Между светом и тенью

— Кенарти йа-до саа-ра́т, — неожиданно сказала темнота. У темноты были алые глаза, чуть подсвеченные внутренним огнём, витиеватый узор татуировок, переливающийся светом, и хрипловатый данмерский голос со странным, мурлыкающим акцентом обитателей тёплых песков Эльсвейра. У Ксана невольно дёрнулась бровь. — Кенарти благоволит нам, — перевёл Ра-Шин, выходя из темноты старой башни. — Тут можно укрыться от дождя. Под мягким закатным светом он выглядел как типичный данмер: очень тёмная кожа, алые глаза, хищно изогнутый нос, узкие губы, острые скулы. Суровое лицо обрамляли пряди волос — в основном рыжие, местами почему-то голубые, неровно стриженные, будто Ра-Шин сам их обрезал, чтобы не мешали. Данмеров Ксан недолюбливал, но на конкретно этого нелюбовь распространяться не желала. Дело было в каджитском акценте. Или в диковинных татуировках. Или в том, что Ксан, случалось, засматривался на высоких, широкоплечих мужчин, а Ра-Шин был как раз из таких, даром что маг. О последнем варианте он старался не думать, а необъяснимое очарование, к счастью, исчезало, едва Ра-Шин открывал рот. Поймав себя на том, что прямо сейчас засматривается и думает, Ксан поспешно перевёл взгляд на безоблачное небо. — Какого дождя? — Который будет ночью. Ясно было позавчера, вчера, сегодня — и не было повода сомневаться, что так будет и завтра. — Ты успел погадать на погоду? — Я успел разгрести место для костра. А про дождь знаю потому, что в воздухе чувствую свежесть. — Тут озерцо рядом. — Озерцо! — Ра-Шин нырнул обратно в темноту башни. Света татуировок ему вполне хватало, он не спотыкался, ничем не гремел и вернулся с котелком. — Набери воды, я разгребу угол для лежанок, и пойдём купаться. — По очереди, — осадил его Ксан, забирая котелок. — Я никого не видел в окрестностях, но оставлять вещи без присмотра — верх глупости. Ра-Шин посмотрел на него в упор и вздохнул так, будто это данмерское терпение каждый день испытывали на прочность, а не наоборот. — Не зря говорят, что имперцы — зануды. Принеси воды. А потом к озеру пойду я и буду долго смывать твоё занудство. — А ещё говорят, что данмеры — рабовладельцы и фанатики, — Ксан в долгу не остался. — О, — Ра-Шин так маниакально сверкнул глазами, что расхожая шутка внезапно перестала быть шуткой. — Если бы это было правдой, я бы тебя прямо сейчас фанатично взял. В рабство. Два раза. — Язык у тебя без костей. Не дожидаясь очередной пошлости, Ксан развернулся и зашагал к озеру. За неделю совместной работы над восстановлением реликвий привыкнуть к подобным выходкам — язык не поворачивался называть это флиртом — так и не получилось. Милостью Восьмерых руки Ра-Шин не распускал, без повода не прикасался, но арсенал пошлых шуток поражал воображение, а что значит «раздеть взглядом», Ксан испытал на себе сполна. Удивительным образом грубоватые подкаты не хотелось вбить наглецу в глотку ударом бича цефалиарха. Злость всегда была какая-то несерьёзная, поверхностная и быстро испарялась. Смущение держалось чуть дольше — не привык он к чужому вниманию, а такое жадное, настойчивое и требовательное вообще первый раз видел… И очень надеялся, что Ра-Шину вот-вот надоест глупое развлечение! Под сапогами приятно захрустела галька. Озёрная гладь в оправе каменистого блюдца пряталась между невысоких холмов. Лёгкие волны с едва слышным шипением накатывали на берег, полого уходящий под воду. Мусора встречалось немного, только по самому краю прибоя темнела полоса принесённых волнами мокрых водорослей вперемешку с ракушками и листьями. На противоположном берегу подлесок вырастал прямо из озера и превращался в густой лес, закрывающий горизонт. Ксан сполоснул котелок, набрал воды. Она оказалась почти тёплой, нагретой за день, приятно пахла свежестью, а не тиной, и он плеснул пригоршню в лицо, встряхнулся. Солнце тонуло в зубчатой кромке леса. Надо было поторапливаться, чтобы успеть с купанием до темноты. Он подхватил котелок и зашагал обратно, туда, где вершину холма венчал остов башни. Пышные кусты обрамляли громоздкий, чуть покосившийся силуэт. Когда-то Империя строила такие форпосты на своих расширяющихся границах, и теперь их можно встретить по всему Тамриэлю — от гор Хай-Рока до болот Чернотопья. Внутри башни теплился огонёк: Ра-Шин успел развести костёр, и