Точка

***

      Юбилей Папы мы справляли всем отрядом, в кои-то веки приятная миссия - оцепить поместье, запустить Зимнего бегать снаружи периметра радостным искусственным спутником, досматривать на стоянке авто гостей, досматривать на въезде машины со жратвой и обслугой разнообразных сортов и видеофиксировать возжелавших поебаться в кустах, а не под камерами апартаментов. Деликатесы, за исключением алкоголя, нам поставляли каждые три часа, и Страйк в цветах лесной цифры осуществлял непрерывную ротацию между пальмами на пожрать и обратно. Я позволил себе остаться в чёрном и почти не выходить из кондиционируемого минивэна, пялясь в трансляцию с камер и слушая переговоры парней. Всё это разнообразие членистоногих - я не про отряд - молчаливо молило о пиве, но в нашем жестоком мире даже девяностопроцентный кайф редкость, не говоря уже о.       Дело шло к вечеру, как вдруг чинно-благородное блядство прервало сообщение от пары досмотра: розовый кабриолет, пригнанный на гостевую стоянку валет-парковщиком, после тщательного изучения, а затем и обыска, оказался набит не только тряпками, но и без малого сотней чеков отменного кокса. Проблема требовала высочайшего вмешательства, я спросил, кто что видит, и узнал, что Пирс с одним из гостей шароёбится по кромке поля для гольфа в сторону япона сада. Отлично! Заодно разомнусь и нагуляю аппетит для очередной порции эксклюзивного корма.       Слегка высунулся из кустов, обозначая своё присутствие, и изобразил "смир-рна!": - Господин председатель, извините за беспокойство.       Папа, видимо, бухнул за своё и так богатырское здоровье, и бухнул хорошо - глаза блестят, румянец на все впалые морщинистые щеки, ладонь австралийским пауком на плече собеседника, ещё и потискивает, и поглаживает, фу, бля! Парню было не больше тридцати, явно не местный - не только белокожий, но и вообще не загоравший этим летом; нос и скулы уже покраснели от злого флоридского солнца. Свободные рубашка и брюки из чего-то светлого и мятого скрывали фигуру; ясно было только, что не толстый, не хилый, не сутулый и чуток пониже, пять футов, а дюймов - семь-восемь. Темные волосы топорщились ни туда, ни сюда - ну ты или подстригись под человека, или отрасти, чтобы было за что взяться.       Вот как у Солдата. Я, конечно, с ним такого не делал, да и шевелюра его постоянно была то в технических жидкостях, то в поту, то в крови врагов Гидры. Мылся он средством без запаха "Сто в одном", стриг его последний год лично я, ну как стриг - собирал хвост и отпиливал ножом, а вокруг лица Солдат сам дорубал. Помимо парикмахера с руками из нужного места ему совсем не помешал бы хороший шампунь и еженедельная увлажняющая масочка, и вот тогда...       Лицо симпатичное и невеселое, ну, неудивительно, Папа - мастер расстраивать; очки без оправы не портили внешность а ещё слегка увеличивали глаза, так, что даже издалека было видно, что они довольно редкого зелёного цвета, а изгибу ресниц позавидовала бы любая фемина.       Пирс глянул на меня и снова отвернулся, перехватившись ближе к шее: - Мальчик мой, юность так быстро проходит! И вообще, по жизни, и конкретно здесь и сейчас надо делать то, что хочется, а что не хочется... Стараться не делать! Не у всех есть возможность не делать то, что не хочется...       Истинная правда, блядь. -... Но у тебя она есть. Расслабься и получи удовольствие, ведь именно для этого я организовал весь этот праздник! Ну, что ты хочешь? Хочешь его? - и тыкнул в меня пальцем.       Это что-то новенькое, блядь!       Одаряемый изумленно распахнул глазищи на Пирса, глянул на меня и замотал головой: - Нет!       Хуясе!       Папа хитренько улыбнулся - хотел, наверное, хитренько, а получилось гаденько - и понизил голос: - Понимаю, понимаю, не та фактура. Может, блондина? Рамлоу! В отряде есть блондины?       Целых полтора, и оба гетеры-что-ни-на-есть-сексуальные. - Так точно.       "Его мальчик", краснея на глазах, энергично замотал головой: - Нет, спасибо, я не хочу. Я пойду в бар, там прекрасный выбор всего, - и шустро зашевелил своими бежевыми замшевыми мокасинами. - Развлекайся! - благословили его вослед и повернулись ко мне.       В штаб я возвращался слегка негодуя. Фактура моя не понравилась, видите ли. Что-о? Капризный говнюк лишил меня шанса сделать этот выезд почти идеальным, за вычетом ледяного пива, само собой. Так и представлялось, как я отгибаю это беленькое сверху, спускаю это беленькое снизу, прижимаю к пальме, вон к той, или к этой, плавненько въезжаю по слюням и ебашу всей своей фактурой так, чтобы на головы валились листья.       И пополняю своей сжавшейся от оргазма жопой Папин порновидеоархив? Ну уж нет. Передал начальственные распоряжения кому надо и вызвал к себе Джека. Пусть молодёжь дальше играет в Рэмбо, а мы посидим, пожрём, попиздим, заодно и расскажу, какая пуля просвистела над блаженно ничего не ведающими Максвеллом и Вудом.

