Номер с бумажки

Начался обычный школьный день — ровно такой, каким его привык видеть Лололошка. Он сидел на своём любимом подоконнике в пустом крыле коридора, болтая ногами в такт музыке из наушников. У его ног, опершись спиной о стену, сидела Окетра. Её синие волосы были, как всегда, распущены, а чёлка собрана в несколько маленьких заколок-невидимок. Выглядела она как обычная, хоть и очень стильная, школьница, если не считать взгляда, который видел всё. Она положила руки ему на колени, привлекая внимание. — Ну, и как он тебе? — спросила она прямо, без предисловий. Ло снял один наушник. — Да как все, вроде. Вчера мы с ним погуляли. — Ага, «как все», — фыркнула Окетра, отлично зная, что Ло не гуляет «просто так» с кем попало. — Понятно. Честного ответа я от тебя всё равно не услышу. --- На уроке обществознания Лололошка, казалось, конспектировал, но мысли его были далеко. В голове крутился один и тот же вопрос, на который не было простого ответа: «А стоит ли?» Стоит ли уделять этому Джону больше внимания? Тот парень был как ёжик — колючий и неловкий снаружи, но, кажется, очень мягкий внутри. И он явно испытывал к Ло что-то большее, чем просто интерес. Любит ли он его? Пока что это похоже на яркую, но слепую инфантильную влюблённость. Хочет ли Ло с ним дружить по-настоящему? После вчерашнего — возможно. Было... мило. Но дружба — это ответственность. А Ло не любил ответственности за чужие чувства. Его размышления прервал звонок. На перемене, пока Ло рылся в шкафчике, к нему подошёл парень. Тот самый беловолосый друг Джона, которого Ло пару раз видел рядом. — Ты же Лололошка? — спросил он без предисловий, и в его тоне не было ни капли дружелюбия. Ло кивнул, медленно закрывая дверцу шкафчика. Ему стало интересно — и слегка тревожно. — Слушай, если ты используешь Джона, то это не очень красиво, — парень сказал это тихо, но очень чётко, глядя ему прямо в глаза. — Пойми, он мой друг. И я не хочу, чтобы у него в очередной раз было разбито сердце из-за кого-то, кто просто забавляется. Так что... не играй с ним. Пожалуйста. Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл, растворившись в толпе. Ло остался стоять на месте, сжав в руке учебник. Слова «используешь» и «играешь» отдались в нём неприятным эхом. Разве он так выглядел со стороны? Как равнодушный кукловод, которого забавляет наивная преданность? --- После уроков Лололошка шёл по первому этажу, чувствуя непривычную тяжесть. Он действительно выглядел печальным — брови слегка сведены, взгляд отсутствующий. Он не заметил, как из-за угла выскочил Джон. — Эй, а вот и мой красавчик! — Джон, сияя, широко раскинул руки и обнял его, не дав опомниться. — Что такой кислый? Ло инстинктивно попытался отстраниться, но Джон уже ухватил его за щёки, нежно сжав и приподняв, пытаясь вылепить на его лице подобие улыбки. — Ну-ка, ну-ка, давай посмотрим на эту улыбочку! Не прячь! В прикосновении Джона не было злобы или игры. Была только искренняя, глупая забота. И от этого Ло стало вдвое хуже. Он мягко, но настойчиво отвёл его руки. — Прости, Джон. Я просто устал. И хочу домой, — он произнёс это тихо, но твёрдо, и, кивнув на прощание, прошёл мимо, оставив Джона одного в коридоре с его недоумением и нерастраченной лаской. Ло вышел на улицу, и холодный воздух обжёг лёгкие. Предупреждение друга, собственная неопределённость и это обжигающе-тёплое прикосновение к щекам — всё смешалось в один тугой узел. «Не играй с ним». А если это уже не игра? И если он сам не понимает, во что это превращается?