколько секунд стоял, прижимая холодную трубку к щеке. Внутри появилось непривычное чувство. Это не была уверенность. Он слишком привык к разочарованиям, чтобы сразу поверить. Но это был шанс. Дорога уводила всё дальше от центра города. Дома попадались всё реже, деревья становились выше. Наконец он увидел дом. Белый, с синими ставнями, он стоял немного в стороне от дороги, рядом с лесом. Вокруг было тихо, слышался только ветер в кронах сосен. Уилл остановился у калитки и отряхнул куртку ладонями, стряхивая пыль. Сердце билось быстро. Дверь открылась сама, прежде чем Уилл успел поднять руку, чтобы постучать. — Уилл, — Майк улыбнулся. — Заходи. Уилл нерешительно переступил порог. Никаких рамок с фотографиями, никаких забытых ключей на тумбочке. В углу гостиной еще стояло несколько нераспечатанных коробок, подтверждая, что хозяин заехал совсем недавно. — Недавно переехали? — спросил Уилл. — Пару недель назад, — Майк мягко прикрыл дверь. — Еще не обжился толком. Работы много, времени на уют совсем не остается. Он провел Уилла по дому: просторная кухня, гостиная, кабинет. На втором этаже — три спальни и ванная.  Уилл остановился в дверях одной из пустых спален. Он ничего не спросил, но его взгляд задержался слишком долго. Зачем одному человеку столько места? Майк, стоявший на шаг позади, вдруг негромко ответил, словно Уилл задал вопрос вслух: — Это был самый приличный дом из всех, что здесь продавались, Уилл. Я не люблю тесноту. К тому же... — Майк прошел мимо него вглубь комнаты. — Я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет семья. Не хочу, чтобы эти комнаты долго пустовали. Уилл почувствовал неловкость и быстро отвёл взгляд. — Что именно нужно делать? — Уилл остановился в центре гостиной. — График такой: с понедельника по пятницу, по шесть часов в день, — продолжил Майк. — Общая уборка, стирка, глажка, готовка. Я ужинаю поздно, так что просто оставляй еду в холодильнике, я сам разогрею. Еще нужно будет закупать продукты. Карту я дам, список буду оставлять на столе. Уилл внимательно слушал, стараясь запомнить каждую деталь. Объем работ был приличным, но для него это не было проблемой. — Снаружи нужно следить за газоном, — добавил Майк, глядя в окно. — Сейчас, в первые недели, мне особенно нужна помощь. Тут много старых вещей от старых хозяев, которые нужно разобрать и убрать. И еще... — он обернулся к Уиллу. — Мелкая сантехника и бытовые мелочи тоже на тебе. Прикрутить подтекающую трубу, заменить лампочки. Мне нужен человек, который будет полностью поддерживать дом в рабочем состоянии. Справишься? — Звучит выполнимо. — Оплата... — Майк на секунду задумался, словно вспоминая. — Тридцать пять долларов в час. Уилл резко сжался. В голове у Уилла сразу всё сошлось: Майк явно не местный. Скорее всего, он просто зашел на сайт по найму персонала, посмотрел на первых попавшихся специалистов с самым высоким рейтингом по штату и взял их ставку за эталон. Тридцать пять баксов это цена топовых клинеров из Индианаполиса, а не парня с судимостью из Хокинса. До Уилла наконец дошло, почему Майк выглядит так аккуратно. Дорогая одежда, манеры, принципиальность… Типичный ребенок богатеньких родителей, привыкший к комфорту и не представляющий, что здесь люди вкатывают за копейки. Самое страшное было в том, что на обычные вакансии в придорожных кафе или на складах Уилла не брали вообще. Из-за прошлого ему не давали работу даже за минимальную оплату. А здесь он заработает практически в два раза больше, чем на самых прибыльных ставках в городе, на которые он даже не надеялся попасть. Уилл хотел сказать, что это слишком много, но сразу передумал. Он видел перед глазами мать, её опухшее лицо, пустые бутылки на кухне. Это был его единственный шанс. Если он будет получать такие деньги, он сможет наконец помочь ей: лекарства, еда, счета, ремонт дома. Именно поэтому он всё ещё остался в этом городе. Он промолчал, боясь, что если поправит Майка, тот поймет, как сильно переплачивает, и изменит условия. — Меня это устраивает, — тихо выдавил он. — Отлично, — Майк протянул руку. — Тогда добро пожаловать. На этот раз Уилл пожал её. — Когда я могу начать? — Прямо сейчас, если хотите, — Майк прошёл на кухню, вырвал листок из блокнота. — Вот список дел на сегодня. Снаряжение под лестницей. Я буду наверху, если что-то понадобится. Уилл взял список. Простые задачи. Он