Пыльца

      Девушка задумчиво смотрела в зеркало, механически водя гребнем по пепельно-русым волосам. Этот монотонный жест действовал как гипноз, убаюкивая. Кожа больше не реагировала на могильный холод — со временем уже выработался иммунитет. Конденсат медленно скапливался на внутренней стороне окна, обрамленного железной решеткой. Запах стерильности и антисептика смешивался с запахом старой краски. Ее сознание давно сбежало из этой холодной, выбеленной комнаты. Из окружения исчезли убогая железная кровать, от одной мысли о которой сводило скулы, тумбочка с облупившимся слоем белой краски и, наконец, это чертово трюмо. Ее мысли витали в прошлом. Там, где все и началось. Гребень замер на полпути. В зеркале на нее смотрело лицо незнакомки. Бледное, с синяками под глазами цвета старого чая, с обветренными губами и загнанным взглядом. Это лицо знало слишком много. Оно видело то, чего не должно было видеть. Оно вдыхало пыльцу, превращавшую реальность в хрупкое стекло, сквозь которое проглядывали чужие кошмары. И теперь это знание сидело где-то под ребрами, холодным, твердым комом, как невыплаканные слезы. Она с силой провела гребнем от самого виска, пытаясь расчесать, вырвать эту ледяную нить воспоминаний.       Как так получилось, что она оказалась в психиатрической лечебнице Броадмур?       Не психушка, а чертова крепость.       Какой именно жизненный выбор привел ее сюда?       Выбор. Словно у неё он был. Она помнила иллюзию выбора: подписать или отказаться, копать глубже или закрыть глаза, убежать или остаться. Каждый раз она выбирала логично, прагматично, как ее учили. И каждый шаг, словно по невидимой дорожке, приближал ее сюда. К этому зеркалу, к этой тишине, нарушаемой только далекими, приглушенными шагами за дверью. Здесь, в Броадмуре, выбор сводился к «принять таблетки» или «получить укол». Но даже в этом был свой горький смысл. Таблетки стирали прошлое, делая его смутным кошмаром. Уколы дарили несколько часов тяжелого, бездонного сна, где не снились ни черные глаза Теодора Брайта, ни переливчатый нефтяной блеск той самой пыльцы. Она знала ответ, но отказывалась принять его окончательность. Мириться — значило признать, что игра проиграна. Что её рассудок, её главный инструмент и крепость, капитулировал. Но она не была капитулянтом. Она была прагматиком. Её оружием всегда были факты, логика, тонкая игра на полях договоров. И даже здесь, в выбеленной клетке, её ум лихорадочно искал лазейку, составлял апелляцию против собственного диагноза. Диагноз: «острая реакция на стресс с элементами бредовых расстройств». Для нее это было прозрение. Пусть ужасное, пусть сломавшее её жизнь, но — прозрение. Истину, которая оказалась слишком тяжелой, чтобы удержать её в нашем мире.       Она медленно опустила гребень на тумбочку. Звук был громким в абсолютной тишине палаты. За дверью шаги замерли, прислушиваясь. Кейт задержала дыхание, замерла, как зверёк, почуявший хищника. Адреналин, острый и знакомый, ударил в виски. Даже здесь, в этой «крепости», её тело помнило правила выживания: не шуметь, не привлекать внимания, казаться спокойной, умиротворенной, смирившейся. Она выдохнула, когда шаги удалились. Еще не время. Маска снова была надета. Но внутри, под слоями лекарственной апатии, тлела та самая искра. Не страха. Гнева. Они думали, что могут стереть её историю, как ошибку в медицинской карте. Они ошибались.       Кейт посмотрела на часы, ее тело было словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться. 15 минут, и все начнется. А пока...       «Хорошо, — мысленно прошептала она зеркальному отражению, в глазах которого всё ещё жила тень той, прежней Кейтлин Хант. — Игра ещё не окончена. Пока я помню, игра продолжается». И, чтобы не забыть, чтобы якорь прошлого удержал её от полного растворения в этом белом небытии больничной палаты, она позволила памяти отмотать плёнку назад. Туда, где всё и начиналось. К самому началу. К тому январскому утру, когда её мир был ещё обманчиво ясен, пах свеже молотым кофе и казался построенным на незыблемых статьях закона.       Меньше года назад она была перспективным юристом. Ее специализация — «оптимизация активов» для богатых клиентов. Кейт прекрасно осознавала скользкость тропы, но игра стоила свеч: все почти по закону и пятизначные. Ей посчастливилось устроиться в крупную юридическую фирму «Уильямс и Ко» и занимать позицию старшего юриста. Не партнер, конечно, но и до ее места надо дорасти.       Почти год назад в такое же промозглое январское утро к ней зашли двое. До их стука в дверь жизнь была обманчиво ясной и понятной: перспективная карьера, офис почти в центре Лондона, шикарный вид из окна на исторический фасад здания Суда — ежедневное напоминание о том, в чьей песочнице она играет... Наверное, этому могли бы позавидовать многие офисные клерки.       Этот запах свежесваренного кофе, стоит того, чтобы выжить.       Все разрушилось. Но не сразу.       