Когда художник влюбляется

Площадка под открытым небом дышит простотой. Обветшалая сетка волейбольной площадки, потёртый мяч и вечерний воздух, сохранивший последнее тепло дня, создавали атмосферу далёкую от лоска. Никакого глянца, никаких бокалов, мерцающих в свете свечей. Только искренность момента. — Ты уверена? — Хёнджин, играючи, крутит мяч на кончике пальца, в его голосе слышится тень сомнения. — Я не собираюсь брать на себя ответственность за возможные спортивные травмы или за уязвлённую гордость. — О, не переживай, — Иви решительно закатывает рукава своего худи. В её глазах пляшет озорной огонь. — Я пришла за победой. Его смех вырывается наружу – искренний, раскатистый, такой, каким он бывает только в кругу самых близких людей. Этот смех наполняет вечерний воздух, разгоняя последние тени. Игра начинается сумбурно — мяч летит в разные стороны, смех заглушает счёт. Иви двигается с неожиданной для Хёнджина скоростью. Её смех звенит, когда мяч предательски летит мимо кольца, и она дразнит его за промахи, весело подкалывая. — Это было нечестно! — с притворным возмущением восклицает Хёнджин, переводя дух. — Просто ты ещё не готов к моей гениальной стратегии, — парирует она и, потеряв равновесие, неловко врезается в него плечом. Инстинктивно, он ловит её, предотвращая падение. Миг повисает в воздухе, наполненный электричеством. Слишком близко. Слишком естественно. — Фол, — тихо произносит он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — За что? — она смотрит на него с невинным любопытством. — За отвлекающие манёвры, — его губы трогает едва заметная усмешка. Иви пытается освободиться, смеясь сквозь смущение, но Хёнджин резко и уверенно поднимает её на руки, будто это самое логичное действие в мире. — Хёнджин! — она цепляется за его плечи, её смех становится немного нервным. — Ты что творишь?! — Спасаю игру, — он усмехается, в его глазах играют озорные искорки. — И, пожалуй…себя. Камера, словно заворожённая, ловит этот момент: её заразительный смех, его смущённую улыбку, её ноги, беспомощно болтающиеся в воздухе. Магия момента – в чистом виде. — Немедленно поставь меня на землю! — требует она, хотя в её голосе и нет ни капли злости. — Только если пообещаешь больше не сбивать меня с толку своими коварными уловками, — поддразнивает он. Хёнджин опускает её на землю, но его руки задерживаются на её талии чуть дольше, чем того требует приличия. Лёгкое, почти случайное прикосновение обжигает кожу. Игра возобновляется. Быстрая, шумная, полная неточных бросков и радостных криков. Капли пота на лбу, сбившееся дыхание, румянец на щеках – всё это так далеко от сдержанной атмосферы вчерашнего ресторана. И именно поэтому – идеально. Измождённая, Иви опускается на скамейку, запрокидывая голову, словно пытаясь впитать прохладу вечернего воздуха. — Знаешь, — говорит она, переводя дыхание, — мне нравится, что с тобой я могу быть разной. — Какой именно? — Хёнджин присаживается рядом, заинтересованно глядя на неё. — Любой. Сегодня – вот такой. Глупой. Смешной. Беззаботной. — Мне это тоже нравится, — признаётся он, подстраиваясь под её настроение. — Это… честнее всего. Он протягивает ей бутылку воды. Их пальцы едва соприкасаются, вызывая лёгкую дрожь. Никакого поцелуя. И он сейчас совершенно не нужен. Слова и близость заменяют его. Чанбин, прищурившись, внимательно наблюдает за происходящим на экране. — Вот это я понимаю – контраст, — произносит он с удовлетворением. Он задумчиво постукивает пальцем по столу, словно выбивая ритм в такт своим мыслям. — Вчера – элегантный ресторан, изысканное вино, нависшее в воздухе напряжение и страх: «А вдруг всё закончится?». Сегодня – пот, летящий в лицо мяч и спонтанный подъём на руки посреди площадки. Полное отсутствие контроля. Чанбин усмехается, предвкушая развязку. — И знаете что? Если пара умеет быть одновременно красивой и смешной, элегантной и неуклюжей, способной на романтику и откровенный фарс – вот тогда это уже не просто картинка для шоу. Это настоящая жизнь, во всей своей красе и многогранности. Камера вновь возвращается к площадке. Хёнджин и Иви смеются, ожесточённо спорят о текущем счёте, сидя плечом к плечу. И в этот момент становится кристально ясно: они не играют в любовь. Они живут в ней.