Ангельский поцелуй

      — Эй, Хаск.       Чарли подходит к бару и складывает руки на стойку. Напряжение бегает по ее телу, заставляя неестественно выгибаться или наоборот выравниваться подобно струне. От нервов она вынимает из стаканчика для посетителей розовую шпажку для канапе и начинает крутить ее, уперев острый кончик в дерево.       - М?       Хаск поворачивается, слегка распушивая крылья. Наверное, сейчас нужно будет либо сделать что-то легкое для принцессы, либо эта самая принцесса придумала какую-то работу, которую ему необходимо будет выполнить, хоть и «я тебя не заставляю! Только если ты не занят, конечно... Но я была бы очень рада... В общем...»       — Тебе нужно отдохнуть. Ты не спал уже четыре дня.       — Зачем ты считаешь?       Чарли прикусывает язык. Пусть у нее немного опыта в общении с разношерстными грешниками и оверлордами, своих постояльцев и персонал она выучила. Не так хорошо, конечно, как старый опытный бармен, но достаточно для бытовых замечаний. Ну, еще ей помогла Ниффти. Она пожаловалась, что тратит очень много чистящих средств и времени для уборки комнаты Хаска. Чарли не вдавалась в подробности, потому что горничная после сообщения новости отвлеклась на скрывшийся под плинтусом крысиный хвостик и убежала ловить грызуна. Однако, предположение о запое не на шутку обеспокоило принцессу.       Хаск нахмурился и потер переносицу сложенными пальцами. Брови уже неделю не принимали других положений: они всегда были расправлены, лоб хоть и немного испещрен морщинами, но они выглядели не такими глубокими. Кисточки на ушах загнулись и повисли. В глазах лопнули капилляры, окрашивая черные склеры красными подтеками. Темные мешки под теми же глазами налились синим еще больше, а щеки слегка впали.       — Хаск, он верн...       — Я знаю.       Хаск раздраженно вскинул брови и отвернулся, снова начиная протирать бокалы дочиста. Не то чтобы ему было дело до того, из какой посуды пьет сброд, который, только узнавая, что в отеле нельзя колоться, а надо вообще-то исправляться, уходят, не оплачивая выпитый счет. Скорее, это было умиротворяющей привычкой, помогающей занять трясущиеся руки и разгоняющей надоевшие мысли.       — Как владелица Отеля, я запрещаю тебе работать, пока ты не придешь в себя! Пожалуйста?..       И если слова Чарли не воспринимали всерьез, тут же на переговоры прилетала Вегги, которая доступным языком объясняла политику партии. Потому Хаска буквально выгнали из бара и заставили уйти в свою комнату на третьем этаже, великодушно разрешив выходить в туалет и шляться по отелю с целью оглядывать владения.       Выходить никуда, естественно, не хотелось. Хаск лег на кровать, которая неприятно примялась под весом, доставляя неудобства крыльям. Последнее, что успел уловить трезвый уже четвертый день глаз: коллекционная бутылка скотча, стоящая на отдельной полке, и черная длинная женская перчатка, аккуратно сложенная рядом.       Ближе к утру ухо дернулось и повернулось в сторону двери, откуда послышался до боли знакомый голос, звучащий сейчас тихо, будто боящийся спугнуть кого-то.       — Хаск. Хаск? Я заберу перчатку, ладно?       Кот разлепил глаза и увидел перед собой его. Он буднично стоял, склонившись над ним, уперев руки в колени. Изгиб сутулой спины выделялся из общей фигуры из-за короткого кроп-топа с вырезом в виде сердечка на груди. Розовые глаза заинтересованно смотрели в лицо Хаска, а губы слегка опустили один уголок, придавая выражению толику удивления и ожидания.       Когтистая лапа тут же схватила тонкое предплечье и потянула на себя, будто проверяя реальность происходящего. Да, это определенно были не галлюцинации: Энджел ойкнул и от неожиданности упал на Хаска, выставляя руки по бокам от него и тут же поднимая долговязое тело над котом. Придя в себя, он улыбнулся, так, как может только он, и проговорил:       — Что, даже без первого свидания?       Хаск моргнул еще раз, а потом легко рассмеялся. Энджел засмеялся тоже, смешно морща нос. Кот прижал блудного сына к себе, заставляя его все же лечь и обнять в ответ.       — Я боялся, что ты не вернешься, Лапа.       — На кого я тебя тут оставлю, а?       Хаск приподнялся, садясь на кровати. Следом за ним сел и Энджел, все еще обнимая ждавшего его возлюбленного. По телу Хаска пробежали мурашки от чужих касаний.       — Ну, так, забрать-то можно?       — Ага. Там, на полке.       Энджел слез с кровати и, подойдя к стене, снял с полки свою перчатку и надел на одну из четырех руку, красуясь ею. Он снова приблизился к Хаску, оставил ему на лбу легкий поцелуй еще ненакрашенными губами и выскользнул из комнаты через поразительно узкую щель в двери, пообещав прийти вниз, как только покормит Наггетса.       Хаск улыбнулся, как идиот, коим, на самом деле, и являлся, причем, оказывается, уже довольно давно, и, встав, быстро привел себя в порядок. Впервые за все это время. Странно, что отказ от алкоголя не вернул привычку вылизывать все до блеска, в том числе себя, фигурально и в прямом смысле.       Уже внизу он заступил на смену, даже улыбнулся Чарли, на что та удивленно улыбнулась в ответ, помахав рукой. Вегги озадаченно проследила взглядом за Хаском, что тот, конечно же, заметил, но предпочел не обратить на это внимание. Уже в баре он набрал необходимых ингридиентов для фирменного напитка для фирменного гостя и начал смешивать их, превращая набор несочетаемых бутылок и жидкостей в настоящее искусство в бокале. Плещущаяся радость.       Чарли, воодушевившись увиденной картиной, тут же подлетела к Хаску, да так, что Вегги даже не успела остановить ее хваткой за руку.       — Это же Ангельский Поцелуй! Кому делаешь? — в голосе столько надежды и нескрываемой радости от догадки, что Хаску бы обязательно стало тошно от этой сладости, если бы он сам сейчас не был наполнен такой же сахарной патокой с головы до пят.       — Блудному сыну.       — Хаск. Откуда ты это знаешь? — Вегги вклинилась в диалог, переставая хмуриться на свою девушку.       — Он был у меня и ушел в свою комнату.       Вегги снова помрачнела и довольно грубо оттащила Чарли от стойки. Она вынула из нагрудного кармана черный ключ и оставила его висеть на указательном пальце. На его широкой стороне был написан не номер, как на обычных ключах у входа, а инициалы их первого постояльца, ставшего больше частью семьи, чем частью отеля. Чарли приложила руки к лицу, закрывая рот пальцами. Вегги сочувствующе положила руку на плечо принцессы, предварительно снова спрятав ключ в карман у сердца.       Хаск не обратил особого внимания на довольно странное поведение девушек и лишь продолжил приготовление Ангельского Поцелуя. Когда коктейль был готов, длинные когти вытащили из стакана розовый зонтик и бросили его в бокал. В пальцах покалывало, на теле осталось ощущение чужого теплого дыхания.       После двухдневного сна делирий отпустил израненный мозг, и Хаск снова взял в руки бутылку. Он снял с той самой полки дорогой скотч и оставил там покоиться нетронутую перчатку, лежавшую в точно таком же положении, в котором Хаск оставил ее неделю назад.