Между партами

С утра льёт так, словно небо решило уничтожить все живое, что есть в этой школе. Двор перед учреждением затянут серым, асфальт темнее обычного, почти чёрный, с зеркальными лужами, в которых дрожит отражение фасада. Под навесом всё равно сыро, ветер загоняет дождь внутрь, полосы воды косо режут воздух. Тигнари почти добегает до дверей закрывая попутно зонт, но форма всё равно промокает по краям. Ткань липнет к запястьям, по воротнику стекают тонкие холодные струйки. В холле свет теплее - лампы под потолком золотят мокрый пол. Следы от обуви тянутся к раздевалке длинными размытыми пятнами грязи. Внутри пахнет мокрой тканью, кондиционером для белья и чужими сладкими духами. Пара знакомых одноклассников громко смеются, кто-то жалуется, что ботинки убиты окончательно. Металлические дверцы шкафчиков хлопают с глухим эхом. Тигнари снимает пальто осторожно, чтобы не капало слишком сильно. Вешает его на крючок, разглаживает рукава ладонями. Достаёт сухую рубашку из рюкзака, переодевается, аккуратно складывая влажную форму в отдельный пакет. Главное  выглядеть собранно. Не привлекать лишнего внимания. Просто обычный ученик. - О, новенький! - раздаётся справа. - Ты как, не утонул по дороге? Парень с растрёпанной чёлкой смеётся, выжимая рукав своей куртки. - У нас тут осенью всегда так, - добавляет Нилу, закрывая шкафчик. - Привыкай. Это ещё лёгкий уровень. Тигнари поворачивается к ним, мягко улыбается. - Я из тропических лесов , там дороги похуже, - отвечает он спокойно. - Так что это ещё терпимо. - Серьёзно? - кто-то присвистывает. - Тогда тебе вообще всё нипочём. Они смеются. Разговор цепляется за него сам. - Говорят, у тебя идеальный табель? - спрашивает девушка с высоким хвостом, наклоняясь ближе. Тигнари слегка качает головой. - Не идеальный. Просто… много времени провожу над книгами. Если стараться достаточно сильно, никто не будет разочарован. - А может как-нибудь пригласишь нас к себе, мы ведь уже друзья? - Да... конечно, можно будет после экзаменов, сейчас у меня много работы над проектом. - Ботаник, значит, ну мы запомнили, тропическая лисичка, с тебя будет! - раздаётся смех. Он кивает без обиды. Шум раздевалки постепенно стихает, кто-то уходит в коридор, кто-то спешит к лестнице. За окном дождь не становится слабее, наоборот струи воды теперь сплошные, словно занавес. Тигнари на секунду задерживается у зеркала. Проводит ладонью по волосам, проверяет воротник. Всё нормально. Просто день. Просто дождь. Просто новая школа. Он глубоко вдыхает запах влажного воздуха, и выходит в коридор. - Эй, ты же Тигнари? Голос звучит чуть выше общего шума. Фенек оборачивается. Перед ним - высокий парень из старших классов. Светлые волосы, почти золотистые, собраны небрежно: пряди выбиваются, падают на лоб. На нём длинное бежевое пальто с узким поясом, под ним - тонкий свитер цвета тёплого песка и тёмные брюки. На шее тонкая цепочка, на запястье кожаный браслет. Выглядит так, будто только что вышел с какой-то выставки, а не с урока. Под мышкой он держит большую чёрную папку, из которой торчат края чертежей. - Да, - кивает Тигнари. - Отлично, - парень улыбается широко и сразу протягивает руку. - Я Кавех. Архитектурный профиль. Старший класс. Про тебя уже слышал. - Слышал? - уши Тигнари чуть поднимаются. - Ну конечно. Новенький из «той самой» семьи. Биология, олимпиады, идеальный табель… - он машет рукой. - У нас слухи распространяются быстрее, чем этот ужасный дождь. Тигнари пожимает его руку. - Надеюсь, слухи не слишком преувеличены, - мягко отвечает он. - О, не переживай. У нас преувеличивают только скучные вещи. Ты, похоже, не из таких. Кавех говорит быстро, словно мысли бегут впереди слов. Он легко перескакивает с темы на тему. - Ты видел наш актовый зал? Там через месяц будет выставка. Я делаю макет - модернистский павильон, но администрация хочет «что-то более традиционное». Представляешь? Традиционное. В нашем то веке. - А в чём проблема с бумагой? - спокойно спрашивает Тигнари, заметив, как тот сжимает папку. - Влажность! - Кавех закатывает глаза. - Посмотри на это. - Он чуть приоткрывает папку: тонкие линии, аккуратная штриховка, сложная перспектива. - Если бумага отсыреет, всё пойдёт волной. А нормальную плотную бумагу у нас днём с огнём не найти. Они останавливаются у окна. Дождь стучит по стеклу непрерывно. - Ты