Молния в чистом небе

      И снова тьма.       Только теперь она скорее спасительная, нежели безвыходная. Очередной способ сбежать от кошмара наяву.       А ведь мое приключение так хорошо начиналось. Постоянные перемещения от острова к острову, новые места, люди, знания и тренировки. Постоянные тренировки в битвах с животными, пиратами или шавками правительства. Благо, память мамы оставляла все больше подсказок для моего развития.       На жизнь зарабатывала помощью отдаленным деревням или же продажей редких ресурсов, кои копились у меня в сумке со страшной скоростью. А так… Там вызвать дождь, там прихлопнуть какого-нибудь монстрика. И вот уже благодарные местные одаривают меня продуктами и звонкой монетой.       Спустя год с начала моего путешествия вышла моя первая листовка. Фотография замотанной в одежды фигуры неясного возраста и пола и прозвище. «Морской ветер». Никакого имени и примет, кроме совершенного преступления и способности управления погодой. За мою голову давали баснословные для Ист-блю шестьдесят миллионов. Очень неплохо для девочки одиннадцати лет.       Ни на одном острове я не задерживалась больше месяца, да и то дольше всего я жила на необитаемых островах. Но и там меня находили достаточно быстро, заставляя снова менять прибежище.       За полгода облетела все Ист-блю. К концу третьего пришлось перебираться на Гранд Лайн. А ещё через год попала в Новый мир, где и поплатилась за свою доброту. Спасла, на свою голову, девушку, на которую напали в подворотне группа пьяных наемников. Она долго благодарила, а затем предложила оплатить мне ужин. А я с дуру согласилась. Отключилась прямо за столом таверны, в которую меня привела та девушка. А очнулась уже в аду. Там, по ту сторону решетки, спорили та девка и Пабло. Лицо девицы уже не было таким благожелательным, черты заострились в раздражении, темно пепельные волосы растрепались от долгого спора. Тогда я и узнала ее имя. Рати. Она и Пабло торговались, не обращая на меня никакого внимания. Вскоре мою свободу продали за полтора миллиона. И в тот же день на меня надели кандалы и маску, лишая способности говорить с ветром, а так же, зная о моей расе, вживили в шею небольшой шарик из кайросеки.       А дальше были сплошные битвы. Меня выгоняли на арену по пять раз на дню, заставляя сражаться с такими же бедолагами, как и я. Раз за разом. Если я не могла подняться, то хозяин приказывал колоть мне какую-то гадость и все равно выставлял на арену. С каждой победой цепь на моих руках удлинялась на звено, став вскоре достаточно длинной, чтобы использовать ее как оружие. Каждый раз, поднимаясь на арену, я смотрела в эти уродливые лица зажравшихся богачей. Они увлеченно делали ставки, кричали в экстазе, завидев пролитую кровь, улюлюкали в азарте. Короли, аристократы, дозорные, пираты… Лица смешались в одно сплошное пятно.       Лишь однажды я увидела кого-то до боли знакомого. Высокий подросток с огромным ожогом на четверть лица, одетый в синий длинный пиджак и синий же цилиндр, из-под которого торчали блондинистые волосы. Парень до мурашек напоминал мне Сабо. Но, когда он безразличным взглядом прошёлся по моей фигуре, чувство узнавания мгновенно затухло.       Первый год я увлеченно беседовала с худющим мужчиной в годах из соседней камеры. Он был здесь уже третий год, сражаясь за свою жизнь, как и я. Болтали с ним о его путешествиях с командой, об отце капитане, о разных причудливых островах Нового мира. Удивительно, что он что-то помнил, учитывая постоянные инъекции препаратов. Если бы не стремление выбраться отсюда и встретиться с братьями, моя память тоже бы пострадала.       Тот мужчина умер спустя год моего пребывания здесь. Я убила его своими руками, поддавшись его мольбам.       