***

       Сколько себя помню, я всегда любил читать. Шкафы в комнате Донни ломились от книг с картинками и детских энциклопедий, стены детской украшали развивающие, кхм, плакаты, а тетушка Петти потратила немало часов на объяснения, как именно из "м" и "а" получается "ма". Не на меня, само собой, я как-то быстро сообразил и пропал в мире, пахнущем бумагой и типографской краской. Сказки, детская научная литература, газеты дяди - в ход шло всё.       Кузен любил лишь игры на приставке, машинки и одну-единственную книжку про них, с толстыми картонными страницами с пазлами на пару десятков деталей. Остальные наборы и бесчисленные коробки с самыми разными конструкторами лежали на полках идеальными нетронутыми стопками, скорее даже, колоннами. Я потихоньку брал что-то одно и наслаждался. Но, конечно, собранные пятьсот пазлов не спрячешь под одеялом, как металлический подъёмный кран; пропажу обнаружили и подняли вой до небес. Громче всех рыдал, естественно, братец, чтобы вытребовать торт побольше. Я клялся, что не потеряю ни кусочка картона, ни винтика и сложу все обратно так же красиво, как и было, но тщетно. Семейство Дарсли единогласно наложило вето на использование их собственности с мотивировкой, только не смейтесь: "А вот Дональд захочет что-то собрать, а тут нет Самой Важной Детали!"       Лично мне было очевидно, что этот момент не наступит никогда, но все мы имеем право на собственные иллюзии. Я, само собой, всё равно поиграл во всё, во что ещё не успел, и больше не лазал в соседнюю детскую - тётя слегка одумалась и перестала тратить деньги на ветер, новые игры и книги. В семь лет я пошёл в школу и получил доступ к библиотеке, очень кстати, потому что дома прочитал уже не только тётины любовные романы, но и две коробки книг, найденные на чердаке. Настоящее сокровище - пыльные, пожелтевшие Майн Рид, Джек Лондон, Эдгар Алан По, Марк Твен и Теодор Драйзер. Они переносили меня в другие миры, заставляли мечтать и фантазировать, а потом... Закончились. Поэтому в школу, ненавидимую кузеном, я бежал впереди жёлтого автобуса.       Учениками там были всё те же соседские дети, которых я знал не только с лучшей стороны, а вот учителя не смеялись над читающими и думающими, не дразнили заучкой, задротом и очкариком, а библиотекарши возлюбили, как родного сына.       Ну, почти.       Неприятности пришли, откуда не ждали. На рождественских каникулах родственники приняли решение о перепланировке на втором этаже.       "Донни уже школьник!"       И довольно упитанный, замечу.       "Он вырос из своей детской! Ему нужна новая большая кровать, большой стол для уроков, большой телевизор, большой шкаф..."       Меня, естественно, никто не спросил. По моему мнению, нужно было всего лишь вынести всю детскую мебель, все игры, все книги и весь игрушечный автопарк, поставить кровать пошире, телик и новую приставку. А, и организовать место для хранения трусов и футболок, и отстать со своей таблицей умножения. И тогда в доме бы воцарились гармония, тишина и покой, нарушаемые только приглашением откушать. Но вместо этого бригада мастеров убрала перегородку между нашими спальнями; половина моей комнаты ушла на гардеробную, а я ушёл на первый этаж, в небольшую кладовку без окна. Шириной с письменный стол и длиной с кровать плюс ещё шесть футов. Вся одежда уместилась на одном рейлинге и паре полок; открытая система хранения ещё не была модным трендом, и я, получается, стоял у его истоков.       Почему не в маленькую комнату на втором этаже рядом с мастер-спальней? Потому что тётя присоединила её к своим апартаментам, устроив отличную просторную гардеробную и себе с мужем, а дом, как выяснилось, вовсе не резиновый. В нем не было места для чужого человека, пусть и кровного родственника. Я очень быстро понял расклад - я сирота, живущий здесь милостью маминой сестры. Мои родители никчемно прожигали жизнь, как именно, не уточнялось; родили меня, едва отучившись - на кого, не уточнялось, но точно, не как нормальные люди. Нормальным людям в таком - каком? - возрасте полагалось работать от рассвета до заката, становясь на ноги, а не размножаться. И, тем более, нормальные люди не дружат с криминальными личностями, в числе которых значился и Сайрус Блэк, в лексиконе Дарсли именуемым "вонючим отродьем своей мафиозной семейки".       Как минимум, три поколения Блэков, и правда, прославились далеко не добрыми делами, но ни Сайрус, ни Рассел не мелькали в криминальной хронике. Младший брат погиб молодым, о чем писали газеты, но отчего, почему - широкая публика не узнала, и я не смог, даже перелопатив всю подшивку "Нью-Йорк Таймс", старший же... Старший пришёл в гости и застрелил Лили и Джеймса Поттеров, устроил пожар и взрыв газа, но улики скрыть не получилось. Он и не пытался, накачанный алкоголем и ЛСД, даже пистолет не выкинул, так и плясал на лужайке рядом с ревущим ребёнком. Его осудили по всей строгости закона, и спустя несколько лет он умер в тюрьме.       Поучительная история, но если раньше я принимал её за аксиому, то затем у меня начали появляться вопросы, ответы на которые можно было найти только за пределами дома Дарсли. Я помню, как в старой газете отыскал заметку о проишествии с моими родителями, сердце зачастило, ладони вспотели, смысл прочитанного не сразу дошёл до серого вещества. По рассказам дядюшки и тётушки выходило, что Лили и Джеймс влачили полуголодное существование то ли в социальном жилье, то ли в трейлере на четырёх кирпичах, но мелкие буквы на пожелтевшей бумаге рассказывали про "полностью уничтоженный огнём двухэтажный дом молодой четы адвокатов". Дом? Адвокаты? На следующий день я прогулял школу, забрал пылящийся велосипед Донни и покатил на ту самую улицу. Ехать пришлось долго, но оно того стоило. Приличный район, красивые домики, дорогие машины. Точного адреса в статье не указали, и я просто ездил, глядя по сторонам, пока не отказали ноги, а потом сидел на тротуаре, пил воду и обзывал себя дураком.