где учился раньше? - спрашивает Кавех уже спокойнее. - В частной академии, - отвечает Тигнари. - Родители настояли. - Строго? - Скорее… соответствующе. - А они правда сейчас в экспедиции? Вопрос звучит без насмешки, просто интерес. Тигнари кивает. - Уже больше года. Ищут исторический артефакт. Что-то связанное с древними текстами. - И ты с ними не поехал? - Нет. - Пауза. - Они считают, что школа важнее. - Давно не виделись? - осторожно уточняет Кавех. - Почти два года, - тихо произносит фенек. На секунду разговор зависает. Шум коридора становится отчётливее. Кавех отводит взгляд к окну, словно давая Тигнари пространство. - Сложно, наверное. Тигнари пожимает плечами. - Привыкаешь. Звонка ещё нет. Кавех вдруг спохватывается, глядя на часы. - Чёрт. Мне в другой корпус. - Он начинает торопливо укутывать папку в тонкий прозрачный пакет. - Если это всё намокнет, я просто умру. Тигнари смотрит на дождь, и без лишних слов он расстёгивает рюкзак и достаёт зонт. - Возьми. Кавех моргает. - А ты? - Я пережду к концу уроков он должен закончиться. Не страшно. Это всего лишь дождь. Кавех смотрит на него чуть дольше, чем принято. - Ты странный, знаешь? В хорошем смысле. Тигнари слегка улыбается. - Мне уже говорили. Кавех берёт зонт. - Спасибо, Тигнари. Верну. И… если что, заглядывай к нам в мастерскую. Тебе там понравится. Много растений в эскизах, кстати. - Обязательно. Звонок режет воздух резким звуком. Кавех уже почти убегает по коридору, раскрывая зонт на ходу. Тигнари остаётся у окна на секунду дольше, глядя, как тёмный купол растворяется в сером дожде. Интересный человек. По пути к кабинету история мысли роятся в голове. Белые зёрна риса на серой плитке. Шаги, которые удалялись все дальше. Он меня ненавидит.Наверное, лучше держаться подальше. Не навязываться. Не предлагать помощь. Не пытаться быть… Он не заканчивает мысль, входя в класс. Кабинет истории  один из самых тихих в школе. Стены тёплого песочного цвета, на них большие карты Тейвата с тонкими золотыми рамками. У доски стоит массивный деревянный стол, аккуратно расставленные книги, ни одной лишней бумаги. Профессор Чжун Ли уже в классе. Он стоит у доски, держа мел между пальцами так, словно это перо. - Сегодня мы продолжаем тему войны Архонтов, - произносит он спокойно. - Особое внимание уделим формированию первых союзов между регионами. Мел мягко скользит по доске. Класс слушает. Даже те, кто обычно шепчется, сегодня тише, возможно, из-за дождя, возможно, из-за самого Чжун Ли. Его голос не повышается, но в нём есть глубина, от которой трудно отвлечься. Тигнари делает пометки аккуратным почерком. Союзы формируются из необходимости. Не из симпатии. Мысль цепляется неожиданно. Иногда даже враги становятся союзниками. Дверь открывается. Сайно заходит без спешки. Мокрые волосы чуть темнее обычного, капли воды ещё блестят на воротнике чёрной толстовки. - Причина опоздания? - спрашивает Чжун Ли, не оборачиваясь сразу. Сайно молчит. В классе кто-то едва слышно втягивает воздух. Чжун Ли поворачивается. Смотрит. Долго. - Садитесь. Без упрёка и без замечания. Сайно проходит между рядами. Его шаги глухо отдаются по полу. Он не смотрит ни вправо, ни влево. Когда он проходит мимо парты Тигнари, воздух будто становится плотнее. Сайно садится. Откидывается на спинку стула. Смотрит в окно, где дождь стекает длинными полосами. Тигнари не оборачивается, но спина напрягается сама. Держись ровно. Просто слушай урок. - Итак, - продолжает Чжун Ли, словно ничего не произошло, - что стало ключевым фактором в объединении Ли Юэ и Мондштадта? Несколько рук поднимаются. - Экономические интересы, - отвечает кто-то. - Частично верно, - кивает учитель. - Но в первую очередь - взаимная угроза. Тигнари записывает, но буквы выходят чуть менее ровными. Взаимная угроза. Он чувствует, как напряжение медленно оседает внутри, не находя выхода. Литература проходит в другом кабинете, стены здесь светлее, на них цитаты из поэтов. Обсуждают балладу о разлуке. Тигнари ловит себя на том, что слишком внимательно слушает строки о недосказанных словах. Музыка - класс с пианино у окна. Клавиши звучат мягко, но дождь всё равно громче. Черчение - запах графита и бумаги. Линейки скользят по листам. Тигнари машинально проводит линию чуть сильнее, чем нужно, и кончик карандаша ломается. Он смотрит на обломок.