Так прошло три года. Я получила прозвище Молния, за то что однажды расправилась со своими соперниками за три минуты. Раны на моем теле появлялись и заживали. Люди в соседних камерах менялись чуть ли не каждый месяц, сгорая на песке арены. Никто не мог выжить здесь больше года. Я стала старожилом. До этого это звание держал тот пират, ставший мне невольным другом. Мое тело повзрослело. Тюремщики начали кидать на меня масляные взгляды, но Пабло жёстко пресек их посягательства, выставив одного из них против своры бойцовых собак с завязанными руками. Хозяин ждал, что на моей груди появится характерный для моего народы камень, чтобы вырвать его и выгодно продать. Но его не было, поэтому Пабло быстро потерял к нему интерес, сосредоточившись на моих сражениях и прибыли, которую они приносили.       В голове скопилось огромное количество воспоминаний с наставлениями матери, но я не могла использовать и десятую часть из них. Оставалось лишь слушать едва различимый ветерок, который изредка гулял между камерами. От его шепота о свободе в груди рос горький ком тоски, заставляя сворачиваться по ночам в калачик и тихо плакать.       А потом появился он. Диаманте. Больной ублюдок, что возжелал опробовать в бою самого лучшего гладиатора, коим была я. Перед выходом на арену меня накачали препаратами до состояния полуовоща, чтобы, не дай небо, я не покалечила дорогого представителя главного спонсора. Сам бой я помню очень смутно. Сквозь дымку наркотического бреда ощущалась только бессильная злость и боль от многочисленных ран, оставленных клинком этой твари. Очнулась я уже в камере, криво перемотанная бинтами и полностью разбитая. Пабло ждал моего пробуждения, стоя в коридоре. Новость о том, что меня опять продали и скоро перевезут в новое место, отдалась в моей голове полным отчаянием. Казалось, я уже никогда не выберусь из этого рабства…       Но судьба решила смилостивиться надо мной. Жадный Пабло захотел заработать на мне в последний раз. Когда клетка поднялась на арену, я уже едва ли могла удерживать себя в сознании и, когда сковывающая меня вязь цепей опала, тяжёлым мешком свалилась на пол. Пабло это не понравилось. По его приказу меня ударили разрядом тока. Не то чтобы раньше такого не было, но сейчас израненное тело восприняло электричество слишком бурно, даря мне через чур яркие ощущения. С трудом поднявшись, оглядела новую порцию обречённых. Их злые гримасы не стали для меня сюрпризом, но среди них выделились двое: черноволосый парень одетый лишь в шорты, ботинки и ковбойскую шляпу, и мужчина с блондинистым хохолком на макушке в расстёгнутой розовой рубашке, черных коротких штанах и сандалиях. Их лица не были злыми, скорее настороженным и озадаченными.       Услышав сигнал к началу боя, я не ринулась в самую гущу, стараясь удержать дрожащее тело в вертикальном положении. Тут один идиот решил, что моя тушка – самая простая цель. Ох, как же он, наверное, корил себя за это решение, слушая хруст позвоночника в своей шее. Первое убийство стало для меня сигналом и я ринулась вперёд, убивая и калеча противников. Очередь дошла до черноволосого парня. Повалив его, занесла кулак для удара, но опустить его уже не смогла. Эйс. Тузик! Что он тут делает? Но развить эту мысль мне не дал прилетевший в голову мощный пинок, отбросивший меня далеко от брата.             Дальше я помню урывками. Вот я срываю с мясом маску, вот кричу, взывая о помощи Богини, и вот мужчины бегут ко мне, пока мои веки медленно закрываются.       Дальше была болезненная темнота, которая все никак не заканчивается. Но все же, она лучше, чем пропитанный кровью песок арены.       Сознание возвращалось медленно, словно бы поднималось из вязкой трясины. Ощущения одно за другим обретало четкость. Первой усилилась боль. Все тело ныло от полученных травм. Ныли рваные раны на щеках, ныли сломанные кости, но в особенности горела спина, будто ее облили кислотой. Вроде бы тот ублюдок что-то с ней сделал, но память подводила, сохраняя мой рассудок в неведении.       Затем появились и другие ощущения. Стянутое натяжение бинтов на теле, лёгкое покрывало, мягкая подушка… и теплая мозолистая ладонь, сжимающая мои пальцы.       