Точка

      

***

      За ужином мы трындели, в основном, о кино, думая каждый о своём. Малышок Гарри имел острый и хорошо подвешенный язык, и мне было интересно, влияет ли это на качество орального секса. Собеседник, судя по невербальным сигналам, тоже был не против уменьшить дистанцию, и в воздухе слегка искрило. Я с удовольствием позволил за себя заплатить, а, вернувшись к машинам, спросил, что там насчёт жопы. - Не разглядел, ты на ней сидел.       Вывеска "Отель" украшала соседний дом, я показал глазами и получил в ответ кивок. - Резинки, смазка есть?       Мальчик порозовел и помотал головой. Я открыл свой бардачок и вытащил всё необходимое. - Страдаешь комплексом неполноценности, что ли, раз не готов к приключениям? - Наслаждаюсь.       Мы зашли в номер отеля, и руки сами потянулись проверить, не сильно ли мне напиздели про спорт, в ответ мне ощупали задницу и улыбнулись. Я принюхался; после слезоточивого Кэпова Шипра пахло очень вкусно, одновременно и свежо, и сладко, и горько, а яркие губы на бледном лице выглядели очень аппетитно. На вкус оказались тоже ничего, мягкими и податливыми, а язык - дерзким.       Оторвавшись, шлёпнул по жопке: - Иди в душ. - А ты? - Я только оттуда.       Разделся, сгрёб подушки и полулёг-полусел, включая музыкальный канал на телевизоре. Шпион вышел, и я залюбовался - сложён, как бог, и всё при нём. На мой вкус - добавить самую капельку мышечной массы, вот совсем немного, и будет просто охуенно. Много не надо, ни Роджерсом, ни Зимним ему не быть, да и не стОит, у него совсем другой типаж.       "Типаж" снял очки и сел на меня сверху, я притянул его к себе, чтобы поцеловать, и кровь плеснулась в член, будто открыли шлюз. Он спускался губами ниже и ниже и, наконец, взял в рот. М-м, блядь, как хорошо!       Кажется, я сказал это вслух. - Давай сюда задницу!       Он перелез через мою ногу и развернулся так, чтобы я доставал рукой до булок. До охуенных, упругих булок, стройных мускулистых бёдер и налитого кровью члена. Для жопных утех, кстати, мой любимый размер. Слегка подрочил, и начал массировать дырку. Добавил смазки, и дело пошло - палец, два. Поясница прогибалась, приглашая войти, и я нацепил гондон и воспользовался приглашением. Дотолкался на всю длину и вынул. - Развернись сюда головой, а руки вот так, будто держишься за пальму.       Поттер расхохотался: - Так ты был не против? - А ты?       Снова вернулся в тепленькое и начал поддавать тазом. - Я за... Добровольное согласие... Но я... Потом представлял... - Я тоже разок передёрнул.       Ну, не разок, но для него это лишняя информация.       Быстрее, быстрее, быстрее, и уже не до разговоров; залп , залп, залп, упасть на спину, прикусить плечо, додёргаться до полной невменяемости, выйти, перевернуть, додрочить.       Я сегодня добрый и вежливый. Я делаю так не каждому, кому спускаю в жопу. Мы слегка повалялись, кайфуя, и меня решительно взяли за яйца. Потискали, погладили, раздвинули ноги, облизали от лобка до копчика и член ожил. Я поставил реаниматора в коленно-локтевую и начал зачехляться. На меня весело глянули через плечо: - Что, опять у пальмы? - Нет, в японском саду. - Коленкам больно на камнях.       Я перевернул шутника на спину. - Спине тоже больно.       Я встал, сдернул его с кровати, подхватил под жопу, прижал к стене, приподнял и начал пристраиваться. - Пальма? - Пальма. - Шершавая. - Ты в рубашке.       И въехал, насколько позволяла поза. - Она тонкая. - Хорошо, и в бронежилете. - Ты не поднимешь, ой!       