Один был чуть постарше — суетливый, угодливый, с хитрым прищуром. Таких в коридорах «Уильямс и Ко» она видела немало — дерганных теневиков, вечно крутящихся вокруг больших денег. Но вот второй... К ней редко заходили настолько известные личности. Хотя она мало читала новости, однако даже сквозь ее информационный барьер просачивалась информация о Теодоре Брайте. Восходящая звезда алмазодобывающей промышленности. Акции его компании просто взорвали фондовые рынки. Вложиться в них было сравнимо, разве что с джекпотом. Те, кто приобрел их на старте были уже баснословна богаты.       Кейтлин замешкалась. На секунду ее рука замерла в воздухе над клавиатурой. Этот легкий сбой в отлаженных движениях выдал ее интерес. Она перевела взгляд на гостей. Дорогие костюмы, взгляд полный безразличия. На фоне бежевых стен волосы Теодора, как и его глаза, выглядели точно уголь. Жестом кейт пригласила их присесть. Гости расположились на стульях напротив ее офисного стола. Тучный мужчина с крысиным лицом ерзая уселся. А вот мужчина помладше просто развалился на кресле, будто это был трон, а перед ним толпа подданных. Его манера держаться выдавала в нем главного. Взгляд Теодора был цепким и даже резким.       — Добрый день, рада встрече! Присаживайтесь и изложите цель визита, — уже как по шаблону начала Кейт. Она старалась проигнорировать эти замашки. — Естественно, вся информация строго конфиденциальна.       Юрист озарила их мягкой улыбкой. Часть ее работы — расположить клиента к себе. Тучный мужчина так и ждал этого.       — Добрый день, мисс Хант. Меня зовут Кристофер Бернс. Я личный помощник этого господина, — он кивнул в сторону мистера Брайта. — Мы представляем организацию «Брайт Даймондс» и пришли ровно за тем же, что и все оказавшиеся на нашем месте. Нам нужно уладить небольшую неурядицу с законом. К нам поступила большая партия наличности, и нам необходимо сделать все чисто. Вас посоветовал лично господин Уильямс, и надеюсь, он не ошибся.       Тучный мужчина протянул тонкую папку. Всего пара минут — и Кейтлин поняла схему. Они уже все продумали до мелочей. Ей оставалось лишь облечь их авантюру в безупречные юридические формы.       - Не стоит переживать, мне все понятно. Можете на меня рассчитывать, - Кейт снова лучезарно улыбнулась.       "Довольно непыльная работа. Максимум придется еще поездить по контрагентам и заключить все на местах", — довершила мысль про себя. В конце был уже подготовленный договор на сопровождение юридических услуг с приличным гонораром в шесть нулей. Ну, еще и довольно прибыльно. Последний аргумент к принятию сделки резюмировал ее разум.       - Поставьте подписи пожалуйста здесь и здесь, - она указала галочками нужные места. Теодор взял ручку и медленно вывел свою подпись. Все это время Кейт жаждала поскорее выпроводить их. Странное ощущение внутри не давало ей покоя. Тогда она списала все на самого Теодора. За весь их короткий разговор он не сказал ни слова. Но его взгляд не отпускал ее ни на секунду. Он молчаливо наблюдал. Как хищник. Как судья. А его глаза... Уже тогда они привлекли ее внимание своим цветом. Они были не просто карие, они были цвета антрацита.       Позже, в своей палате, она будет снова и снова возвращаться к этой детали. Глаза цвета вороного крыла. А тогда, в офисе, она профессионально отвела взгляд, отметив про себя лишь необычный оттенок, — первую из многих роковых мелочей, которые она предпочла проигнорировать.       — Если вас все устраивает, мисс Хант, можете приступать уже с завтрашнего дня. Как видите, работенка не пыльная. Главное, сделайте все чисто.       — Я вас поняла, — и снова эта дежурная улыбка. Странно, что за столько лет у нее ни разу не сводило скулы.       Кейт встала первой, показывая, что встреча окончена. Кристофер поднялся со своего места вместе с ней и взглянул на Брайта. Еще секунду Теодор буравил взглядом Кейт своими непроницаемыми глазами, но после тоже поднялся и направился к выходу. Бернс посеменил за ним. Мелкие мурашки прокатились вдоль позвоночника. Еще одно проигнорированное предупреждение.       С их уходом и ощущение опасности покинуло Кейт. Офис будто стал светлее и просторнее.       Мало ли что ей привиделось, ей платят не за это. По договору у нее был всего месяц для осуществления легализации их дохода. Вполне приличный срок. Кейт не любила откладывать работу в долгий ящик и этим же утром приступила к изучению документации. Ждать до завтра было бессмысленно, да и другой работы у нее уже не было. Свое прошлое дело она закончила еще неделю назад. Глава картеля обратился в ее офис с просьбой о приобретении нового бизнеса. Конечно, прачечные им никто не стал предлагать.       С этим делом все обстояло куда проще. Легализация проходила через несколько фирм, которые вряд ли просуществуют долго. Часть из них находилась в промышленном районе Лондона в доках, но другая была в шикарном районе Мейфер. «Странный выбор для отмыва такого калибра, — мелькнуло у нее. — Обычно используют офшоры, ну или солидные холдинги на крайний случай. Здесь же... такое замусоривание следа. Будто им важно не просто отмыть деньги, а провести их через конкретные точки на карте. Стоп. Мне нет до этого никакого дела. Они сделали часть работы за меня, надо сказать спасибо», - вторила себе Кейт. Оптимизм не был ее сильной стороной, как и доверие людям. Кейт сразу взялась за договоры на все фирмы, их счета, мануфактуры. К вечеру, довольная собой, она покинула офис и направилась прямиком домой.