Сосредоточься.

За окном всё тот же серый цвет. День будто не двигается. И где-то в этом бесконечном шуме дождя - ощущение, что вчерашний коридор всё ещё тянется за ним длинной, липкой тенью. Последний урок - физкультура. Совмещённые классы. Спортзал пахнет резиной, пылью и чем-то металлическим - старые сетки, стойки, мокрые кроссовки.Чайлд - стоит у центра зала, покручивая свисток на шнурке. Он выглядит уставшим: под глазами тени, волосы чуть растрёпаны сильнее обычного, рукава спортивной кофты закатаны неровно. Но улыбка всё равно дерзкая. - Ну что, устроим бой века, мальки? - хлопает он в ладони, и звук эхом разносится по залу. - Футбол. Семь на семь. Проигравшие убирают инвентар и мой кабинет. И без нытья! - Да мы их разнесём! - доносится со стороны параллели. Это класс учителя Мавуики - их легко узнать даже по построению. Стоят плотнее, переглядываются увереннее. Среди них звезда школы Кинич, высокий, с коротко подстриженными тёмными волосами. Он уже разминает шею, будто готовится к чему-то серьёзнее обычного школьного матча. Между классами напряжение чувствуется почти физически. Кто-то толкает плечом нарочно, кто-то ухмыляется слишком широко. Тигнари стоит среди своих. Он ещё не до конца знает их расстановку, кто играет в защите, кто в нападении. Чувствует себя чуть чужим. - Ты быстро бегаешь? - спрашивает парень из его класса, поправляя повязку на руке. - Достаточно, - отвечает Тигнари спокойно. Не все имена он ещё запомнил, и мало кто ему представился в целом. - Тогда держись ближе к центру. Сайно сам всё равно вперёд ломанётся.

Свисток.

Игра начинается резко. Сайно двигается так, будто поле - это не спортзал, а место для личной войны. Рывок, перехват. Он не пасует, идёт напролом. Кинич пытается перекрыть ему путь, но Сайно уходит в сторону, резко меняет траекторию, мяч словно приклеен к его ноге. - Держи его! - кричит кто-то. Поздно. Удар - и мяч влетает в сетку. - Гол! Команда класса Нахиды взрывается криком. Кто-то хлопает Сайно по плечу, но он лишь коротко кивает, будто это было очевидно. Кинич смотрит на него с прищуром. - Повезло, - бросает он тихо, проходя мимо. - Попробуй повторить, - отвечает Сайно так же спокойно. Следующие минуты оказываются ещё жёстче. Класс Мавуики играет более слаженно. Быстрые передачи, чёткая защита. Один из их нападающих Оророн обходит защитника, удар, и счёт сравнивается. Второй гол прилетает почти сразу. - Эй, золотой мальчик, не устал? - раздаётся с противоположной стороны поля. Голос тянется насмешливо, громко, чтобы услышали все. Несколько человек из класса Мавуики смеются. Тигнари слышит. Не сразу отвечает - вообще не отвечает. Просто на секунду замирает, чувствуя, как что-то неприятное скребёт внутри. Пальцы сами сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

Не реагируй.

Ты же решил держаться спокойно.

Мяч снова вводят в игру. Кто-то из его команды суетливо пытается прорваться по флангу, но передачу перехватывают. Смех.

Ладно.

