Часть 5
17 февраля 2026 г., 12:00
Примечания:
Главы выходят здесь, а душа проекта живёт тут → https://t.me/KristalLCrow
Заходи за эксклюзивом, обсуждением и лучшим комьюнити!
Глава 5.
Удар выбросил Луиса вперёд. Его шлем ударился о металл, мир на мгновение погрузился во тьму и звон. Он пришёл в себя от резкой боли в боку. В кабине было темно, пахло дымом и химикатами. Кто-то стонал. — Estoy vivo (Я жив), — пробормотал он, отстёгивая ремни. — Все живы? — Живы… — простонал пилот. — Но мы… мы в самом городе. В эпицентре. Луис выбрался через разбитый иллюминатор. Они рухнули на крышу какого-то низкого склада. Вокруг, в сером свете умирающего дня, пульсировали недоделанные, уродливые капсулы патогена. А из тени подъездов, из переулков, на них уже плыли тени. Десятки. Словно разозлённый улей. Он поднял голову. Где-то вдалеке слышалась стрельба. Леон. Его группа была в городе. И они, скорее всего, даже не знали, что вертолёт упал. Луис отстегнул от пояса аварийный маяк, но не активировал его. Его свет и сигнал привлекли бы тени, как мотыльков. Вместо этого он достал из разбитой кабины портативный химический анализатор и пистолет, который ему выдали на случай крайней необходимости. Пистолет был тяжёлым, чужеродным в его руке. Но одновременно с этим по родному знакомым. — Bueno, Luís (хорошо, Луис), — прошептал он сам себе, глядя на приближающиеся волны тьмы. — La fiesta acaba de empezar. (Вечеринка только начинается. И, похоже, ты — главное блюдо). Тени плыли со всех сторон, бесшумные и неумолимые, как прилив. Воздух гудел низкой, нездоровой вибрацией — звук множества «голосов» патогена, слившихся в один угрожающий хор. Луис, прижавшись спиной к горячему корпусу вертолёта, поднял пистолет. Его рука не дрожала. Miedo es para después. (Боятся будешь потом). Сначала — выжить. Он выстрелил в ближайшую тень. Пуля прошла навылет, не оставив следа, лишь заставив субстанцию на мгновение сжаться. Como disparar al agua. (Как стрелять в воду). Он сжал зубы, опустил оружие. Пули были бесполезны. Но что-то же заставило ту тень отступить в воздухе… Химикаты. Концентрат ингибитора. Он рванулся обратно в разбитую кабину. Пилот и один из операторов выбирались, второй оператор лежал без движения. Луис нащупал у его пояса аварийный набор — там были ампулы с концентрированным ингибитором для экстренной дезинфекции. Он выхватил одну, крикнул пилоту: — Прикрой меня! — и вылез наружу. Тени были уже в десяти метрах. Их холодное присутствие обжигало кожу даже через костюм. Луис отломил кончик ампулы и швырнул её в самую гущу. Стекло звонко разбилось, и фиолетовое пламя холодного огня вспыхнуло на асфальте. Тени отпрянули с тем же пронзительным визгом, что и в спортзале. На мгновение образовался проход. — ¡Vamos! Вперёд! — закричал он, помогая пилоту тащить бессознательного оператора. — К тому зданию! — Он указал на ближайший полуразрушенный гараж с ещё целой дверью. Они сползли с крыши, едва не падая, и ввалились в темноту гаража. Луис захлопнул ржавую дверь, завалил её обломком бетона. Темнота стала почти абсолютной, нарушаемой лишь слабым светом из разбитого окна под потолком. Дыхание троих людей звучало громко, как рёв двигателей. — Маяк… — прошептал пилот. — Нужно включить маяк… — Нет, — резко оборвал Луис. — Они клюнут на сигнал. И на тепло. Молчите и не двигайтесь. Он прислушался. Снаружи доносилось шуршание, скрежет — тени скользили по металлу и стеклу вертолёта, изучая его. Искали их. В гараже было холодно, темно и тихо. Como una tumba. (Как могила). Идеальное укрытие. Он прислонился к стене, ощущая, как адреналин отступает, сменяясь леденящей