А нечего, блядь! И какое счастье, что с двумя языками в рту не могут болтать даже такие говоруны. Хорошо бы никуда не ездить, заснуть, выспаться, утром ещё присунуть... Подъем! Поссать, душ, одежда. Поттер тоже сполоснулся, но его парфюмом ещё слегка пахло от футболки, и захотелось постоять, обнимая, и подышать этим воздухом. Тряпка. - Попробуй, но я не обещаю.       Любовник положил мне голову на плечо и щекотно выдохнул в шею: - Я никогда не видел от дяди ничего плохого. Наоборот. Этот юбилей, конечно, из ряда вон... Родители предупреждали меня не иметь с ним дел. Что он, возможно, не тот, за кого себя выдаёт. - В дикой природе, птенчик, родители учат своих деток, как выживать. Когда прятаться, когда лететь. Родители плохому не научат.       Он серьёзно посмотрел мне в глаза и кивнул. Мы разъехались, и мне внезапно пришла в голову мысль, что шпион из мальца не так уж и плох, раз я ответил ему, пусть и иносказательно. Так вот ты какая, медовая ловушка, блядь! Остаётся только надеяться, что это всё же личная инициатива, иначе неприятностей мне не избежать. Дома я по привычке вывернул карманы брюк перед стиркой и нашёл визитку целого доктора юридических наук с надписью "отличная жопа" на обратной строне.       Ч-чёрт, мне нравится этот говнюк!       Кусок картона жёг руки, и через пару дней я написал стандартное "какдела?". Мне ответили, мы попикировались, и я подумал, что бесплатный и хороший любовник лучше платного и хорошего, и дважды лучше платного и плохого. Решил сходить в разведку и присмотреться, и назначил встречу в кинотеатре. - Какое кино будем смотреть? - То, которое показывают последние дни. - Скажи ещё, на последний ряд! - Конечно!       В зале почти никого не было, и мы воспользовался всеми преимуществами своего выбора. Обнимались, целовались и пихали руки между ног. Я отдрочил Поттеру, и он, закусывая губы, вытряхнул остатки своего сладкого попкорна в мой солёный и отстрелялся в стакан. Пообещал отомстить и отомстил, и стакан потребовался ещё раз. Ни одного вопроса, ни одного намёка на вопрос - кажется, урок усвоен. Можно попробовать.       Мы начали встречаться, обычно раз в два-три дня, трахаясь по отелям, ужиная вместе и разбегаясь. Несмотря на внешнюю сдержанность, любовником он был охуенным, заводным и страстным, но больше всего мне нравилось то, как я нравлюсь ему. Никто мне ни в чем не признавался, но я видел свое отражение в его глазах, он всегда смотрел прямо, в упор, словно ведя непрерывную видеозапись. С ним было легко и весело, можно было экспериментировать, можно было упасть и сказать, что устал, можно было ебать бешено, думая только о себе, а потом додавать ему.       Пару месяцев спустя со мной случился долгий выезд, и срок воздержания достиг целых пяти дней. Я летел назад и размышлял о блядской человеческой природе: вот ты дрочишь, изредка дрюкаешь человеческое тело, и все вроде бы нормально. Но стоит тебе запихнуть в живое, горячее и весёлое, и всё - суррогата уже недостаточно. Уже сидишь и думаешь, что неважно, поднимаются ли руки и ноги, главное, доползти к этому живому и горячему, и пусть уже выебет меня в жопу, которую я ему не давал, а я буду лежать и, возможно, даже подмахивать.       Вышел из душа и глянул на часы. Если выехать сейчас, то смогу застать докторишку в офисе, как раз после ухода подружки. Она работала до 4.45, чтобы забирать из детсада ребёнка. Идея трахнуть птенчика на столе, прямо на важных бумажках, показалась очень заманчивой. - Ты на работе? - Да. - Не уходи.       По пути купил большую пиццу и ровно в 4.46 уже стоял у дверей.