Постаралась поднять слипшиеся веки, но они поддавались крайне неохотно. Открыть глаза получилось раза с пятого. Вместе с размытой картинки огороженной ширмами комнаты пришли запахи и звуки. В нос ударила смесь из антисептика и чистой ткани, а уши улавливали отдаленный писк приборов, который перебивало тихое сопение откуда-то сбоку. Скосив глаза, я увидела черную макушку, лежащую на краю моей койки. Именно обладатель шевелюры крепко сжимал мою руку.       «Так это… не сон? – Пронеслось в моей голове, стоило только запоздало узнать Эйса. – Свободна!!! Наконец-то я свободна!!!» - Душу затопило чувством невероятного облегчения.       На глаза навернулись слезы облегчения. Соленые капли крупными жемчужинами скатывались по щекам, впитываясь в бинты. Из груди вырвался судорожный вдох, переходящий в всхлип. Дремавший до этого Эйс вздрогнул от этого звука и крепче обхватил мою ладонь, постепенно просыпаясь. Подняв голову, он посмотрел на меня сонным взглядом, не понимая, где находится потревоживший его источник звука. Черные сонные глаза встретились с моими. Пару секунд мы смотрели друг на друга: он, все ещё не проснувшийся, и я, стараясь запечатлеть в памяти повзрослевшие черты брата. От того Тузика в нем осталось многое, но будто бы и ничего. Все те же узковатые темные глаза, все та же россыпь веснушек на смуглой коже, все те же черные вьющиеся волосы. Однако, все эти черты как-то неуловимо изменились, приобретя некоторую зрелость.       Вскоре сонливость пропала из взгляда брата. Он подскочил на месте, опрокинув стул, и приблизил свое лицо к моему.       - Мира? – Неверяще спросил Тузик. – Ты правда очнулась?       В ответ на его вопрос попыталась изобразить улыбку, но щеки пронзила резкая боль, заставляя скривиться и зашипеть сквозь сомкнутые зубы.       - Тише… - Успокаивающе погладил меня по голове брат. – Тебе пока нельзя как-то шевелить щеками, а то швы разойдутся.       Я лишь слабо кивнула сквозь слезы, стараясь подавить глупую улыбку. Попыталась поднять руки, чтобы обнять Эйса, но конечности остались лежать на кровати, отказываясь как-либо меня слушаться. Мышцы были вялыми, неповоротливыми. Видимо на моем лице отразилась та беспомощность, что я испытала, и Эйс, увидев это, поспешил узнать причину:       - Ну чего ты расстроилась?       - Тсело не слушается… - Пробормотала я едва размыкая губы, стараясь не напрягать щеки. Голос оказался слабым и хриплым. Как же долго я не разговаривала…       - Естественно, у тебя же сильное истощение. – Улыбнулся Тузик, стараясь меня подбодрить. – Медсестры говорят, что ты с кровати не встанешь ещё неделю где-то. Впрочем, тоже самое они говорили и про твое пробуждение. Так что все зависит от тебя, сестрёнка!       - Эйс! – Раздался мужской возглас из-за ширмы. – Я тебе еды принес!       Занавеска, прикрывавшая вход в палату, была отодвинута сильной мужской рукой в белом рукаве и в огороженное пространство вошёл высокий мужик лет сорока с русыми волосами, уложенный на макушке в длинный помпадур. На левой половине лица вокруг глаза виднелся старый шрам в форме полумесяца. На подбородке была аккуратно стриженная и уложенная растительность. Одет мужчина был в белый поварской китель и такого же цвета брюки. В руках он нес увесистый поднос с несколькими тарелками, содержимое которых сразу наполнило воздух аппетитными ароматами.       Увидев незнакомого человека, тело непроизвольно напряглось, из-за чего некоторые мышцы свело судорогой. Но я не обратила на это внимание, настороженно наблюдая за новым лицом в моем пространстве. В груди зародилось едва уловимое чувство щекотки, пронесшееся по всему телу к конечностям и вырвавшееся наружу, создавая в воздухе всполохи электричества. Увидев это, я пораженно замерла, наблюдая за медленно тающими искрами.       - Оскхолок… - Вырвался из меня пораженный вздох.       Удивлённые не меньше меня мужчины перевели свои взгляды на меня.       - Это ты сделала? – Неверяще спросил Эйс.       - Да явно она! – Хохотнул мистер Помпадур. – Я без фрукта, ты у нас огонек, а она и в первый день устроила запоминающееся светопреставление. Так что больше некому.       