усталостью. Бок ныл от ушиба, в висках стучало. Он закрыл глаза, пытаясь сообразить. Леон где-то в городе. Крис знает, что вертолёт упал. Но послать помощь в самое пекло — самоубийство. Значит, рассчитывать можно только на себя. — Сколько ампул? — тихо спросил он пилота. — Три… у меня. И фляга с остатками в кабине. —Достаточно. Надо добраться до «Молота». Леон знает, как с этим бороться. — А если он… — пилот не договорил. —Если он мёртв, мы в жопе, — грубо закончил Луис. Но в его голосе не было пораженчества. Был холодный расчёт. — Но он не мёртв. Слишком много шума с той стороны. — Он кивнул в сторону глухих раскатов взрывов и очередей. — Они дерутся. Значит, живы. Y mientras yo viva, este yanqui seguirá luchando (И пока я жив, этот янки будет сражаться). Он подполз к щели в двери. Улица, освещённая странным сиреневым свечением пульсирующих капсул, казалась пустой. Но в воздухе висело напряжение, будто перед грозой. Тени никуда не делись. Они ждали. — Слушайте, — повернулся Луис к своим спутникам. — Мы не можем остаться здесь. Рано или поздно они почуют нас. Мы прорываемся к стрельбе. Я впереди с ампулами. Вы — за мной, тащите раненного. Понятно? Пилот, бледный, но собравшийся, кивнул. Раненый оператор стонал, но уже был в сознании. Луис взял две ампулы в одну руку, пистолет — в другую. Пистолет — для моральной поддержки. Настоящее оружие было в стекле и химикатах. Он глубоко вдохнул. Ahora o nunca. (Сейчас или никогда.) Он плечом выбил импровизированную загородку и выскочил на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Тени мгновенно среагировали — они сползали со стен, вытекали из канализационных решёток, формируя барьер между ним и звуками боя. — По ним! — крикнул он и швырнул ампулу в самую плотную группу. Вспышка, визг, замешательство. Луис рванул вперёд, не оглядываясь, зная, что пилот следует за ним. Он бежал по центру улицы, избегая тёмных подъездов и аллей. Тени пытались окружить, но каждая ампула ингибитора заставляла их откатываться, оставляя дымящиеся пятна на асфальте. Он свернул за угол и замер. Впереди была небольшая площадь. И там шла война. Группа Леона — человек пять — заняла оборону в полуразрушенном кафе. Они отстреливались, но пули лишь на мгновение разряжали тени, которые тут же восстанавливались. Леон, стоя в дверном проёме, стрелял короткими, точными очередями, но по его лицу было видно — он понимает бесполезность. Рядом с ними лежали несколько тёмных, обездвиженных масс — тени, которых, видимо, удалось «убить» большей концентрацией ингибитора из ранцевых распылителей. Но запасы, должно быть, на исходе. Луис оценил ситуацию за секунду. Между ним и кафе — метров тридцать открытого пространства, кишащего тенями. Ещё одна ампула у него в руке. Последняя. — ¡Leon! — закричал он изо всех сил. Леон резко обернулся. Их глаза встретились через поле боя. В глазах Леона мелькнуло сначала недоверие, потом ярость («что чёрт возьми ты здесь делаешь?»), и наконец — мгновенное, профессиональное принятие факта. — Прикрыть его! — рявкнул Леон своим людям. Огонь усилился, отвлекая часть теней. Луис, не раздумывая, швырнул последнюю ампулу перед собой, создавая коридор в сиренево-чёрной массе, и рванул вперёд. Он бежал, чувствуя, как ледяные щупальца тянутся к его ногам, и в последний момент прыгнул в дверной проём. Сильные руки схватили его и втащили внутрь. — Ты с ума сошел? — прошипел Леон, но его руки всё ещё держали Луиса за плечи, как бы проверяя, цел ли он. — Привет, amigo. Я привел гостей, — Луис выдохнул, кивнув в сторону, где пилот и оператор пробивались к ним под прикрытием огня группы Леона. — И