Внутри что-то щёлкает. Он перестаёт играть осторожно. Больше не держится чуть позади, не выжидает. Двигается быстрее, лёгкий наклон корпуса вперёд, шаги становятся короче и точнее. Он начинает просчитывать траектории не на один ход, а на два. Замечает, кто из соперников чаще открывается вправо, кто разворачивается медленнее. Мяч у соперника. Тигнари не бросается прямо - он смещается под углом, перекрывает возможную передачу. Перехват - чистый, почти незаметный. - Эй! Он уже в движении. Первый обходит его на скорости - Тигнари не толкается, просто уводит мяч чуть в сторону. Второй пытается поставить корпус, слишком поздно. Перед воротами - доля секунды. Удар. Мяч летит низко и чётко. Сетка дрожит. Гол. На секунду - тишина. Потом его команда взрывается криком. - Да! - Вот так! Тигнари не улыбается широко, только коротко выдыхает. Грудь тяжело поднимается.

Один.

Игра продолжается быстрее. Сайно снова уходит в прорыв, но его зажимают двое. Он почти вырывается, но мяч выбивают в сторону. Тигнари уже там. Он перехватывает на отскоке, не давая мячу коснуться пола второй раз. Кинич бросается навстречу, их плечи почти сталкиваются. Тигнари чувствует удар, но не отступает - смещается вправо, уводит мяч за спину соперника. - Пасуй! - кто-то кричит. Он не пасует. Вратарь выходит вперёд слишком рано. Второй удар - чуть сильнее, с подкруткой. Сетка снова натягивается. Свисток проснувшегося Чайлда коротко пронзает шум. Счёт выравнивается.

5:5

Тигнари ощущает, как кровь шумит в ушах. Сайно стоит неподалёку. Смотрит на табло, потом  на него. Последние минуты тянутся вязко. Сайно ведёт мяч. Подошва скользит по глянцевому полу, кроссовки скрипят. Один соперник слева, второй - прямо перед ним, третий заходит сбоку. - Закрой его! - кричат с противоположной стороны. Его действительно зажимают. Сайно цокает языком, ругается сквозь зубы. Он дёргает мяч вправо - перекрыто. Влево - перекрыто. Попытка прорваться вперёд - плечо врезается в чужое, его оттесняют.

Чёрт

На долю секунды он поднимает голову. И видит сбоку движение. Пушистые уши, чуть вздрагивающие от бега. Знакомый силуэт, лёгкий наклон корпуса, готовность принять. Тигнари. Он свободен. На секунду. Больше не будет. Решение принимается быстрее, чем мысль успевает оформиться. Пас.  Мяч выскальзывает из-под ноги Сайно в самый узкий просвет между чужими кроссовками. - Эй -! Поздно. Мяч прилетает к Тигнари и он не думает, разворачивая корпус автоматически, нога уходит назад, и удар. На секунду - тишина. Свисток Чайлда режет воздух. - Конец! И зал взрывается. - ДА ЛАДНО! - Мы сделали их! - Ты видел?! Команда налетает на Тигнари почти сразу. Кто-то хватает его за плечи, кто-то треплет по волосам, кто-то смеётся прямо в ухо. Он пошатывается от неожиданности, но удерживается на ногах. - Красавец! -  Решающий! Щёки горят от бега или от внимания, он не разбирает. Чуть в стороне стоит Сайно.Он не подходит, просто смотрит. Взгляд скользит по Тигнари, по растрёпанным волосам, по учащённому дыханию, по тому, как он неловко пытается выбраться из чужих рук.

Играет он…не плохо.

Он отворачивается. И тут до него долетают голоса с противоположной стороны зала. - Да он подкупил экзамены. - Его родители все деньгами и закроют. - Говорят, что из прошлой школы его выперли за совращения своих, голубок походу. Смех - мерзкий и липкий. Сайно не ускоряет шаг. Не меняет выражения лица. Он просто проходит мимо них, и смотрит без слов. Просто взгляд - холодный, такой, от которого внутри становится не по себе. Первый из компании отводит глаза. Второй замолкает на полуслове. Третий кашляет, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал.Тишина падает резко. Сайно идёт дальше. Когда Тигнари, наконец, выбирается из объятий и оборачивается, чтобы, что-то сказать Сайно , - его уже нет. Только закрывающаяся дверь спортзала и гул дождя за окнами. К концу занятий  дождь льёт всерьёз. Воздух холодный и сырой. У главного входа  суета. Машины подъезжают одна за другой: фары режут серую завесу, двери открываются, кто-то быстро перебегает под раскрытым зонтом, Нилу смеётся, прячась под чужой курткой. Автобус у остановки уже наполовину заполнен - мокрые следы тянутся по ступеням. Большинство разъезжается быстро. Тигнари не спешит. Он стоит в пустеющем холле, наблюдая, как охранник лениво закрывает одну из боковых дверей. Шум голосов постепенно стихает, остаётся только гул дождя и редкие хлопки автомобильных дверей. Он мог бы выйти раньше. Мог бы написать водителю, чтобы тот подъехал ближе ко входу. Но он давно попросил его больше не приезжать.

