Номер с бумажки

***

Утро понедельника. Лололошка ненавидел этот день с такой же неизменной, тупой покорностью, с какой ненавидел будильник, серое небо и собственное отражение в зеркале. Он не спал — снова. Мысли крутились по замкнутому кругу, как заевшая пластинка. О еде не хотелось даже думать. Он просто натянул первое попавшееся худи, сунул ноги в кроссовки и вышел, игнорируя тихий мамин вопрос из кухни. У калитки его уже ждал Джон. Он всегда ждал, даже в самые тяжёлые дни. И обнял — крепко, не спрашивая разрешения, как будто это был воздух, необходимый ему самому. — Ты кушал сегодня? — голос Джона был ровным, но Ло чувствовал в нём ту самую настороженность, от которой уже научился прятаться. — А… да, — выдохнул Ло в плечо его куртки. — И что же это было? — Джон отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Отступать он не собирался. — Обычный завтрак, — Ло отвёл взгляд. — Обычного человека. Джон ничего не сказал. Только вздохнул — тихо, с какой-то усталой грустью, и взял его за руку. Они пошли в школу.

***

На большой перемене Джон, лавируя в толпе, искал его. Крыша была их местом. Ло сидел на скамейке, поджав ноги, и смотрел в одну точку на перилах. Он не обернулся на шаги — только когда тёплая ладонь легла на его плечо. — Почему не кушаешь? — без предисловий спросил Джон, опускаясь рядом. — Не хочу. — Я по тебе вижу, что ты с утра ничего не ел. И сейчас — хочешь. Просто не разрешаешь себе. Ло промолчал. Его пальцы теребили край рукава. Джон открыл рюкзак и достал знакомую оранжевую коробочку. Макароны с сыром, аккуратно нарезанные сосиски, два пакетика сока — яблочный и вишнёвый. — Слушай, — Джон говорил спокойно, без напора, но каждое слово было выверено. — Если ты не будешь есть сам — я буду кормить тебя. Каждый день. Утром, в обед и вечером. Хочешь быть капризным принцем — пожалуйста. У тебя будет личный оруженосец по поеданию макарон. Ло дёрнул уголком губ — почти улыбка. Но головой покачал. Тогда Джон просто взял вилку, намотал немного сырных макарон и поднёс к его губам. — Открывай. — Джон… — Открывай, я сказал. Это было странно. Унизительно. И… тепло. Ло медленно разомкнул губы, и вилка вошла в рот. Он прожевал. Джон тут же откупорил пакетик сока и протянул трубочку. — Запей. Заешься. Так, молча, вилка за вилкой, глоток за глотком, они съели почти всё. Ло перестал сопротивляться где-то на середине — просто принимал эту заботу, чувствуя, как внутри, там, где была вязкая холодная пустота, появляется маленький горячий уголёк. Когда коробочка опустела, Ло, не говоря ни слова, уткнулся лбом в плечо Джона и обнял его. Крепко, как в тот раз, когда держался за жизнь. — Зачем ты так… — прошептал он в ткань куртки. — Зачем ты так обо мне заботишься? Джон замер. Потом его рука легла на затылок Ло, пальцы мягко перебирали волосы. — Потому что ты для меня — не просто место. Не просто человек в коридоре. Не просто симпатия. — Он говорил тихо, но каждое слово звучало твёрдо, как клятва. — Я полюбил тебя с того самого дурацкого столкновения, когда ты уронил свои книжки, а у меня остановилось сердце. И я хочу быть с тобой. Не рядом. А вместе. Всегда. Я люблю тебя. Ло не поднял головы. Но его пальцы сильнее вцепились в куртку Джона. Он не сказал «я тоже». Он просто выдохнул — так, будто отпускал что-то, что держал внутри слишком долго.

***

После уроков Джон, как всегда, забрал Сашу из её кружка. Она шла рядом, болтая о чём-то своём, и на её рюкзаке покачивался маленький плюшевый Додоко — точь-в-точь как у Кли. Вдруг она остановилась и посмотрела на брата снизу вверх своими большими, всё замечающими глазами. — А почему твоя радость сегодня опять грустит? Джон вздохнул. Он присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне, и положил руки на её хрупкие плечи. — Сашуль, знаешь… У некоторых людей бывают такие моменты, когда им ничего не хочется. Совсем. Ни есть, ни спать, ни смеяться. Это как… как простуда, только внутри. Очень тяжёлая. — Он заразился? — серьёзно спросила Саша. — Да. И я пытаюсь его вылечить. Не таблетками, а… ну, вот этим. — Джон показал на пустой рюкзак, где ещё недавно лежала оранжевая коробочка. — Заботой. Терпением. Тем, что я рядом. Саша кивнула, обдумывая услышанное. — А чтобы ты не заразилась, — Джон улыбнулся и легонько щёлкнул её по носу, — ты должна быть самой весёлой девочкой на свете. Разрешать своему позитиву светить на всех, даже если кто-то скажет, что это глупо. Поняла? — Поняла! — Саша выпрямилась, расправила плечи. — Значит, я буду как солнышко. А ты как чай с мёдом. А твоя радость… он как цветочек, который надо поливать? — Именно, — Джон встал и взял её за руку. — Именно так. Они пошли домой, оставляя за спиной серый школьный двор. А где-то на крыше ветер уносил последние слова признания, и внутри одного очень уставшего, но такого любимого мальчика медленно, очень медленно, начинал прорастать крошечный зелёный росток надежды.