плохие новости. Вертолёт разбит. Распылитель повреждён. Концентрация падает. У вас тут… — он оглядел их скромные запасы, — …тоже не сахар. — На исходе, — коротко подтвердил Леон. — Капсулы на площади почти все разрушены. Остались эти… — он махнул рукой в сторону колышущихся теней. — Они защищают что-то, — догадался Луис. — Не дают нам уйти. Или кого-то не выпускают. Mira. (Смотри) — он указал на противоположную сторону площади, где стояло мрачное здание старой ратуши. Из его дверей и окон сочился особенно густой, почти чёрный туман. — Там. Источник. Или командный центр. Леон последовал за его взглядом, и его лицо окаменело. — Нужно его уничтожить. Но как пройти? — Огонь не работает. Ингибитора нет, — констатировал один из бойцов. — Есть, — сказал Луис. Он посмотрел на остатки оборудования в кафе. На стойке бара валялись пустые бутылки. Идея, безумная и простая, родилась мгновенно. —Коктейль Молотова. Но не с бензином. С остатками ингибитора. Всё, что есть, смешиваем в бутылки. Бросаем в ту дверь. Создаём зону сплошного поражения. Леон взглянул на него, потом на бутылки. Уголки его губ дрогнули. — Гениально и по-идиотски. — Моя специализация, — хрипло усмехнулся Луис. Работа закипела. За несколько минут они собрали все остатки химикатов — из ранцев, из аварийных наборов, даже выкачали остатки из повреждённых систем вертолёта (пилот смог слить немного в канистру, перед отходом). Получилось шесть жалких, но драгоценных «коктейлей». Луис лично проверял смесь. Она должна была быть достаточно летучей, чтобы воспламениться, и достаточно концентрированной, чтобы сжечь всё на своём пути. — Прикрытие, — приказал Леон. — Мы с Серрой идём. Остальные — отвлекающий огонь. Как только бутылки полетят — отход к точке эвакуации «Омега». Вертолёт Криса будет там через десять минут. Они выскочили из кафе, пригнувшись. Тени, отвлечённые стрельбой, не сразу заметили две фигуры, несущиеся через площадь. Но когда заметили — двинулись на перехват. — ¡Ahora! (Пора) — крикнул Луис Леону. Они швырнули бутылки одну за другой. Стекло билось о ступени ратуши и косяки дверей. Леон выстрелил из пистолета по луже растекающейся жидкости. Мир взорвался фиолетовым пламенем. Это был не огонь в привычном смысле. Это было холодное, яростное горение, которое пожирало не кислород, а саму субстанцию патогена. Тени, попавшие в зону поражения, не просто отступили — они испарились с оглушительным шипением. Чёрный туман из дверей ратуши вырвался наружу, будто крича, и начал растворяться в химическом аду. — ¡Corre! (Беги!) — заорал Луис, хватая Леона за рукав. Они побежали обратно, к своим, под прикрытие огня. Сзади, из пылающих руин ратуши, вырвался последний, отчаянный вопль — слитый голос тысячи заражённых, одинокий и полный невыразимой боли. И затем наступила тишина. Тени на площади замерли, потеряв форму, и стали медленно оседать на землю, как чёрный снег. Они добрались до точки «Омега» как раз вовремя, чтобы услышать рокот спасательного вертолёта. Луис, опираясь на Леона, обернулся посмотреть на город. Фиолетовые огни гасли. Слабое зимнее солнце пробивалось сквозь пелену дыма. Он сделал это. Они сделали это. В вертолёте, когда адреналин наконец отступил, его начало трясти. Леон, сидя рядом, молча накинул на его плечи термоодеяло. — Gracias, — прошептал Луис, зубы стучали. — Не за что, — отозвался Леон. Потом, после паузы, тихо добавил: — Buen trabajo, amigo. (Хорошая работа, amigo). Луис закрыл глаза, позволив усталости накрыть его с головой. Впервые за долгое время в его сне не было кошмаров. Был только тихий рокот двигателей и чувство, что, возможно, какой-то долг — не перед миром, а перед самим собой — наконец-то был выплачен. Возвращение на базу было встречено не аплодисментами, а молчаливым, тяжёлым приемом. В ангаре пахло дизелем, холодом и смертью — тела погибших бойцов, накрытые брезентом, ждали отправки. Медики тут же окружили раненых, увезя и пилота, и операторов. Луис отмахнулся от помощи, но его ноги сами подкосились, едва он сделал шаг от вертолёта. Сильная рука схватила его под локоть, не дав упасть. — В медблок, — голос Леона был низким, без интонаций. Приказ. — Estoy bien, sólo un poco… mareado. (Я в порядке, просто немного… голова кружится), — пробормотал Луис, пытаясь вырваться. Мир плыл перед глазами. — В медблок, Серра. Это приказ. Луис сдался, позволив себя вести. Врачи констатировали переутомление, лёгкое сотрясение, химическое отравление и «неспецифический стрессовый ответ». Последнее звучало как изящный медицинский термин для «выглядит, будто его пропустили через мясорубку и склеили на живую нитку». Ему вкололи что-то, от чего мысли стали вязкими, а острые углы реальности — слегка закруглёнными. Но уснуть он не мог. За веками горели вспышки фиолетового пламени и пустые глаза теней. Через несколько часов, когда самые сильные препараты выветрились, он сбежал из-под наблюдения. Его ноги сами понесли его не в комнату, а в лабораторию «Дельта». Там, среди знакомых звуков и запахов, было безопаснее. И там была работа — последнее, что давало ему почувствовать себя значимым в этом мире. К его удивлению, в лаборатории горел свет. За главным терминалом, в кресле, откинувшись назад и уставившись в потолок, сидел Леон. Он был без куртки, в простой тёмной футболке, на руках — царапины и синяки. Рядом на столе стоял недопитый стакан холодного кофе. — ¿No puedes dormir, guapo? (Не спится, красавчик?) — Луис не смог сдержаться. Усталость и остатки химии в крови делали его развязным. Он прислонился к косяку двери, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу. Леон медленно перевёл на него взгляд. В его голубых глазах не было ни удивления, ни гнева. Была лишь привычная, тяжёлая усталость. — Данные с полевых датчиков обработаны. И с твоего планшета тоже, чудом уцелел, — он махнул рукой в сторону стола, где лежало несколько жёстких дисков. — Какая преданность делу, — Луис подошёл, взял один из дисков. Его пальцы почти касались пальцев Леона. — ¿Me extrañaste? (Скучал по мне?) Леон отодвинул руку, встал. Его лицо оставалось непроницаемым, но уголок рта дёрнулся в едва заметной судороге раздражения. — Работай, Серра. Нам нужна привязка. Откуда этот штамм, кто его усилил, куда смотреть дальше. Твои «шутки» оставь на потом. — Sólo estoy siendo amigable. (Я просто дружелюбный), — Луис вздохнул преувеличенно театрально и вставил диск в компьютер. Экран ожил, запестрел строками данных. Он тут же забыл о флирте. Цифры, графики, карты распространения — это был язык, который он понимал лучше любого другого. Они просидели так несколько часов в почти полной тишине, нарушаемой лишь щелчками клавиатуры и редкими, отрывистыми репликами. Луис строил модели, искал аномалии в распространении, сравнивал генетические маркеры с базами данных. Леон изучал оперативные отчёты, карты, доклады агентурной сети — всё, что могло навести на след. — Смотри, — наконец сказал Луис, придвигая к Леону свой монитор. — Ускоренная эволюция штамма началась не в Хейвен-Спрингс. Первые мутации с подобным паттерном зафиксированы… здесь. — Он ткнул пальцем в точку на карте за тысячу миль от них — заброшенный биологический исследовательский центр в Северной Европе. «Лаборатория «Прометей». Закрыта в 2012 году