Точка

      Поттер открыл, улыбнулся сначала пицце, а потом мне и запрыгнул на руки. На руку, точнее, вторая держала еду. Я куда-то, не глядя, пихнул коробку, и потащил эту обезьяну к монументальному столу. Мы целовались до боли, с меня содрали куртку и футболку, а ебучих пуговиц на рубашке оказалось штук пятьдесят. Хлопнула дверь и застучали каблуки. - Ой! Извините... На улице ливень, я вернулась за зонтом, пока не ушла далеко! Я уже ухожу!       Мы молча проводили Эмму ошалелыми глазами. - Я сейчас запру. - Я сам запру, расстегивай свои сраные пуговицы, пока у меня не случился нервный срыв.       Я вернулся, и рубашки уже не было. Брюки с трусами я стащил до щиколоток одним движением, ботинки полетели в разные стороны, а за ними все остальное. - Надеюсь, это важные документы. - Очень. - Ложись.       Гарри опустился спиной на стол, я закинул ноги на плечи, пристроился и заёрзал. Блядь, ну блядь же, ну почему так хорошо? Птенчик не дрочил, только слегка сжимал свой член, видно, нацелясь на анальный оргазм. И все к тому и шло, дыхание участилось, уши покраснели, жопа подрагивала, руки то хватались за край стола, то гладили меня, куда дотягивались, взгляд затуманивался. Это мне нравилось больше всего в моей власти над этим человеком - заставлять насмешливые и умные глаза терять фокусировку и бессознательно закатываться.       Тут я внезапно кончил самым позорным образом, и полупьяный взгляд мгновенно превратился в возмущенный: - Ну нет! Ну Брок! - Ну извини, сладкий...       Длинные ноги скрестились на пояснице, не давая расстыковаться, а я делал всё, что мог - дрочил рукой. Когда сдувшийся предатель выскользнул, ещё и потеряв резинку, меня отпустили, поставив пятки на стол. Я наклонился и дососал. - За мной должок. - Пойдём ко мне, тут недалеко.       Мы сожрали пиццу и превентивно заказали нормальной еды.       От квартирки я охуел. Ну, я как бы догадывался, что малыш не с рабочей окраины, но всё же. Дорогая тачка с нынешними автокредитами не показатель ничего. А вот такие площади над такими парками, с личным лифтом - это уже показатель. В том числе и того, что между нами пропасть, которая Золушке и не снилась. Так, похуй, я тут не для рефлексий, а поебаться. - Я в душ! - Я с тобой. - Ты разве не? - Да, но... Я подумал, мало ли, как далеко зайдёт твоя месть. Как глубоко. - Ты серьёзно? - Угу.       Меня вымыли, как пятнадцатилетнюю принцессу перед дефлорацией, и, хотя в моей жопе побывал целый полк, я проникся торжественностью момента. Уложили, обцеловали, вылизали, поставили на четвереньки и энергично и эгоистично выебли. Перевернули на спину, пососали, переоделись и снова вставили в уже растраханного меня, но ровно полшишечки. Поттер смотрел неотрывно, как будто от этого зависели проценты на вкладе, примерялся и так, и сяк, и отследил момент, когда я вздрогнул и задержал дыхание. Улыбнулся и добавил темпа, не меняя угла и глубины, и настала моя очередь краснеть, ёрзать жопой по простыням и нечленораздельно мычать. Я накончал себе на живот, подвывая и матерясь, а птенчик заехал по яйца и со звоном отшлепал меня ими.       Мы полежали в блаженной тишине, а потом на меня странно посмотрели и нахмурились.       Ну, началось. Вот за что я люблю платный секс? За "иди на хуй - иди нахуй", но стоит только свернуть с проторенной тропы в болото типа отношенек, как всё летит в пизду. - Что не так? - Все нормально.       Поттер собрался встать, но я ему не дал. - В виде исключения спрашиваю во второй раз. Что не так? - Это совпадение, что ты дал мне в задницу после того, как зашёл в гости? Счёл достойным? - Я давно собирался. - Не заметил. Ты ясно дал понять, что нет. - Я не даю в жопу сразу никогда. Сегодня вот захотелось. Твой потолок тут не при чем. И вообще, мы встречаемся для ебли, но не для мозгоебли, а для членоебли и жопоебли. Что у тебя с лицом? Такое чувство, что хочешь пожаловаться мамочке! - Тебе пора. Я собираюсь ещё поработать, - ответили мне ледяным голосом.       Приехали! Меня, Брока Рамлоу, выгоняют. И кто? Сопливый сосунок!       Я встал и начал одеваться, медленно, потому что внезапно понял, что если уйду, вернуться будет нельзя, а я не хочу уходить. Меня что-то цепляет в этом мальчишечке: внутренний стержень, внешняя мягкость, идеалистичность, наивность...       Чистота.       У меня кинк на таких, с праведной припиздью. Что Роджерс, что Поттер, есть у них что-то неуловимо общее. Бабочки летят на свет свечи, а таким пожёванным и потрепанным жизнью орланам, как я, свечи маловато, а вот маяк - самое то. Но если от свечения Кэпа слепило глаза и ломило челюсть, то огонь Гарри грел.       