Снимок на фотопленке

      Париж встретил его привычным серым небом и холодным светом. Жизнь Хенджина вернулась в свое русло: утренние пробежки вдоль Сены, примерки в ателье, съемки в студиях, где все было идеально и бесшумно. Но теперь эта идеальность казалась ему плоской, как страница глянцевого журнала. За каждым углом, в отражении каждой витрины ему чудилось нечто большее — солнечный свет, которого так не хватало парижской осени.       Он снимал, как и прежде. Выходил на набережные с винтажной Leica, ловил игру тумана на чугунных решетках мостов, отражение готических шпилей в лужах. Но глаза, ища композицию, искали в пейзаже веснушки на переносице.       Феликс не выходил у него из головы. Это было навязчивое, тихое безумие. Хенджин ловил себя на том, что в разговорах с дизайнерами или на светских мероприятиях его мысли уплывают в студию в Сеуле, где пахло пылью и кофе, а не духами и деньгами. Он прокручивал в памяти их разговор снова и снова, выискивая детали, которые мог упустить. Тонкие морщинки у глаз Феликса, когда тот смеялся. То, как он обвивал ремешок камеры вокруг запястья.       «Я должен его снова увидеть, — эта мысль созревала в нем медленно, но неотвратимо, как фотография на пленке в проявителе.       Он начал сам следить за предложениями из Кореи. Его агент даже удивлялся внезапному интересу к проектам, которые раньше Хенджин, возможно, отклонил бы из-за графика.       И как будто удачный поворот судьбы, спустя время, пришло приглашение на масштабную съемку для Vogue Korea и предложение на заключение контракта на полгода. Даже не глядя на все условия, прописанные в предложении. Он согласился.       Он прилетел в Сеул на день раньше установленного срока. Связался с менеджерами, которые разъяснили ему, что уже завтра планируется первая масштабная съемка, которая продлиться четыре дня, в ней примут участие большое количество моделей и фотографов.       Город встретил его светом — резким, контрастным, наполненным энергией. Из окна машины он жадно вглядывался в лица прохожих, бессмысленно надеясь увидеть в толпе золотистую макушку. Ночь в отеле он провел почти без сна, нервно перекладывая вещи, листая ленту в соцсетях и проверяя почту. В этих действиях не было никакого смысла, просто почему-то он не мог успокоиться. Словно вернулся во времена кастингов в модельные агентства. Он отрепетировал в уме небрежную улыбку, спокойный тон: «О, привет! Рад тебя видеть. Как дела?». Хотя внутри все кричало от нетерпения.       Первый съемочный день был пыткой. Большая студия, много людей, суета. Хенджин вошел, стараясь выглядеть непринужденно, и первым делом бросил взгляд на место, где обычно стоял фотограф. Там, среди кабелей и стоек, возился незнакомый мужчина с седыми висками.       Ледяная волна разочарования накрыла Хенджина с головой. Она была такой физической, что у него на мгновение перехватило дыхание. Весь свет будто потух. Он механически улыбался, здоровался с командой, позволял гримерам и стилистам делать свою работу. Каждый щелчок чужого затвора отдавался в его висках тупым ударом. Он выполнял все безупречно, как хорошо запрограммированная машина, но его мысли были далеко. Может, Феликс уволился? Перешел в другую компанию? Уехал? Догадки кружились в голове, отравляя сознание. Неужели все было зря, и он заключил контракт на целых полгода впустую.       На второй день он шел на съемку уже без ожиданий. Просто работа. Еще один день в череде многих. Он был готов к тому, что снова увидит седовласого фотографа.       Но его не было.              На его месте возился ассистент.       — Фотограф задерживается, проблемы на другой площадке, — бросил он в ответ на немой вопрос в глазах Хенджина, который уже ожидал своей фотосессии, сидя в подготовленных декорациях.       Хенджин не мог сосредоточиться. Он делал вид, что изучает раскадровку, а сам все время смотрел на дверь. Каждое движение в студии заставляло его вздрагивать. Время растянулось, стало вязким и тяжелым.       И тогда, когда продюсер уже думал закруглять съемку на сегодня. Вошел Феликс.       Он был таким, каким его хранила память Хенджина, и в то же время — другим. Немного уставшим, с потертым рюкзаком через плечо, в простой черной футболке, заправленной в брюки. Его удлиненные светлые волосы были слегка растрепаны, словно он все время проводил по ним рукой. Он что-то быстро говорил продюсеру, и на его лице была сосредоточенная, деловая гримаса.       А потом его взгляд скользнул по студии и нашел Хенджина.       И все изменилось. Деловая маска растаяла, уступив место чему-то теплому, удивленному, настоящему. Он слегка приподнял бровь, и уголки его губ дрогнули в зарождающейся улыбке. Он не помахал, не крикнул «привет». Он просто посмотрел. И этого было достаточно, чтобы ледяная пустота в груди Хенджина мгновенно наполнилась жаром.       Работа закипела. Феликс, сбросив рюкзак, включился моментально, проверяя свет, давая указания ассистентам. Но между кадрами, между сменами локаций, их взгляды находили друг друга.       Съемка подходила к концу. Адреналин от встречи смешивался в Хенджине с холодным страхом: а что, если сейчас все закончится так же, как и в прошлый раз? Он не мог этого допустить. Не сейчас, когда шанс был так близко.       Когда прозвучало «На сегодня все! Сворачиваемся», Хенджин, не дав себе времени на раздумья и сомнения, сделал шаг навстречу Феликсу, который уже упаковывал свой объектив.              — Феликс.       Тот поднял голову.              — Хёнджин. Рад тебя видеть, прости, что сегодня пришлось долго ждать.       — Всё в порядке, — Хенджин сделал паузу, чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного. Голос должен был звучать спокойно. Легкий интерес, не более. — Слушай… я редко бывал в Корее. А тут такая возможность, хотел сделать несколько кадров для себя в городе. Ты как местный, наверное, знаешь интересные, не туристические места?       Он видел, как в карих глазах Феликса промелькнуло сомнение? Нежелание? Хенджин замер, готовый к вежливому отказу.       Но Феликс лишь нахмурился, почесал веснушчатый нос.       — Завтра после съемок свободен? — спросил он, и его низкий голос, немного хриплый от усталости, прозвучал для Хенджина как самая прекрасная музыка. — У меня как раз есть пару мест, в которые я давно хотел сходить.       — Потрясно, – сказал Хенджин с широкой улыбкой и тут же добавил: — Буду благодарен. Мне интересен твой взгляд на город.       — Тогда… обменяемся номерами? — Феликс достал телефон, и на его губах играла та самая, сбивающая с толку улыбка. — Чтобы завтра не искать друг друга по всей студии.       Когда цифры были сохранены, а Феликс, кивнув, направился к выходу, Хенджин остался стоять среди опустевшей студии.       Он сделал это. Он пригласил его. Нет, он лишь попросил совета. Но Феликс согласился. Завтра. У них будет завтра. Целый вечер.       Он шел по коридору к лифту, и по его лицу, непроизвольно, расплывалась широкая, глупая улыбка. Он не пытался ее скрыть. Завтра начнется что-то новое и интересное. И Хёнджин был готов трепетать от нетерпения, предвкушая каждый миг.