Номер с бумажки

***

После того разговора на крыше прошло три дня. Ло не сказал Джону «я тоже тебя люблю». Он просто… остался. Принимал завтраки из оранжевой коробочки, позволял брать себя за руку на переменах, не отстранялся, когда Джон чмокал его в висок на прощание. Это было больше слов. В четверг у Джона внезапно отменили две последние пары, и он, не раздумывая, написал Ло: «Сбегаем? Кино, попкорн, никаких людей. Только ты, я и глупый фильм». Ло прочитал сообщение три раза. Его палец завис над экраном. Внутри привычно заворочалась усталость, зашептала: «Откажись. Ты испортишь ему вечер. Ты всё равно не сможешь радоваться». Но потом он вспомнил, как Джон вчера полчаса искал в магазине именно вишнёвый сок, потому что яблочный закончился, а он помнил, что вишнёвый Ло тоже любит. «Ладно. Во сколько?»

***

Они встретились у торгового центра. Джон уже купил билеты на какой-то дурацкий приключенческий мультфильм, потому что «в серьёзном кино слишком много страданий, нам надо отдыхать». В руках у него было два огромных стакана колы и ведро попкорна размером с маленький тазик. — Карамельный, — гордо объявил он. — Ты же любишь карамельный. — Откуда ты… — начал Ло и осёкся. Он никогда не говорил Джону о своих предпочтениях в попкорне. — Ты на дне рождения Джодаха два раза ходил на добавку, — Джон пожал плечами с деланой небрежностью. — Я запоминаю. У меня, знаешь ли, память на важное. Ло ничего не ответил. Он просто взял стакан с колой и, пока они шли в зал, незаметно сжал пальцы Джона в своей ладони. Всего на секунду. Но Джон заметил. И улыбнулся так, будто выиграл в лотерею.

***

В зале было темно и прохладно. Фильм оказался предсказуемым, но местами смешным. Джон хохотал в голос, когда герой запутался в собственных крыльях, а Ло поймал себя на том, что тоже улыбается. Не для приличия, а по-настоящему. На середине сеанса он почувствовал, как рука Джона осторожно, словно спрашивая разрешения, накрыла его ладонь на подлокотнике. Пальцы переплелись. Ло не отдёрнул. Они сидели так до конца фильма — молча, глядя на экран, но чувствуя только тепло друг друга. Когда зажёгся свет, Ло вдруг тихо сказал: — Я не ел сегодня. Джон мгновенно напрягся, разворачиваясь к нему. — Совсем? — Нет, утром… немного. Но сейчас… — Ло запнулся. — Я, кажется, хочу есть. Правда хочу. Это было маленькое, робкое признание. Не о любви — о чём-то более приземлённом. Но для Джона оно прозвучало громче любого «я тебя люблю». — Пошли, — он встал, не выпуская его руки. — Там в фуд-корте есть тот суп, который ты называешь «объедение». Имоджи с рамэном, помнишь? — Помню, — Ло поднялся следом. — Только… можно без грибов? — Без грибов, с двойной порцией нори и чтобы они не пожалели яйца, — на одном дыхании выпалил Джон. — Я уже знаю твой заказ, красавчик. Ло посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. А потом вдруг шагнул вперёд и уткнулся лбом в плечо Джона — прямо посреди шумного коридора кинотеатра, где сновали люди. — Спасибо, — прошептал он в куртку. — За то, что ты есть. Джон замер. Его рука неуверенно поднялась и легла Ло на затылок. — Всегда пожалуйста, — ответил он тихо. — Это я тебе спасибо. За то, что ты… всё ещё здесь.

***

Они сидели в угловом кафе с видом на заснеженную улицу. Ло медленно, но с видимым аппетитом ел рамэн. Джон украдкой наблюдал за ним, делая вид, что очень занят своим чаем. — Что? — не выдержал Ло, поймав его взгляд. — Ничего, — Джон улыбнулся. — Просто… ты сейчас жуёшь и морщишь нос. Это мило. — Я не морщу, — возмутился Ло, но тут же поймал себя на том, что действительно сморщил нос. — Ладно, морщу. Но это не мило, это физиология. — Для меня — мило. Ло опустил глаза в тарелку, чтобы скрыть предательский румянец. Но Джон всё равно заметил.

***

Вечером, когда Ло уже лежал в кровати, глядя в потолок и перебирая в памяти этот странный, почти обычный день, пришло сообщение. Джон: Ты сегодня сам попросил есть. Это очень круто. Я горжусь тобой 🦀 Джон: И спасибо за руку в кино. И за лоб в плечо. И за всё. Джон: Сладких снов, мой карамельный попкорн 🍿❤️ Ло перечитал это три раза. Потом набрал ответ: «Ты тоже. И… спасибо тебе. За то, что не сдаёшься». «Спокойной ночи, Джон». Он отложил телефон, закрыл глаза. Внутри всё ещё было тяжело. Пустота никуда не делась — она просто сжалась, уступив место маленькому, но очень тёплому огоньку. И сегодня этого огонька было достаточно, чтобы уснуть без привычного чувства вины за то, что он просто дышит.