Номер с бумажки

Четырнадцатого февраля в школе царила предпраздничная, слегка истеричная атмосфера. Воздух пахл конфетами, дешёким парфюмом и нервным потом. Джон прошёл через всё это, как сквозь густой туман. У него в рюкзаке лежала не открытка, а целая тетрадь, исписанная черновиками признания, и маленькая, тщательно завёрнутая коробочка. После уроков он почти бегом помчался к дому Ло. Его встречала мама Ло, Райа. Её взгляд был тёплым и понимающим — казалось, она знала всё, даже без слов. — Заходи, Джон, — улыбнулась она, пропуская его. — Они в гостиной. «Они» — это означало Ло и Ви. Брат сидел в кресле, уткнувшись в ноутбук, а Ло — на подоконнике, рисуя что-то в скетчбуке. Он выглядел спокойнее, чем в последние дни, но в его позе всё ещё читалась лёгкая настороженность, будто он в любой момент готов был свернуться в клубок. — Привет, — выдохнул Джон, останавливаясь на пороге. — Привет, — Ло оторвался от рисунка, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Неловкое молчание прервал Ви, не отрываясь от экрана: — Ну, признавайся уже, а то я из-за этого напряжения код второй раз переписываю. Райа мягко шлёпнула его по затылку, но тоже смотрела на Джона с ожиданием. Джон почувствовал, как вся заученная речь разом вылетела у него из головы. Он сделал шаг вперёд, вынул из кармана коробочку и протянул Ло. — Я тут… я долго думал, что сказать. Что сегодня какой-то особенный день, и нужно что-то особенное. А потом понял, что это не так. Ло взял коробку, не открывая, просто смотрел на него. — Для меня каждый день, когда ты есть, — особенный, — продолжил Джон, и слова пошли сами, простые и неровные. — И не потому что сегодня 14 февраля, а потому что вчера ты нарисовал нового дракона, позавчера мы с тобой молча пили чай, а две недели назад ты врезался в меня в коридоре. Я не хочу громких слов. Я хочу… я хочу, чтобы ты знал. Что я люблю тебя. Не как в кино. А вот так. Тихим, упрямым, ежедневным чувством. Которое будет держать тебя за руку, когда страшно. Которое будет злиться на весь мир, если тебе больно. Которое… просто есть. И никуда не денется. Он замолчал, перехваченный собственным дыханием. В комнате было так тихо, что слышалось жужжание процессора в ноутбуке Ви.