Стоило мне только вновь услышать незнакомый голос, как тело вновь напряглось. Искры снова заплясали в воздухе с новой силой, на этот раз закрывая ещё и Эйса.       - Ты смотри! – Восхищённо присвистнул мужчина. – Сама и встать не может, а тебя защищает. Хорошая у тебя сестра, Эйс!       - Отстань, Татч, ты ее пугаешь! – Воскликнул брат, оборачиваясь ко мне. – Мира, успокойся, пожалуйста. Тебя здесь никто не тронет. Вот, смотри, это – Татч. – Указал он кивком в сторону мужчины. – Он главный кок в команде Белоуса и, по совместительству, командир четвертой девизии.       - Приятно, наконец. познакомиться с сестрой нашего огонька. – Хотел было отвесить поклон Татч, но ему не позволил поднос в руках. – Он нам уже все уши прожужжал о том, какая ты «классная, сильная и крутая». И это, между прочим, цитата!       Эйс выкрикнул что-то неразборчивое и кинулся на мужчину. Из его черных вихров выглядывали кончики покрасневших ушей. Смотря на эту картину, не смогла сдержать улыбку и сдавленно засмеялась, стараясь меньше тревожить раненные щеки.       - А раньше тсы меня тсак не называл, Тсузик. – Хихикнула я, тут же скривившись от боли.       - Да прекрати ты меня так называть! – Воскликнул смущённый Эйс. – Я уже не ребенок!       - А ведешь себя, как он. – Раздался новый голос.       «Да что за проходной двор?!» - Пронеслось у меня в голове.       Тело вновь напряглось, пока глаза наблюдали за вошедшим человеком. Мужчина, примерно одного возраста с Татчем. Блондинистые волосы торчали из его макушки подобно небольшому кустику, что, в купе с широким подбородком, делало его лицо похожим на ананас. Серые глаза с внушительными мешками под ними с искрами смеха смотрели на присутствующих.       - И ты туда же, Марко! – Разочарованно воскликнул Эйс.       «Марко? – Застыла я. – Он назвал этого человека Марко? Неужели…»       Внимательно посмотрела на вошедшего ещё раз. По возрасту вроде подходит, да и цвет глаз совпадает с моим. Однако, это не показатель. Мне нужны более веские доказательства.       - Не обижайся, Эйс. – Хохотнул тем временем мужчина. – Я смотрю, наша гостья наконец очнулась? Это хорошо. Пойду позову медсестёр для осмотра.       Сказав это, Марко поспешно вышел. Татч и Эйс недоуменно переглянулись между собой.       - А разве Марко не сам должен осмотр проводить? – Спросил Тузик у кока.       - Да вроде бы должен… - Перехватив поднос, Татч задумчиво почесал бородку. – Вообще, что я держу этот поднос. На, ешь!       - О! Еда! – Мгновенно переключился Эйс, налетая на вкусно пахнущую стряпню, от аромата которой в моем животе громко заурчало.       - Кто-то тоже голоден? – Хохотнул мужчина. – Подожди немного, тебе я тоже принесу вкусненького. Раз ты очнулась, медики точно разрешат тебе поесть чего-нибудь лёгкого. И жидкого.       Его взгляд скользнул по стянувшим мое лицо бинтам и помрачнел. В его глазах читалось явное намерение найти моих мучителей и воздать им по заслугам. Тут потяжелевшую атмосферу разрушил громкий грохот. Эйс, до этого увлеченный едой, внезапно упал лицом в плошку и завалился на мою койку, расплескав по простыне вкусное содержимое посуды. Я вяло подскочила, не понимая, что же произошло с моим братом. Но волнение вскоре сменилось удивлением, когда из плошки донёсся громкий храп.       - О, опять уснул. – Судя по спокойной реакции Татча, это происходило не первый раз. – Эйс иногда может внезапно уснуть, чаще всего при поглощении еды. Медсестры называют это нарколепсией.       - Раньше тсакхофо не было. – Ошарашенно пробормотала я.       - Да? Когда он к нам попал, то уже страдал этой болезнью. Хотя, как страдал… - Хохотнул Татч. – Скорее пугал парней внезапной отключкой. Самому Эйсу это совершенно не мешает.       - А? – Проснулся Тузик. – Я опять отрубился, да?       - Тсы меня немного напугхал. – Выдохнула я.       - Прости. – Виновато почесал затылок брат. – Это началось после того, как я со своим тогда ещё будущим старпомом застряли на необитаемом острове. С тех пор так и пошло…       - Марко, ты и сам мог провести осмотр! – Раздался недовольный женский голос.       - Труди, ты же понимаешь… - Устало пытался оправдаться Марко.       - Вот именно! – Перебила его женщина. – Я все понимаю! Но она же твоя…       - Труди! – В голосе Марко звенели металлические нотки. – Нас слышат!       Полог откинулся и в палату вошла высокая статная брюнетка в годах, одетая в откровенный розовый медицинский халат и леопардовые чулки. Она недовольно смотрела на шедшего за ней Марко, из-за чего точеный носик слегка сморщился, а смоляные густые брови сурово сошлись на переносице.       - И пусть слышат! – Гневно воскликнула Труди. – У меня там ещё несколько пациентов лежит и ты сейчас хочешь, чтобы я посмотрела твою дочь, когда ты можешь справиться с этим самостоятельно не хуже меня!       В палате повисла неловкая тишина. Все взгляды с напряжением уставились на меня. А я, получив хоть какое-то подтверждение своим догадкам, просто смотрела на нежданно обретенного отца и думала. В душе боролись два чувства: радость от того, что, наконец, встретила того, кого искала, и горечь от осознания, что он меня даже не искал. Сколько бы не путешествовала, ни разу не слышала, что кто-то по имени Марко ищет своего ребенка.       - Мира, я все объясню! – Воскликнул отец, смотря на меня с тихой паникой в глазах.       - Ну уж нет! – Упёрлась Труди. – Раз уж ты притащил меня сюда, я буду делать свою работу! А теперь, все вон отсюда!       - Но… - Попытался возразить Марко.       - Вон, я сказала!!!       После этого крика мужчин как ветром сдуло. Я осталась наедине с этой строгой женщиной.       - Мужчины. – Криво усмехнулась она, глядя на колыхающуюся занавеску. – Наделают делов, а потом не знают, что делать с последствиями. Что ж, - медсестра обернулась ко мне. – давай представимся. Меня зовут Труди и это я штопала твои отвратительно разорванные щеки.       - Меня зовутс Мира. И спасибо за вашу пфомощь.       - О, не стоит благодарности, милая. Это все же моя работа. А теперь, давай осмотрим тебя, хорошо?       Я покорно кивнула, стараясь приподняться, но Труди пресекла мои попытки, без особого труда ворочая мое тело как вздумается. Параллельно она рассказывала о себе, о других медсестрах и о команде. Так я узнала, что эта женщина уже давно плавает на этом корабле под крылом йонко Белоуса, что попала она сюда сбежав от жениха. Что некая Юка уже давно крутит роман с неким Грином и, скорее всего, они оба скоро покинут команду, осев на каком-нибудь острове. Что Эйс умудрился охмурить половину медсанбата своей смазливой мордашкой, чем пользовался без зазрения совести. И многое многое другое вперемешку с сухими фактами о моих повреждениях. Например, я узнала, почему у меня так болит спина. Оказалось, что Диаманте ещё больший больной ублюдок, нежели я о нем думала. От осознания того, что на моем теле есть метка команды этой твари, на глаза навернулись злые слезы.       - Тварь! – Яростно прошипела я.       - То, что он тварь, никто не спорит. – Успокаивающе пробормотала Труди. – Кем же ему ещё быть, раз этот сын подзаборной шлюхи так испоганил кожу такой симпатичной девочки, что даже при всех моих усилиях останутся шрамы. Но не беспокойся. У нас много хороших мастеров. Перебьешь татуировкой.       - Пфервую тсатуирофку должен сделать отсец. – С тоской протянула я. – Тсого требуют традиции Тэнок.       - Ну раз требуют, то набьет, никуда не денется. Уж очень он тебя любит. – Усмехнулась Труди, принимаясь за бинты на лице.       - Раз любит, тсо почему не искал? – С горечью спросила я. С каждым предложением выговаривать слова получалось все легче.       - Ох, девочка… Он искал. Долго искал. Но потом он по неострожности потерял твою вивр-карту и сдался, уйдя в запой. Всей командой вытаскивали. А потом Феникс полностью ушел в работу, заглушая боль от потери любимой и ребенка. И вот, нежданно для себя, он тебя нашел. Твой отец попросту не знает, как разговаривать со своей уже взрослой дочерью, но все ещё очень любит. Вчера он и вовсе чуть себе ногу не отрезал. Ту самую, которой пнул тебя.       - Правда? – Всхлипнула я, ощущая, как бинты открывают свежие швы.       - Конечно правда! Стала бы я тебе врать об этом. – Ответила мне Труди, внимательно осматривая швы. – Всё-таки я провела прекрасную работу, штопая твои чудесные щёчки. Шрамы, конечно, останутся, но будут скорее дополнять твою внешность, нежели как-то портить. Послезавтра можно уже будет снимать швы. Твоя регенерация это что-то с чем-то. Откормить бы ещё тебя, и станешь совсем красоткой, но этим пусть занимается балагур Татч.       - Спасибо вам! Огромное спасибо! – Уже натурально ревела я.       - Рано ещё благодарить. – Улыбнулась мне медсестра, возвращая бинты на место. – Тебе ещё дня три точно тут бревном валяться. А теперь отдыхай. Тех мужланов, что нагло подслушивают за ширмой, думая, что я не замечу, пускать пока не буду.       - В смысле?! – Ворвался в палату Эйс. – Я не брошу свою сестру!       - А я хотел ей что-нибудь вкусненькое принести. – Заглянул в проход Татч.       - А я… А я… - Не находил слов Марко, голова которого выглядывала прямо над головой кока.       - А ну, цыц! – Строго воскликнула Труди. – Пациентке нужен покой, а вы тут воздух баламутите. На сегодня эмоциональной нагрузки достаточно! Еду принесут медсестры, присмотреть и покормить тоже смогут. А вы идите заниматься своими делами!       Мужчинам не нашлось, что ответить шатенке, и с недовольными минами покинули палату. Только Эйс, силуэт которого выделялся на белой ткани ширмы, остался сидеть неподалеку. Вскоре после ухода Труди пришли медсестры с едой и покормили меня через трубочку, после чего я утомленно заснула.       В следующее мое пробуждение рядом со мной никого не было. В лазарете стояла сонная тишина, прерываемая редкими похрапываниями из-за ширм, да тихим писком медицинских приборов. Эйса наверное выгнали в его каюту, раз его сопения нигде не слышно. Помещение освещал лишь тусклый свет одинокого ночника, расположенного где-то за изголовьем кровати. Все что мне оставалось, так это сверлить взглядом мерно капающие капельницы, трубки от которых вели к моим рукам, и расставлять мысли по полочкам.       Что же, отца я нашла, правда данный факт не принес ожидаемой радости. Умом понимаю, что он не мог просто бросить команду, ринувшись на мои поиски, но принять это оказалось сложно. Детская обида не давала этого сделать. Возможно, когда-нибудь я смогу его простить, но явно не сейчас. Но стоит отметить, что все же я его люблю, даже не смотря на то, что мы совершенно незнакомы.       Ещё я, наконец, выбралась из-под гнета Пабло, встретив Эйса. Правда, произошло это в не очень радужных обстоятельствах, но лучше поздно, чем никогда. Единственное, я не смогла сдержать данное ему слово, так и не встретив в начале Гранд Лайна, и как бы я не просила у него прощения, сама себя простить не смогу никогда, так же, как и простить за смерть Сабо. Уже двоих братьев подвела. Надо хотя бы с Луффи не опростоволоситься.       Мои размышления прервал тихий ритмичный стук, разносившийся по лазарету. Источник звука приближался, пока не достиг моей палаты. Полог на входе отогнулся, впуская в мою обитель невысокую женскую фигуру.       «Медсестра? Так поздно?» - С недоумением подумала я, пытаясь разглядеть в тусклом свете ночника лицо своего визитера.       - Я думала, что ты там все же сдохла. – Прозвучал в тишине женский голос. – Но мало того, что ты выжила, так ещё и попала в эту команду!       Когда я услышала этот до боли знакомый голос, в голове что-то щёлкнуло. В груди вскипела ярость, а зубы скрипнули от едва сдерживаемой злости.       - Рати! – Выплюнула я сквозь зубы.       - О, я и не надеялась, что ты меня запомнишь. – Ее лицо, наконец, попало под свет ночника, позволяя мне разглядеть ненавистные черты, в полутьме ставшие ещё более крысиными.       - Что ты здесь делаешь?!       - Я? Я всего лишь работаю тут медсестрой, - Тут я заметила на ней стандартную сестринскую форму этого корабля. – параллельно сбывая этих недалёких пиратов прямиком на арену. По крайней мере, раньше было так. Пока ты не сбежала оттуда, схоронив эту золотую жилу на морском дне!       - Там ей самое место! – Огрызнулась я, дёргая рукой, в попытке дотянуться до этого противного лица, но конечности все ещё не слушались меня.       - А ведь все так хорошо было! – Продолжила Рати, не замечая моих попыток. – Я была осторожной, усыпляла только на стоянках у островов, из-за чего все думали, что мои цели просто решили остаться на суше. Никто даже и не думал, что они все попадают на ненавистную Белоусу Плавучую арену!       Рати нервно ходила из одного угла палаты в другой, выговаривая накопившееся. Я напряжённо наблюдала за ее движениями, стараясь предугадать ее действия и продумать ответ на них.        - Неделю назад Пабло затребовал кого-нибудь посерьёзнее, посильнее. Пообещал золотые горы. А тут ещё к нам попал этот новичок, Огненный кулак Эйс. И я поняла, что сорвала куш! Только момент все никак не находился: мальчишка был постоянно под чьим-нибудь надзором. В итоге пришлось усыплять его вместе с Фениксом. Но это было только в плюс! Я заработала ещё больше. Оставалось только подождать недельку другую и свалить с этого треклятого корабля. Но тут, - Рати остановилась посередине комнаты. - эти двое возвращаются, да ещё и тебя притаскивают!       Она резко развернулась ко мне. Ее глаза мерцали злостью в тусклом свете лампы, обещая мне все муки ада. Ее худая рука опустилась в карман халата и достала оттуда шприц с непонятным содержимым жёлтого цвета.       - Если бы ты не выжила, я была бы в безопасности. – Оскалилась девушка. – Ты единственная, кто может рассказать всем о моей роли в этом инциденте. Так что прости, подруга, но тебе придется умереть. В этом шприце находится одно лекарство. В малых дозах оно действует как обезболивающее, но в больших… в больших оно превращается в нейротоксин. А самое приятное – его невозможно определить в крови. Ты задохнешься и никто не сможет понять, из-за чего это произошло!       Рати подошла к стойке с капельницами и, перебрав бутыльки, воткнула шприц в одну из емкостей, уже начиная вводить яд. От безысходности я не знала куда себя девать. В груди зародилось уже знакомое чувство покалывания, а по моим пальцам пробежались искры. Собрав волю в кулак, направила силу в сторону врага, создав разряд, который ударил в девицу. Та, заверещав, отскочила от стойки, оставив шприц торчать в бутылке капельницы.       - Ты! – Прошипела Рати. – Ты пробудила свою силу?!       - А я думала, что уже весь корабль об этом знает. – Сквозь боль ухмыльнулась я, оценивая содержимое опасного бутылька. Раствор в нем окрасился в едва заметный желтоватый цвет, что заставило меня напрячься еще больше.       - Ах, ты! – Начала было Рати, но ее прервал вошедший Марко.       - Что здесь происходит? – Сурово спросил непонятно откуда нарисовавшийся отец. По его плечам пробегали редкие языки голубого пламени.       - Марко, боже, она невменяема! – Переключила свое поведение девица. – Я всего лишь хотела добавить лекарства согласно назначению, но она вдруг взбесилась и ударила меня током!       - Там яд. – Спокойно заглянула я в глаза отца.       - Мира, все назначенное тебе лечение согласованно со мной. – Устало вздохнул Марко, гася пламя. – И, клянусь, там не было ничего, что способно навредить тебе.       - Это она продала меня Пабло. – Выложила я козырь. – А ещё сделала это с тобой и Эйсом.       Марко нахмурился. В его взгляде была видна нешуточная борьба.       «Поверь же мне!» - Молилась я в своих мыслях.       - Ну вот, видите, Марко! – Не унималась Рати. – Наверняка она повредилась рассудком на этой Арене. Как вообще можно подумать, что я могу усыпить и продать кого-то на Плавучую арену?!       Фигура Феникса застыла. Его голова медленно повернулась в сторону девицы, сверля ее мрачным взглядом.       - Никто из команды, кроме Отца, меня и Портгаса, не знает, что я, Эйс и Мира были на Плавучей Арене. – С убийственной серьёзностью проговорил Марко. – И я никому не говорил, что нас именно усыпили.       - Я… - Растерянно застыла Рати.       - Так откуда тебе это известно? – Вкрадчиво спросил отец. – Отвечай!!!       - Марко, что происходит? – Ворвался в палату заспанный Эйс.       - Мы нашли ту крысу, что продала нас Пабло. – Ответил ему Феникс, гипнотизируя Рати немигающим взглядом.       - Пап! – Невольно вырвалось из меня, заставив отца слегка вздрогнуть. – А можно перекрыть ту капельницу? Меня напрягает, что потенциальный яд медленно поступает в мою кровь.       - Ох, конечно, сейчас. – Отец неловко ответил мне и метнулся перекрывать систему. – Что именно она тебе ввела?       - Вроде какое-то обезболивающее, которое в больших дозах действует как нейротоксин. – Я облегчённо наблюдала, как капельница постепенно перестает капать. – Но ввела она не все, так что, думаю это не должно быть опасно.       - Но все же стоит ввести антидот. – Все ещё напряжённо выдохнул Марко, вновь поворачиваясь к Рати.       Та, решив, что пока Феникс занят мной, у нее есть шансы сбежать, но она не учла моего брата. Тот, не медля ни секунды, скрутил девицу в бараний рог, стоило ей только рвануть в сторону выхода. И теперь перед нами с отцом предстала картина, как стенающая Рати пытается вывернуться из рук брата, но с каждой безрезультатной попыткой в ее глазах все больше загоралось отчаяние. Вскоре ее увели, оставив нас троих в палате.       - Прости, Мира. – Выдохнул отец, с размаху приземляясь на стоящую рядом табуретку. – Я не уследил.       - Вы вообще никак не проверяете нововступивших? – Задала я мучавший меня вопрос.       - Обычно проверяем, но в некоторых случаях этого не требуется. – Мужчина устало потер лицо руками. – Рати мы вытащили из одного корабля работорговцев. Думали, что уж она не предаст.       - Скорее всего, она была с ними заодно, но, когда запахло жаренным, решила прикинуться рабыней. – Возвела я очи к потолку. – И это сработало.       - Да… Сработало… - Согласился со мной отец, глядя на меня виноватым взглядом.       - Хватит смотреть на меня такими глазами. – Раздражённо сказала я. – Я не виню тебя ни в этой ситуации, ни в том, что я оказалась на арене. Единственное, за что мне обидно, так это за то, что ты меня не нашел раньше. Ни больше, ни меньше.       - Прости! – Опустил голову Марко.       - Да хорош уже! – Воскликнула я, поморщившись от боли в щеках.       - Эм… - Подал голос молчавший до этого Эйс. – Кто-нибудь расскажет мне, что тут произошло?       - Да ничего такого! – В раздражённо западе ответила я. – Меня всего лишь пытались убить. Снова. А все из-за того, что именно эта девица продала меня в рабство три года назад, а я запомнила ее лицо.       - Что? – Тузик побледнел. – Так это она?! Ей не жить!       Парень уже хотел было развернуться на выход, но Марко его остановил.       - Не сейчас, Эйс. Подождем до утра и вместе пойдем к ней за ответами.       - Но… - Хотел было возразить Портгас, но, напоровшись на серьезный взгляд Феникса, передумал. – Ладно. Дождемся до утра.       - Покарауль пока сестру, а я схожу за антидотом. – Сказал отец и вышел из палаты.       - Мира, с тобой точно все в порядке? – Спросил меня брат, стоило только занавеске вернуться на свое место.       - Вроде да. – Ответила я. – Только устала очень сильно и дышать тяжеловато.       Эйс посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг порывисто обнял.       - Я чуть снова не потерял тебя. – Прозвучал дрожащий голос у моего уха.       - Хэй! Так просто ты от меня не отделаешься, Тузик. Я ещё не раз потерплю нервы тебе и своему папаше!       - Вообще, он не плохой человек. Зря ты не хочешь его прощать.       - Вопрос не в том, что я хочу. Как раз таки желание у меня есть. А вот смогу ли? Это уже другой вопрос.       Так нас, сидящих в обнимку, и застал вернувшийся Марко. Он молча ввел лекарство в вену на другой руке, после чего так же молча ушел. Что-то мне подсказывает, что папаша не брезгует подслушивать чужие разговоры. Ну да ладно, ему полезно.       С этими мыслями я погрузилась в сон, ощущая, как мою ладонь сжимает теплая рука брата.