Цена

      Поднявшись по лестнице, Геральт направился в свою комнату. Потрясения не были для него редкостью. В конце концов, он был тем, кто видит смерть почти каждый день, но в голове без устали прокручивались мысли «человека убили», «из-за тебя», «ради тебя». Тряхнув головой и убрав выбившуюся из хвоста прядь, он решил, что слишком устал, и подумает об этом завтра. «Это не моё дело», сказал он себе и сосредоточился на том, чтобы дойти до своей последней цели на сегодня – мягкой и чистой кровати.       Он открыл дверь и встал в проеме, оценивая внутреннее убранство. Обычная комната, не особо большая, но и не маленькая, обставлена скромно: это все было уместно для таверны у тракта. Закрыв за собой дверь, он заметил широкую щель у пола, через которую просачивался свет от окна в коридоре. Ставни закрыты наглухо.       Ведьмак собирался снять свою легкую броню, и, чтобы в случае чего, не выбегать из комнаты в исподнем, решил остаться в своей одежде. Походная и грязная - другой у него и не бывает - она, без сомнений, испачкает белые простыни. Геральт бы мог извинится за это перед трактирщицей, но он собирался уйти рано до рассвета, чтобы снова не застать его внизу. Застежки с трудом поддавались, что не могло не раздражать - он делал это сотни раз. Когда он справился с вторым наколенником, усталость накрыла окончательно.       Откинув одеяло, беловолосый услышал шаги в коридоре. По направлению звука, он понял, что идут в его сторону и, сдвинув брови, готовился к худшему. На секунду была надежда, что это владелица корчмы. Женщина могла заметить, что ведьмак поднимается к спальным местам, наплевав на ее заверения, что комнат нет, и, что даже ужаснее - без оплаты. Худшее подтвердилось: за дверью был мужчина. Тяжелая поступь, и массивные сапоги выдавали его.       — Я могу войти? — вопрос был достаточно невинным, но главное, что ответ демону за дверью был не нужен.       — Нет, — секунда тишины, тень за дверью пропала и материализовалась, — Ты и так здесь. Не притворяйся вежливым— сказал ведьмак, уже глядя в глаза о’Диму.       — Ты устал, Геральт. А в таком состоянии люди чаще говорят правду. Я здесь именно за этим, — он обошел его справа и хмыкнул, заметив, как ведьмак не дает зайти себе за спину, медленно разворачиваясь и удерживая его в поле зрения. — Расслабься. Здесь просто душно. Я открою окно?             Снова вопрос, не требующий ответа.             — Тебе не хватило разговоров на сегодня? Я не знаю нужен ли тебе сон. А мне — нужен, — Геральт почесал затылок, бросив тоскливый взгляд на кровать.       Он не заметил момент, когда расстояние между ними исчезло. А должен был. Не было сделано ни шага в его сторону. Он не увидел даже попытку. Просто внезапно оказалось, что дистанция в пол-локтя, комфортная для общения с людьми обычно, сейчас стала слишком навязчивой. Геральт заметно напрягся.       Он уже понял, что напрягаться — это всё ещё его выбор. Последний, который ему оставили.             Шаг назад, рука потянулась в сторону меча у изголовья кровати.             — Не стоит, — с укором сказал он и мягко, но ощутимо коснулся его запястья.       Геральт был немногим выше, но сгорбившись, как сейчас, он был точно на одном уровне с о’Димом. Он недоверчиво вгляделся в глаза напротив, в которых невозможно было прочитать ничего: лишь плескалось безграничное веселье.             — Подожди.. Зачем ты здесь?       Гюнтер выдал свою самую милую улыбку, изгибая брови в притворном удивлении.       — Мне нравится, что ты всё ещё прикидываешься, будто у твоего тела есть границы.       «Что этот демон имеет в виду?», — подумал беловолосый. Если он надеется запугать его смутными намерениями причинить боль - удачи. Ведьмачье тело было создано для предела. Его учили, дальше страданий - только смерть. Было ощущение, что впервые кто-то смотрит на него не как на цель и не как на угрозу, а как на уже решённый вопрос. И это злило больше всего.       — Если ты решил так меня переубедить, ничего не выйдет. Я не настолько глуп, чтобы вмешиваться в чужую сделку, где конец уже предрешен.       — Переубедить? — он тихо усмехнулся. — Нет. Я не для этого здесь, — он убрал руку, но сделал это неохотно, будто напоминая, что может вернуть её в любой момент. — Ты всё ещё думаешь, что здесь есть выбор. «Вмешаться» или «не вмешиваться», — о'Дим склонил голову набок, — Это мило.             Ведьмак нахмурился. — Сделка уже существует, Геральт. Вопрос только в том, окажешься ли ты рядом, когда придёт время платить.             — Я ничего тебе не должен, чтобы.., — он резко вдохнул ртом от того, как внезапно холодный воздух обдал его торс, а потом и ноги.       Они были на нем, точно были. Он не снимал ни штанов, ни рубахи. Но вот он. Стоит в одних трусах.       — Прости, я просто решил, что так будет понятнее. Присядешь?,— Гюнтер расположился на краю кровати, у изножья, ближе к выходу. Наблюдая, как колеблется ведьмак, он сощурил глаза, смеясь над ним.       — Нет, — Геральт скрестил руки на груди, — Ты сказал, что хочешь поговорить. Мне и отсюда слышно. Если тебе нет — я могу говорить громче, — он сказал это просто. Хотел, чтобы это так выглядело. Демону ни к чему было знать, насколько он сейчас взбешен.       — Тогда без прелюдий— о'Дим медленно поднялся, оперевшись руками, и пошел в его сторону. Между ними был всего шаг, но с быстрым ведьмачьим восприятием, казалось, что прошла вечность, прежде чем он подошёл и положил руку ему на плечо. Ведьмак не дрогнул. Не дрогнул он также и от теплого дыхания у его щеки и уха. — Ты ведь понимаешь, — сказал он тихо, — я могу наказать тебя не за поступок, — он наклонился ближе, — А лишь за то, чем ты являешься. — Посмотри на себя. Все эти шрамы, зелья, изнуряющие тренировки.., — Он провёл пальцами по неровностям спины, рубцам и увечьям. Изучающе. Без интереса. Так хотелось бы думать ведьмаку. — Тебя сделали. Не спросив. Не заплатив. Мутант, только инструмент в чужих руках… И после этого ты всё ещё думаешь, что можешь отказывать?       Геральт не думал долго. Не стал ждать реакции. Он просто одернул от себя исследовавшую его тело руку и замахнулся для удара, метя примерно в голову. И ударил — быстро, наотмашь, не рассчитывая.       В ту же секунду он понял, что это не остановило происходящее. О’Дим поймал его запястье — не резко, не жестко. Просто зафиксировал.       — Спасибо, — сказал он тихо, — Теперь мы оба понимаем, что ты согласен продолжать.       —…Отвали.       Ведьмак попытался выхватить свою руку. Ему хватило одной попытки, чтобы понять - его тело больше ему не принадлежит. По крайней мере, о предавших его мышцах руки иначе и не скажешь. «Совсем как вата.», мрачно отметил про себя Геральт. Его не удивляло это как факт, скорее поражала тянущая ясность, с которой он осознавал свою беспомощность.       Как будто насмехаясь над ним, Гюнтер отпустил его, и он чуть не рухнул на пол. «Теперь это ещё и ноги.» - очередная мысль в его цветнике смирения. Ничего нового. Это было не похоже ни на действие яда, ни на шок, ни на усталость после боя. Его тело вело себя так, будто кто-то другой уже принял за него решение.       — Ты ведёшь себя неэффективно — я всего лишь хотел показать, как правильно.       «О, не оправдывайся, ты мог бы сделать это честным, но ты просто хотел увидеть человека перед собой в самом уязвимом положении из возможных.»       — Ведьмака. Я хотел бы увидеть ведьмака в таком положении. А ты стал более разговорчивым, да? Пускай пока в своей голове.       Вопрос сорвался раньше, чем он успел его обдумать. Он понял это уже после: он не выбирал слова. Они просто вышли.       — Чего ты хочешь? Если я дам тебе то, что тебе нужно..       — Уже не терпится, да?, — прервал его Гюнтер, — Хорошо. На колени. Возле кровати. — И не заставляй меня ждать, — добавил он, приземлившись на кровать, прогнувшуюся под его весом.       Руками о'Дим опёрся на борт кровати, это выглядело.. удобно. Геральт сам делал так, пока другие доставляли ему удовольствие. Но он никогда не думал, что сам окажется на месте женщины.       Ведьмак опустил глаза в пол.       И сам опустился на него.       Он понял, что сопротивление больше не выглядит как выбор.       Скорее — как ошибка.       — Хочу, чтоб ты знал… — Геральт сделал паузу, тяжело сглатывая, — Я не соглашался.       — А я и не пришёл за твоим согласием. Я пришёл посмотреть, что ты сделаешь без него, — Гюнтер бросил на него самый собственнический взгляд за весь вечер, и от этого у последнего могли бы покраснеть уши.       Но ведьмаки физически не способны краснеть.       Вместо этого он застыл в нерешительности, сжимая и разжимая кулаки, не в силах ничего предпринять. Он колебался добрую минуту, прежде чем заставил себя хотя бы смотреть в сторону демона. Беловолосый впервые почувствовал искреннее нетерпение, исходившее от него, оно почти искрилось в воздухе.       — Я все ещё жду. Это редкость.       У Геральта тряслись руки. Чуть ли не впервые за свою осознанную жизнь, но в этот раз он не был уверен - это его собственная реакция или очередное воздействие на его тело. Тем, не менее, он приступил к завязкам на штанах Гюнтера. Шнуровка медленно, но верно поддавалась ему, и он неохотно замечал, как время, отведенное его гордости, ускользает. Он отодвинул ткань и не без облегчения отметил, что у него был больше.       — И как это тебе поможет?, —улыбка, которую можно было счесть сочувственной, если бы не контекст.       — Ты можешь хоть ненадолго заткнуться?       О'Дим оставил дерзость без внимания и вместо этого, притянул его к себе за затылок. Геральту ничего не оставалось, кроме как открыть рот.       Сначала он пытался делать вид, что его здесь нет. Было тяжело не замечать большого постороннего тела в своем рту и вскоре он понял, что с ним придётся считаться. Использовав руки, он оперся на кровать, отстраняясь. Взяв одной из них уже значительно вставший и увеличившийся в размерах член, ведьмак неуверенно облизнул головку. Гюнтер считал это за инициативу и медленно убрал руки с его головы. Геральт задержался бы на данном этапе, когда ему просто противно от самого себя, зато хотя бы не больно, но он понимал, что так только продлит свои мучения. Ведьмак двинулся дальше. Дальше, чем было комфортно. Дальше, чем могло принять его непривыкшее горло.       «Ведьмаки физически не способны плакать», — напомнил себе Геральт. Но ничего не помешало его глазам слезиться от нехватки воздуха и спазмов в горле.       — Да.. возьми его поглубже, — о'Дим провел по идеально гладким белым волосам, собранным на затылке в манере поглаживания, — …или мне придется тебе помочь.       «…Как вообще можно было сказать что-то настолько мерзкое?», — подумал Геральт. Для себя он решил смотреть только вниз, чтобы ненароком не поймать его насмешливый взгляд. Окно было более перспективным вариантом, но как только оттуда раздавались звуки ночи, вперемешку с людской речью, его начинало тошнить, от того, насколько близко они сейчас находились к обычной жизни.       — Эй, — его неожиданно взяли за подбородок, — Я хочу тебя видеть. Теперь ты смотришь только на меня, понятно?       Геральт сморгнул слезы и послушно уставил свой рассеянный взгляд в его глаза, контрастирующие своим весельем.       Он порядком устал, временами ускоряясь и всячески пытаясь усилить ощущения, которые, как ему казалось, могли привести к скорейшей разрядке. Все болело - рот, горло, и колени, почти до отказа, а о’Дим был даже не близко. Внезапно, Гюнтер поднялся на ноги, и запустил в его волосы руку, касаясь большим пальцем его левого виска, просто удерживая его на месте.       — Так что хуже — чувствовать и бояться, или быть “защищённым” навсегда?       — Ч-Что? «Он серьезно решил поговорить об этом сейчас?». Ведьмак беспокойно повел плечами. Он не успел перестроится обратно, к обычному просто разговору, чтобы разумно ответить.       — Как я и сказал - я здесь ради правды, и я не верю, что ты дашь моей сделке отворот-поворот, — Он провел по его щеке и трехдневной щетине ладонью, — Потому что это то, что ты делаешь: не пытаешься обмануть судьбу, но снова и снова вмешиваешься.       — Какой сделке? Той самой, в которую ты меня посвятил, но частью которой я вообще не являюсь?, — он не мог не отметить, как непривычно слабо и хрипло звучит его голос, и попытка храбриться сейчас. «Лучше вообще ничего не говорить, чем звучать так жалко», —подумал он с запозданием.       — Тсс, — сказал о’Дим, положив вторую руку уже с правой стороны, возле собранного хвоста, — Кажется, ты ещё не готов к этому разговору.       Он стал двигаться в собственном темпе, что казалось чудовищным, по сравнению с тем, который задавал сам Геральт. К тому же, это было больнее. Гюнтер не жалел его, и быстро входил и выходил до конца, упираясь в горло, не обращая внимания на сдавленные хрипы мужчины под собой. В какой-то момент он прижал его к своему паху надолго: так, что у него закатились глаза от гипоксии. Непроизвольные сокращения в горле создавали тихие неразборчивые звуки, как попытку дышать, но ведьмак и не пытался ничего сказать. Осознание «Я сейчас отключусь» впервые принесло облегчение, а не страх. Наконец, его отпустили, и он судорожно начал глотать ртом воздух. Обычный человек бы задохнулся, или потерял сознание, но Гюнтер учел, что ведьмак может продержаться без кислорода значительно дольше.       Он не собирался падать, но все ещё придерживаемый за плечо, сам отстранился и хотел было подняться. О’Дим остановил его. Не силой, словами.       — Куда-то собрался? Разговор не окончен, — он многозначительно кивнул на кровать. Геральт не видел этого - окончательно потупив взгляд, он сверлил глазами пол, но ему и не нужно было - понятно, чего хочет демон. Безоговорочного подчинения и контроля над ним.       — Я.. я думал, мы остановимся на этом… Он оглянулся вокруг себя, не поднимая плеч, не в поисках спасения, а по старой привычке ведьмака всегда знать, где он находится и что у него за спиной.       — Нет, Геральт. Ты первый человек, который оказался внутри игры и вышел, не сыграв до конца, — размышлял он вслух, — А меня такой конец не устраивает. Никогда не устраивал.       Ведьмак поднял голову, заглянул в глаза, не умоляюще, но с бесконечной усталостью. Получив в ответ только непреклонный взгляд, в котором не было и толики человечности, он тяжело выдохнул и сказал, — Я закончил. Если хочешь что-то сделать, сделай это сам, — В словах не было вызова, но о’Диму и не нужен был повод. Было достаточно самого акта неповиновения.       — Понятно. Я всегда знал, что единственный язык, которому ты внемлишь – насилие, — он неторопливо вытаскивал ремень из шлевки, пока Геральт равнодушно за этим наблюдал.       Что-то в нем сломалось, когда Гюнтер закончил и повернулся к нему, установив зрительный контакт. Ведьмак не мог не услышать, как его собственное сердце, всегда спокойно и ровно бьющееся, участило свой ритм. Это было не просто необычно. Этого не должно было происходить в принципе. Осмысленное управление дыханием, которое было доступно любому ведьмаку-новичку отняли у него. Недоступный ранее и спрятанный глубоко внутри страх заплясал в его глазах, грозя захватить все его тело. Неожиданно для самого себя, он еле держался, чтобы не начать пятится к стене.       — Ты напрягся раньше, чем я сделал шаг. Интересно.       Он открыл рот — не для слов. Воздух застрял где-то слишком высоко в груди.       Так не бывает. Не с ним.       — Я.. не контролирую это, — тихо сказал Геральт, с заметным придыханием. Не оправдываясь - констатируя.       — Да, пожалуй, да.. Больше не контролируешь, — подтвердил Гюнтер притворно-сочувствующим голосом, усмехаясь реакции Геральта, — Давай. Руки за спину.       Его захлестнуло эмоциями. Не чистая паника или страх, скорее их «разбавленная» версия, но уже этого было более, чем достаточно.       Он устал.       Не так, как устают, возделывая поле или выматывая мышцы до дрожи. И даже не так, как после боя — когда знаешь цену каждому вдоху и понимаешь, за что он заплачен. Это была усталость другого рода: от необходимости всё время быть наготове, и впервые — без возможности на что-либо повлиять. «Если бы это был бой — я бы знал, что делать», — сказал он себе, подавая руки сзади.       — Хороший ведьмак, — удовлетворительно кивнул о'Дим, быстро соединяя его предплечья вместе. Ремешок был совсем прохудившийся и старый, ведьмак знал, что одного верно направленного усилия хватит, чтобы его порвать.       Но не сделал ни одной попытки с этого момента и до конца.