Меньше разговоров. Меньше взглядов. Меньше перешёптываний о том, на какой машине его забирают.

Телефон в кармане  мёртвый. Экран не загорается, сколько ни нажимай. Зарядка осталась дома и зонта нет. Он знает, что намокнет насквозь ещё до перекрёстка. Тигнари глубоко вдыхает, достаёт своё коричневое пальто, стряхивает с него невидимую пыль и накидывает на плечи. Ткань плотная, но от такого дождя не спасёт. На секунду он задерживается у двери. Смотрит, как вода разбивается о ступени.

Ничего страшного.

Он открывает дверь. Ливень обрушивается сразу. За пару шагов пальто темнеет от влаги, пряди липнут к щекам. Двор школы пуст. Только дождь, редкие огни фар вдалеке и его шаги по лужам. Через десять минут он уже не чувствует разницы между тканью и кожей. Вода пропитывает пальто насквозь. Дождь усиливается. Ивдруг  вспышка. Небо разрывает белым светом так резко, что на мгновение всё вокруг становится выжженным. Деревья, забор, дорога - будто вырезаны из бумаги. Следом гремит. Гул не просто громкий - он бьёт по грудной клетке изнутри. Тигнари замирает. Сердце на секунду сбивается, потом начинает колотиться слишком быстро. Ещё один удар грома  ближе. Короче пауза между вспышкой и звуком. Тигнари резко приседает почти к земле, пальцы дрожащими движениями зажимают уши. Плечи сжимаются, спина округляется.

Не сейчас. Только не сейчас.

Ещё вспышка, и память вспыхивает вместе с ней. Река. Скользкие камни под ногами, холодная вода, поднимающаяся слишком быстро. И молния - прямо над водой, раскалывающая небо пополам. Гром тогда был таким же. Оглушающим и убийственным. Капли вдруг перестают бить по голове. Шум дождя глушится. Тигнари моргает, тяжело втягивая воздух, и медленно поднимает взгляд. Над ним - зонт. Фиолетовый купол, по которому вода стекает сплошными потоками. Сайно стоит рядом. В одной толстовке, уже промокшей по плечам. Волосы прилипли ко лбу. В руке зонт, который он держит так, чтобы накрывать их обоих. Он ничего не говорит. Ещё гром  - резче, почти над ними. Тигнари невольно съёживается сильнее, пальцы сжимаются у висков. И тогда Сайно резко приседает напротив. Зонт наклоняется вместе с ним. Колени почти касаются мокрого асфальта. Он тянется вперёд и закрывает ладонями уши Тигнари. Тёплые. Сухие. Контраст с холодной водой такой резкий, что на секунду дыхание замирает совсем. Шум становится глухим, далёким. Не исчезает, но больше не пугает. Тигнари смотрит на него снизу вверх.  Капли с края зонта падают где-то рядом, но между ними тишина. Губы Сайно шевелятся. Тигнари читает по движению губ, по напряжению в его взгляде. - Прости меня. Не объясняет за что. Ещё один раскат, уже дальше и менее яркий. Сайно не убирает руки. Они сидят так, на мокром асфальте, под дрожащим зонтом, пока гром постепенно не уходит в сторону, растворяясь в шуме дождя. Сайно убирает ладони медленно, проверяя, что Тигнари больше не вздрогнет от следующего раската. Задерживает взгляд на секунду, оценивающе. Потом поднимается первым. Асфальт блестит под ногами, толстовка прилипла к спине, по подбородку стекает вода. Он чуть встряхивает кистями, возвращая чувствительность. Зонт остаётся раскрытым над Тигнари. Сайно не забирает его, просто отпускает ручку так, чтобы тот мог держать сам. И молча разворачивается.Шаг один. Второй. Будто это всё. Будто так и должно закончиться. Тигнари секунду сидит, пытаясь поймать дыхание. Мир уже не гремит, но внутри всё ещё дрожит тонкой остаточной вибрацией. Он видит спину Сайно сквозь дождевую пелену. И прежде чем успевает передумать - тянется вперёд. Пальцы цепляются за мокрый рукав толстовки. Ткань холодная, но под ней - тепло. Сайно останавливается. - Пойдём ко мне… пожалуйста. Голос фенека тише обычного. Сайно поворачивает голову чуть в сторону. - У меня аллергия на богатство, - сухо отвечает он. Тигнари сжимает рукав сильнее, будто боится, что тот всё равно уйдёт. - Всё не так, - тихо. Почти сбивчиво. - Я… в долгу перед тобой. Слова даются трудно. Пауза растягивается. Дождь барабанит по зонту. Сайно медленно выдыхает. Закатывает глаза  привычным движением, но без настоящего раздражения. - Чёрт с тобой. Он разворачивается полностью, и делает шаг обратно.