Пригрелся, нахуй, размяк. - Ну извини за маму. Только не говори, что она умерла. - Да. - любовник встал у лифта, сложив руки на груди. - Я не знал, извини. - Откуда бы ты узнал, если ты не разговариваеш-шь? Не спрашиваеш-шь? - Я не ношу розовые очки. Жизнь охуенно сложна, у меня, во всяком случае. Я встретил мужика, с которым приятно трахаться, и я рад по самую жопу, хоть сверху посмотри, хоть снизу. И мне не нужны усложнения в виде всяких там чувств. От этого один гемор! И только наивные желтоклювые идеалисты желают сношаться непременно по любви! Как будто это панацея от всего, а это уязвимость, зависимость и слабость! А я не хочу быть слабым! - Быть или казаться? - Есть разница? - Да. - Быть. - А я думаю, казаться. - Я кажусь слабым? - Судя по тому, как ты сейчас орёшь, ты и есть.       Я подошёл вплотную, нос к носу, глаза в глаза, а-а-а, блядь, ну не отсохнет же язык! - Просто я не хочу уходить. - А я должен догадаться? И что ты не против подставить зад, хотя говорил "нет"? А словами сказать слабо? - Да. Видимо. - Почему? Зачем вообще нужны эти игры? - Почему-почему? Потому! Потому что чем дольше живешь, тем больше на тебе защиты, от всего, ото всех. Потому что без брони долго не попрыгаешь, в душу наплюют, по щеке вмажут, растопчут и скажут, что так и было. Ты мне нравишься, но я... - Ты боишься. - Да. Причём всего. И даже того, о чем ты не догадываешься. - Страх - основа выживания. Спрятаться, чтобы тебя не нашли и не съели. Но человек не животное. Мы не можем жить, вечно подчиняясь страху. Иногда надо выходить лицом к лицу.       Да, эти идеалисты явно вылезли из-под одного куста, только в разное время.       Чуть наклонился и поцеловал. Опять пришлось раздеваться, а потом трахать, молча, неотрывно глядя в глаза и сплетя пальцы, не понимая, что важнее, смотреть или трогать. Расплатиться по долгам и упасть без сил. Поттер притащил еду прямо в кровать, мы молча пожрали и уснули, утром прокатились ещё кружок, зажарили все три яйца, найденные в холодильнике, и я попиздовал на службу.       Радостный, аж самому противно. С тех пор мы перестали ездить по отелям, деньги можно было потратить и с бОльшим умом, например, затарить малышу холодильник, а то по утрам в его дворце, кроме члена, нечего положить в рот.       В начале декабря я заболел. Ехал из конторы, не понимая, почему голова такая тяжёлая. Дома меня затрясло, я накрылся двумя одеялами и залязгал зубами. Заснул, точнее, провалился в кошмары, даже помню, как что-то говорил. Стало невыносимо жарко, хотелось пить, но одеяла были такие тяжёлые, что я смог только отогнуть краешек, вытащить телефон из джинсов, и, потея от усилий, выдернуть руку на свободу. Нажал кнопку и просипел, что умираю. - Говори адрес и как открыть дверь.       Говорить я больше не мог, только отправил заранее заготовленную спасательную картинку с геолокацией и десятизначным кодом, и снова начал полубессознательную борьбу с одеялами, потерявшись во времени и пространстве. Наконец, меня освободили, напоили жаропонижающим, просто водой, холодным полотенцем обтерли лицо и поцеловали в лоб. - Не... Дож... Дешь... Ся... - Спи.       Фарма подействовала, я пропотел и уснул без видений. Проснулся посреди ночи, почти человеком, только безумно слабым человеком. Хотелось пить, в толчок, снова попить и что-нибудь сожрать. Рядом обнаружилось крепко спящее тело, я решил не геройствовать и потыкал его пальцем. - Помоги, пожалуйста.       Меня соскребли с кровати и довели до туалета. - Подержать я тебе потом дам. Сейчас сам.       Вышел и пошаркал на кухню, но на второй ступеньке понял, что переоценил себя. Меня усадили, сбегали за водой и сэндвичем, перестелили постель и уложили обратно.       В следующий раз я пришёл в себя в девять утра, в обнимку со сладко дрыхнущим дружочком-прогульщиком. На телефоне обнаружился принятый вызов от Джека, значит, начальство в курсе, а Гарри сам себе начальник, раз лежит, значит, отпустил. Надо мной снова закудахтали, помогли дойти, предложили помыть, но я отказался, отправив озабоченного на кухню. Сумел притащиться сам и обнаружил на столе макароны с котлетами и клубничный компот. - Нашёл у тебя, замороженную. Тебе надо больше пить. И порошок не забудь.       Наелся, напился, полечился и уполз наверх. Тумбочку заставили стаканами с лечебной жидкостью, поцеловали и уехали, я позвонил Роллинзу, просипел, что сегодня точно нет, а завтра видно будет и сбросил вызов, не дослушав лохматую шутку про простудифилис.       Всё-таки хорошо, что я не один.