Номер с бумажки

Вечер затягивался синим бархатом, когда Джон прибыл на вечеринку. Он был в своей «боевой», но удобной форме: длинная чёрная футболка, тёмные джинсы, потрёпанные кеды и тот самый браслет — плетёный, с синей нитью. Для защиты от яркого света мерцающих ламп — оранжевые стекла очков. Он прислонился к стойке с напитками, чувствуя себя немного не в своей тарелке среди этого гула. И тут его нашла не та пара глаз, которую он ждал. К нему подошёл Эбардо, излучая дешёвую уверенность. На нём была чёрная футболка с кислотно-зелёным принтом кота из аниме, удлинённые шорты и массивный крест на цепи — не религиозный символ, а мрачное украшение. — Слышь, — начал Эбардо, без предисловий. — Поспорим, что я заберу у тебя медленный танец с твоим кроликом? Джон не дрогнул, лишь прищурился за стёклами очков. — Он даже близко к тебе не подойдёт. — Легко. Вот смотри: если я увижу, что он танцует — он будет танцевать со мной. Если нет… то с тобой. Удачи, — Эбардо язвительно улыбнулся и растворился в толпе, оставив за собой горький привкус угрозы. Джон тяжело вздохнул. Шумные места — не его стихия. И в этот момент он увидел его. Лололошка буквально влетел в зал, его глаза зажглись, заметив Джона, и он, не сбавляя хода, бросился к нему в объятия. На нём была простая белая футболка, сверху — укороченное серое худи, свободные серые штаны и ремень, на котором, как боевые награды, красовались те самые заколки-звёздочки. Голубые наушники на шее и парный браслет довершали образ. Джон поймал его в объятия, прижал к груди и ощутил то самое, неповторимое тепло, от которого внутри всё расцветало, будто весной. За Ло, с лёгкой усмешкой, следовал Дилан в чёрной толстовке, тёмных штанах и с наушниками в виде кошачьих ушек на шее — его верный, молчаливый эскорт. Когда звуки сменились на медленную, томную мелодию, Шэрон, сиявшая в жёлтом платье с цветком в волосах, пустилась в танец с каким-то Андрю. Она была центром притяжения. Но, заметив двух стоящих у стенки «столбов», она бросила партнёра и подлетела к ним. — Вы чего не танцуете? — укоряюще спросила она. — Я не люблю быть центром внимания, — честно признался Ло, сжимаясь. — Я тоже, — буркнул Джон. — Да мне наплевать! — воскликнула Шэрон и решительно толкнула их обоих в центр зала. — Давайте же! — закричала она, подзывая Дилана в свою группу поддержки. И тут началось что-то волшебное. Сначала несколько голосов, потом десятки подхватили: «Да-вай-те! Да-вай-те!». DJ направил луч света прямо на них, превратив их в живую картину. Ло готов был провалиться сквозь землю, но Джон, поймав его растерянный взгляд, взял инициативу в свои руки. Он положил руку ему на талию, другой взял его ладонь. И они закружились. В этот момент не было ни Эбардо, ни прошлых обид. Была только музыка, тепло друг друга и всеобщее, доброе одобрение, витавшее в воздухе. Когда мелодия стала затихать, Джон не стал ждать. Он наклонился и поцеловал Ло — мягко, но уверенно, на глазах у всех. Этот поцелуй был больше, чем просто поцелуй. В нём была вся их история: первое столкновение, ночи с раменом, слёзы, поддержка и тихая, непоколебимая любовь, которая выросла из всего этого. Их губы едва разъединились, они ещё дышали одним воздухом, как вдруг на них обрушился ледяной поток. Эбардо «случайно» выплеснул им в лицо и на грудь целый стакан колы со льдом. В зале воцарилась гробовая тишина, слышно было только частое дыхание и капли, падающие с их подбородков на пол. Джон не думал. Он действовал на чистом адреналине. Резкий шаг вперёд — и звонкая, оглушительная пощечина оставила красную отметину на щеке Эбардо. — Ты просто не умеешь проигрывать, — прорычал Джон, его голос дрожал от сдержанной ярости. — Да я даже не спорил! — фальшиво засмеялся Эбардо, задирая подбородок. — Мне просто было интересно, как далеко ты готов зайти за свою куклу. Ссора вспыхнула мгновенно. Слова перешли в толчки, толчки — в грубый захват. Шэрон и её парень бросились их растаскивать. Дилан, обняв за плечи бледного Ло, твердил: «Это не из-за тебя. Это он. Это всегда только он». Когда их наконец растащили, Эбардо, вытирая кровь с уголка рта, выкрикнул в сторону Ло последнюю гадость, от которой у того похолодело внутри. --- Через двадцать минут вечеринка опустела. По дороге домой Ло молчал, а потом тихо сказал: — Прости… что из-за меня всё так… — Прекрати, — мягко, но твёрдо перебил его Джон. — Это из-за него. Только из-за него. В ванной комнате Джона царила тишина. Ло, с сосредоточенным видом, обрабатывал йодом царапину на скуле Джона, полученную в потасовке. Его движения были нежными и точными. — Всё же, — прошептал он, заклеивая царапину пластырем с милыми рисунками (оставшимся от Саши). — Ты не должен был так рисковать. Джон поймал его руку и прижал к своей ещё горящей щеке. — Стоило. Каждая секунда этого танца стоила того. И каждый удар в его мерзкую рожу — тоже. Он потянул Ло к себе, и на этот раз их поцелуй был другим — не триумфальным, а тихим, усталым, полным взаимного обещания: что бы ни случилось, они будут разбираться со всем вместе. Даже с ледяной колой и разбитыми губами.