это заставило невольно усмехнуться. Каждый раз, как им доводилось ночевать под открытым небом, именно маг занимался костром, разводил и тщательно поддерживал огонь всю ночь, будто боялся остаться без тепла и света. Данмер, боящийся темноты? Скорее, шутка, из которых он состоял примерно весь. — Озеро так далеко? — цепкий взгляд алых глаз впился сразу с порога. — Я уже думал отправиться на поиски. — У тебя великолепно получается заниматься обустройством лагеря, — Ксан прищурился, позволяя глазам быстрее привыкнуть к неровному свету маленького костерка. — Хотелось, чтобы ты подольше позанимался им, и поменьше — мной. Он даже не кривил душой. Обустраивать лагерь для ночлега его научили давно, но в том, как это делал всесторонне развитый данмер, чувствовался превосходящий опыт. — Я бы тобой занялся… Судя по голосу, Ра-Шин не мог определиться, возмутиться ему или приосаниться. Свет перестал слепить, и Ксан, чтобы не пялиться на мага, с любопытством огляделся. Башня была типовая, ничем не отличалась от тех, что встречались ему раньше. У входа широкая каменная лестница круто поднималась вверх, вырастая из круглого башенного бока, и обрывалась на втором этаже. Выше их, почему-то, не возводили. Тонкие бойницы практически не давали света, зато сквозь прорехи в потолке заглядывало розовеющее небо. На массивную ступеньку Ксан водрузил котелок и сменил тему, пока Ра-Шин не оседлал любимого конька. — Где ты нашёл дрова? Вокруг ни деревца. — Мы не первые, кто свернул с тракта. Под лестницей кто-то оставил ящики, гору прелой соломы, несколько порванных мешков… Могли бы и убрать за собой, а не бросать тут. Тихонько потрескивал костёр. Ра-Шин стоял, сложив руки на груди, небрежно подпирал плечом каменную стену и был похож на статую, вырезанную из чёрного дерева. Татуировки медленно переливались светом. Из-за их неровного, бело-голубого сияния воздух вокруг замершего мага казался гуще — обволакивающий, тёплый, пропитанный дымом костра, от него одновременно выделялась слюна и пересыхало горло. Ксан сглотнул. — Любуешься? Насмешливый голос Ра-Шина сбил наваждение. Ксан сжал зубы и отвернулся, пряча замешательство, неловкость и вспыхнувшие щёки. Он за всю свою жизнь столько не краснел, как за неделю, проведённую в компании этого данмера! — Ты, кажется, мыться хотел, — сказал он резче, чем следовало. — Присоединишься? — его тон ничуть Ра-Шина не смутил. — Я сделаю так, что ты забудешь о своём занудстве. — Иди уже, — зная, что работа — лучшее средство прочистить мозги и отвлечься, Ксан старательно занялся ужином. Перетащил котелок к огню, у костра обнаружил уже разложенные припасы — мешочек с крупой, вяленое мясо, соль в холщовой тряпице, пучок подсушенных пряных трав. Обернулся, но Ра-Шин и правда ушёл. Ксан выдохнул, опустился на корточки у костра. Пламя лизнуло пальцы, когда он подбросил щепку. Наверное, не стоило демонстративно игнорировать этот незамысловатый флирт, но до сих пор стратегия избегания работала безупречно. Ксан не заводил приятелей и тем более друзей, ограничиваясь рабочими отношениями, игнорировал редкие знаки внимания от случайных попутчиков. Девственность в двадцать шесть ничуть его не смущала. Он был уверен, что наверстает всё позже. Вот расцветёт сестричка, выйдет замуж — или найдёт себе спутницу, ханжой Ксан себя не считал; главное, чтобы партия была достойная, способная защитить и обеспечить хрупкую Лери, — а уж после можно будет подумать и о собственной постели. Объяснять это каждому, кто заинтересовался его персоной, желания никогда не возникало. И уж тем более не хотелось откровенничать с Ра-Шином. Особенно с ним. Почти готовая каша булькала в котле. Ксан задумчиво перемешал её ложкой, пар обдал лицо влажным теплом. Ра-Шин ещё не вернулся. В открытом дверном проёме сгущались сумерки. Мыться в темноте не хотелось. Бросать вещи без присмотра — тоже, хотя в руинах, где прятались реликвии Безумного Бога, ничего ценного найти не удалось. Ксан со вздохом поднялся. Снял с огня котелок, подгрёб камни поближе к углям — и направился к озеру с твёрдым намерением выгнать Ра-Шина из воды, даже если для этого придётся пустить в ход бич цефалиарха. Тут ему пришло в голову, что язвительному, хамоватому данмеру шлепок щупальцами мог бы и понравиться, но додумать мысль Ксан не успел.