проводил Майка взглядом до лестницы. — Спасибо, — сказал он вслед. — За шанс. Майк остановился на ступеньке и посмотрел вниз. — Все заслуживают второго шанса, Уилл. Когда дверь наверху закрылась, Уилл выдохнул. Он взял пылесос и принялся за работу. Теперь он вылижет этот дом до блеска. Он отработает каждый цент, лишь бы этот парень не передумал. Шесть часов пролетели быстро. Уилл успел выдраить кухню, починить слив и вытащить из пристройки пару коробок, которые весили как чугунные мосты. Мышцы ныли, но на душе было непривычно спокойно. Когда Майк спустился проводить его, он уже переоделся. Простая серая футболка и черные брюки, кудри спадали на плечи. В этой домашней одежде было ещё заметнее, что он подтянутый, и Уилл на секунду просто замер, разглядывая его. Майк был красив. Уилл быстро опомнился и уткнулся лицом в замок куртки, чувствуя, как горят уши. «Так, стоп», — оборвал он себя. — «Хватит пялиться. Ты работаешь на него, он платит кучу денег. Такие больше никто не даст. Ещё не хватало, чтобы он подумал, что ты на него западаешь, и выгнал бы к чертям. Или, хуже того, решил бы, что ты приставал, и позвонил в полицию.». С его прошлым любое обвинение в домогательствах могло закончиться тюрьмой, и никто не стал бы разбираться. Он уткнулся в замок куртки, пытаясь спрятать горящие щеки и думать о чём угодно, только не о том, как ему нравится Майк в этой футболке. Майк, кажется, ничего подозрительного не заметил. Он подошел ближе и коротко, по-дружески приобнял Уилла за плечи, чуть встряхнув. — Ты молодец сегодня, Уилл. Правда. Иди отдыхай, не убивайся так в первый же день. Жест был таким обычным, что Уилл окончательно смутился. — Да, чуть не забыл, — Майк полез в карман брюк и достал несколько крупных купюр. — Понимаю, что тебе сейчас непросто, поэтому за сегодня заплачу сразу. В будущем буду рассчитываться раз в неделю, в пятницу. Тебя это устроит? Уилл уставился на деньги. Это было больше двухсот долларов за один день. Сумма, за которую его мать вкалывала неделю в магазине, едва разгибая спину. — Да... Да, конечно. Спасибо, — он взял деньги, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Тогда до понедельника. Уилл кивнул и поспешил к выходу. На улице уже было темно. Он пошел пешком, кутаясь в куртку и чувствуя в кармане приятную тяжесть честно заработанных денег. Уилл вернулся домой с полными пакетами, и эта тяжесть в руках была самым приятным чувством за последние пару лет. Он выложил на стол свежие овощи, хлеб и, самое главное, нормальное мясо, хороший, увесистый кусок куриного филе, а не обглоданные кости или суповой набор со скидкой, к которым они привыкли. — Мам? — позвал он. — Я дома. Джойс появилась в дверном проёме гостиной, пошатываясь. — Где ты был? — Я нашёл работу, — Уилл начал доставать продукты. — Устроился сегодня. Джойс прищурилась, глядя на стол. — Откуда у тебя деньги на это? — голос Джойс стал резким. — Не ври мне. Ты украл это. Кто тебя наймёт? Вор! Мало того что случилось тогда... теперь ещё и это. — Я не крал. Майк Уилер нанял меня. Он новенький, живет на окраине. Он заплатил мне за работу, и я купил еду. Сядь, мам. Пожалуйста. Джойс медленно опустилась на стул, всё ещё сжимая бутылку. Уилл работал быстро. Помыл курицу, нарезал, приправил солью и перцем. Запах свежего мяса на горячей сковороде был непривычным, почти чужим для этого дома. Когда еда была готова, он разложил её по тарелкам. — Ешь. Джойс долго смотрела на тарелку. Потом взяла вилку. Положила кусочек в рот, и в её глазах блеснули слёзы.  Она начала хватать еду. Сначала вилкой, а потом и вовсе пальцами, подцепляя куски мяса и овощей. Она запихивала их в рот один за другим, глотая почти целиком, толком не пережёвывая. Это было жуткое зрелище, взрослая женщина, его мать, ела так жадно и торопливо, словно боялась, что еда исчезнет прямо из-под её рук. Соус мазнул её по подбородку, но она не замечала, продолжая заталкивать в себя курицу. — Спасибо... — прошептала она.   