***

Квартира Тигнари оказалась меньше, чем Сайно ожидал - или, точнее, меньше, чем он мог представить. Три комнаты, большая кухня с белыми шкафами и деревянной столешницей, почти пустые стены. Свет ламп мягко отражается от влажного пола, на котором кое-где стоят горшки с растениями: зелёные листья, фиолетовые цветы, тонкие стебли. На подоконниках стоят кактусы и маленькие папоротники, на полках  книги, аккуратно и не очень, стопками, переплетами разных цветов и фактур. В воздухе пахнет сырой древесиной, влажными листьями и слабым ароматом чая, который уже стоит на плите. Тигнари стоит у двери кухни, уши ещё влажные, волосы прилипли к лбу. Он протягивает Сайно полотенце и аккуратно сложенную сменную одежду - чистую рубашку и штаны. - Держи, - тихо говорит он. Сайно берёт только полотенце, сжимает его в руках. Взгляд задерживается на растениях и книгах. Он молчит. Пока закипает чайник, Тигнари ходит по кухне, достаёт кружки, кладёт пакетик чая в каждую. - Родители не приезжают, - говорит он почти шёпотом, не глядя на Сайно. - Я живу один. Водитель проверяет, родственники иногда заходят… но сейчас никто не побеспокоит. Сайно остаётся в полутени комнаты, не двигаясь, взгляд его скользит по пустым стенам, по тёмным углам. - Я боюсь грозы, - Тигнари добавляет, будто открывая маленькую часть себя. - В детстве чуть не утонул во время такой. Глупо, да? - Не глупо, - тихо отвечает Сайно. Слово неожиданно мягкое и заботливое. Влажная ткань полотенца приятно тёплая в руках Сайно, запах чая и сырой древесины смешивается с влажным воздухом квартиры, создавая странное ощущение уюта, которого он не ожидал. Дождь за окном стихает к полуночи. Ветер ещё слегка колышет листья на подоконниках. - Останься, - тихо просит Тигнари, взгляд устремлён к Сайно. - Нет, - спокойно, твёрдо отвечает Сайно. Его янтарные глаза чуть сужены, но взгляд не избегает Тигнари. Оба молчат, но в молчании ощущается понимание.

***

Они идут по мокрому тротуару к железнодорожной станции. Фонари отражаются в лужах, создавая длинные жёлтые полосы на асфальте. Сайно шагает вперёд, руки в карманах, толстовка плотно прилегает к плечам. Серые волосы мохнато колышутся на ветру. - Дальше я сам, - говорит он коротко, не оборачиваясь. Тигнари чуть замедляет шаг. Смотрит на него, пытаясь подобрать слова, но не успевает сказать. - И не думай, что мы теперь друзья. Я терпеть не могу таких, как ты. Которые живут на всём готовом. Сайно отворачивается, готовясь уйти. - Но… чай был вкусный. Его голос тихий, почти неслышный, но  Тигнари ловит каждое слово.Сайно уходит. Фенек остаётся стоять под одиноким фонарём. Его пальто ещё влажное, волосы прилипли к лбу. Свет падает на мокрый асфальт, отражая лицо с широко раскрытыми глазами. Он смотрит, как фигура Сайно удаляется по тротуару, почти растворяясь в ночной влажной тьме. Сердце Тигнари бьётся слишком быстро, как будто хочет вырваться наружу. Это всё ещё из-за грозы? - думает он.