Она встала и ушла в гостиную, не выпуская бутылку. Уилл остался один среди грязных тарелок. Ради этого момента он готов был на любую работу. Выходные прошли относительно спокойно. Свет не грозил погаснуть. В холодильнике была настоящая еда, не просроченные консервы и остатки. Джойс пила, но немного. Не кричала. Не швыряла вещи. Просто сидела на диване перед телевизором и это было терпимо. В субботу днём Уилл вышел из дома просто погулять. Не куда-то конкретно, просто прочь. Пошёл в сторону леса на окраине Хокинса, того самого леса, где они играли в детстве, до того как всё развалилось. Уилл шёл по узким тропинкам, засунув руки в карманы куртки. Никого вокруг, никаких взглядов, никакого шёпота. Просто лес и тишина. Впервые за два месяца после тюрьмы, а может даже за все шесть лет, если считать время внутри ему стало легче.  Ненамного. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы дышать стало проще. Он сел на поваленное дерево, закрыл глаза и слушал птиц. Может, всё наладится. Может, это начало чего-то лучшего. Наивная мысль. Опасная. Но он позволил себе её. Понедельник начался как обычно. Уилл приехал к дому Майка в девять утра. Список заданий ждал на кухонном столе: помыть окна на втором этаже, пропылесосить ковры, починить скрипучую ступеньку на лестнице.  Майк появился к обеду. — Как дела? — спросил он, принося стакан воды. — Нормально. Окна почти готовы. — Отлично. — Майк прислонился к дверному косяку. — А дома как? Мать? — Так же. Пьёт, но… меньше, чем раньше. Может, потому что еда есть. — Это хорошо, — Майк кивнул. — Маленькие шаги. Они важны. Он ушёл обратно наверх, оставив Уилла работать. Будни потянулись однообразно. Уилл приходил к девяти, брал со стола список и методично закрывал пункты. Майк мелькал редко. Спускался за водой, спрашивал, хватает ли моющих средств или как там мать. К середине недели Уилл поймал себя на том, что перестает шарахаться от шагов за спиной. В этом доме было спокойно, и это подкупало. В четверг Майк дал карту и отправил в супермаркет. Уилл старался не поднимать глаз, быстро скидывая в тележку бытовую химию и продукты по списку. Возле касс застрял за двумя женщинами. — Да говорю тебе, она со вторника трубку не берет, — шептала одна. — Директор в бешенстве. Барб никогда не прогуливала, даже когда с ангиной лежала. — Может, уехала к тетке в пригород? — отозвалась вторая. — Без предупреждения? Оставив ключи в замке? Сегодня утром к ней домой заезжали. Машина на месте, дверь заперта. Шериф говорит, подождем до завтра, прежде чем вскрывать. Странно это всё. Уилл быстро выложил товары на ленту. Внутри что-то сжалось. Он узнал Барбару Холланд, ту самую женщину из центра занятости, которая неделю назад швырнула ему резюме. Несмотря на неприятное впечатление, хотелось верить, что она просто взяла внезапный отпуск. Пятница началась как обычно. Уилл закончил последнее задание из списка.  Подстриг кусты вдоль дорожки и убрал последние кучи опавших листьев. Спина ныла, но в кармане грела мысль о недельной выплате. Он постучал в дверь, чтобы отчитаться и наконец пойти домой. — Закончили? — он бросил взгляд на чистую дорожку. — Отлично. Уилл, задержись на полчаса. Я заказал еду, курьер только что приехал. Поужинаем. Хочу отблагодарить тебя за хорошую работу. Уилл замялся и переступил с ноги на ногу. — Да не стоит... я дома поем. — Настаиваю, — Майк отступил назад,открывая проход. — Вы всю неделю вкалывали. На кухне на столе стояли бумажные пакеты из ресторана. Вскрытие контейнеры, от которых шел пар. Майк выставил перед Уиллом порцию пасты, а себе налил вина, к еде даже не прикоснувшись. Уилл начал есть, а Майк сидел напротив, медленно крутя бокал в руке. — Как мать? — спросил он внезапно. — Так же. Пьёт меньше, еда ведь есть, — буркнул Уилл. — А ты? Чувствуешь себя... стабильнее? Деньги, работа. Всё ведь налаживается, да? Что-то в его голосе заставило Уилла напрячься. — Что вы имеете в виду? Майк откинулся на спинку стула, и его лицо мгновенно потеряло всю напускную доброжелательность. — Ты ведь понимаешь, кто ты для этого города, Уилл? — голос стал почти брезгливым. — Ты отброс. Убийца, которого выпустили на волю просто по недосмотру. Никто в Хокинсе не хочет дышать с тобой одним воздухом. Уилл ощутил нарастающее раздражение. Больше всего злило, что это говорил кто-то, кто всю неделю притворялся понимающим. — Зачем вы это говорите? — сказал он. — Если я такой урод, зачем тогда всё это? Работа, еда... Майк лишь коротко усмехнулся. — Затем, что я говорю просто правду. — Да пошли вы, — Уилл резко встал, задевая краем тарелку. — Я ухожу. Прямо сейчас. — Сядь на место, — голос Майка прозвучал резко. — Нет. Я не обязан слушать это дерьмо... — Сядь, я сказал! — Майк повысил голос. — Или ты думаешь, что я правда такой идиот? Ты думал, я плачу тебе тридцать пять баксов в час, потому что ты так круто машешь граблями? Майк снова усмехнулся. — Ты же всё понимал, Уилл. Всю неделю сидел и молчал, боясь спугнуть удачу. Ты долго планировал молчать о том, как сильно я тебе переплачиваю? Когда средняя ставка в этом захолустье дай бог двенадцать баксов, а тебе и пяти никто не даст? Ты просто жадный неудачник, который решил, что вытянул счастливый билет и можно не задавать вопросов. Уилл почувствовал, как слова ударили по нему. Это была правда, горькая правда, которую он сам боялся озвучить. — Вставай, — Майк резко поднялся, не давая Уиллу опомниться.  — Я никуда не пойду. — Вставай, — Майк подошёл вплотную. — Или ты хочешь, чтобы завтра твоя мать снова голодала, потому что я заявлю копам, что ты меня ограбил? Уилл, сжав зубы, пошёл за ним наверх. Они остановились у запертой спальни в конце коридора. Майк достал ключ. В лицо сразу ударил резкий, неприятный запах. Уилл инстинктивно поднял руку к носу и пятился назад, но Майк жестко толкнул его в плечо, подтолкнув внутрь. На кровати лежала Барбара Холланд. Она не выглядела как обычный покойник: тело было истощено, кожа облепила кости, глаза впали. Её рука безвольно свисала с матраса. На запястье всё ещё тикали часы, ремешок слишком свободно сидел на кости, секундная стрелка тихо дергалась, и этот звук в тишине комнаты казался громким. Уилл почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. — Твою мать... — выкрикнул Уилл.  Он рванулся в сторону, со всей силы ударив Майка обеими руками в грудь. Тот не ждал, ботинки разъехались по ламинату, и он завалился спиной на стену. Уилл не стал смотреть, что с ним. Он вылетел в коридор, едва не вписавшись в косяк на повороте, и побежал к лестнице. Плевать на всё, только бы наружу. Он уже наступил ногой над первой ступенькой, когда сзади навалилась тяжесть. Майк догнал  его и просто схватил за куртку, дергая назад. Они оба едва не покатились вниз. Майк развернул его, навалился всем весом и вжал спиной в стену у самых перил. — Ты… ты псих! — выкрикнул Уилл. — Ты больной ублюдок! У тебя в спальне труп! Ты понимаешь, что ты сделал? Ты гребаный психопат! — Остынь, — Майк произнес. — Закрой рот и дыши глубже. Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить мне диагнозы. Уилл пытался вырваться, но у него ничего не получилось. — За этой дверью ты никому не нужен, — тихо сказал Майк, не повышая голос.—Если пойдешь в полицию, то сядешь до конца жизни. Твои отпечатки там везде, Уилл. Я даже не собираюсь их убирать. — Так вот почему я, да? — Уилл почти шептал.  — Ты всё рассчитал. Ты специально выбрал меня. Потому что если меня поймают с трупом, никто в этом гребаном городе не задаст ни одного вопроса. «О, это же Байерс, он снова за старое». Никто не будет искать дальше. Никто не посмотрит в твою сторону, Майк! Я для тебя идеальная жертва. Обо мне никто не подумает, меня никому не жалко… — Да, — отрезал Майк. — Именно поэтому. Но теперь послушай меня внимательно. Всё остается в силе. Ты будешь приходить сюда с понедельника по пятницу. Будешь стричь этот чертов газон, мыть окна и вытирать пыль. Мне нужен идеальный дом и идеальный работник на виду у соседей. Но вечером в пятницу... когда солнце зайдет, у тебя будет другая задача. Всё, что от тебя требуется это раз в неделю помогать мне избавляться от того, что остается. — А она? — Уилл кивнул в сторону комнату. — Ты её... ты её ел? — Мне нужно поддерживать жизнь, Уилл. Так же, как тебе. Просто мой рацион чуть специфичнее.  — Ты подставил меня. С самого начала. — Я дал тебе работу, когда весь город вытирал об тебя ноги. Майк положил пачку денег на перила лестницы. — Три тысячи долларов за каждую пятницу. Плюс твоя обычная ставка за неделю. Это цена твоего риска и твоего молчания. Ты купишь своей матери нормальную жизнь. Ты сам начнешь дышать. — Что я должен делать?  — Сегодня ночью мы вывезем её в лес. Помнишь старые карьеры за чертой города? Ты просто поможешь мне донести её до машины и сбросить в воду. Уилл посмотрел на деньги, потом на свои дрожащие пальцы, и медленно сгреб купюры в карман. Его подставили.  Либо эти грязные деньги и шанс вытянуть мать, либо тюрьма. Выбора не осталось. Он просто стоял в тишине, чувствуя в кармане куртки пачку купюр, и понимал, что теперь он официально часть этого кошмара.