после скандала с утечкой. Официально — демонтирована. — «Официально» — ключевое слово, — пробормотал Леон, уже листая файлы по этому объекту. — Есть неподтверждённые данные о подпольных работах там в последние три года. Спутниковые снимки показывают активность. — И смотри на маркеры, — Луис переключил экран на сложную генетическую схему. — Здесь, в третьей хромосоме… этот набор белков. Он не природный. Это искусственная вставка. Подпись. Очень аккуратная, очень… элегантная. Работа мастера. Кого-то, кто знал, что делал. — Кто? — спросил Леон, его голос стал жестче. — Это нам и предстоит выяснить, cariño, — Луис откинулся на спинку стула, потягиваясь. Усталость давила, но азарт охоты был сильнее. — Нужно попасть в их базу данных. Узнать, кто работал над этим штаммом. У «Прометея» должна была быть команда. Гении не работают в вакууме. — У BSAA нет доступа к этим данным. Они уничтожены или надёжно спрятаны. —Тогда найдём другим путём, — Луис улыбнулся, и в его улыбке было что-то опасное, старое, отголосок того человека, который когда-то играл с «Плагой» в Испании. — У всего есть обратная сторона, Леон. Даже у самых чистых операций. Кто-то должен был заказывать оборудование. Поставлять реагенты. Вывозить мусор. И за всё это — платить. Деньги всегда оставляют след. Леон смотрел на него, и в его глазах читалось сложное чувство. Неодобрение к методам, но признание их эффективности. — Финансовый след. Ты сумеешь это отследить? — ¿Yo? — Луис фыркнул. — Я учёный, не хакер. Но… — он сделал паузу, глядя на Леона, — …я знаю людей. Вернее, знал. Один парень в Мадриде… он мог достать что угодно из любых архивов, если ему правильно предложить ответную услугу Полагаю, у BSAA тоже есть такие «парни». Леон медленно кивнул. Он уже доставал коммуникатор. — У нас есть отдел киберразведки. Я запрошу анализ финансовых потоков, связанных с «Прометеем» за последние пять лет. И поиск персонала. — Он начал набирать сообщение, его пальцы двигались быстро и точно. Луис наблюдал за ним. При тусклом свете мониторов профиль Леона казался высеченным из камня. Усталым, но непоколебимым. Внезапное, нелепое желание дотронуться до него, провести пальцем по этой напряжённой линии челюсти, снова зашевелилось внутри. — Trabajas demasiado duro. (Ты слишком много работаешь,) — тихо сказал Луис. — Deberías relajarte. (Тебе стоит расслабиться.) Леон даже не поднял на него взгляд. Он лишь ещё сильнее нахмурился, сосредоточившись на экране коммуникатора. — Серра, хватит. Каждый твой дурацкий комментарий отдаляет нас от результата на пять минут. — Sólo cinco? (Всего на пять?) — Луис притворно-огорчённо вздохнул. — Pensé que al menos diez. (Я думал, хотя бы на десять.) На этот раз Леон бросил на него быстрый, острый взгляд — предупреждающий, как взмах лезвия. Но в глубине его глаз, возможно, мелькнула тень чего-то, что не было чистым раздражением. Усталое понимание. Или что-то ещё, слишком сложное, чтобы назвать. Луис поднял руки в мнимой сдаче. — Ладно, ладно. Замолкаю. Он вернулся к своим данным, но уголок его рта всё ещё был поднят. Было странно, почти кощунственно — флиртовать здесь, среди воспоминаний о смерти и данных о биологическом кошмаре. Но, может, именно поэтому это и было нужно. Чтобы напомнить себе, что они всё ещё люди. Что кроме работы, боли и долга, есть ещё что-то. Что-то тёплое, живое и глупое. Через час пришёл ответ из отдела киберразведки. Леон распечатал файл и положил его перед Луисом. — Нашёл. Компания-призрак. «Нексус Био-Инжениринг». Зарегистрирована на Кайманах. Через неё шло финансирование. И имя руководителя проекта… — он сделал паузу, — …доктор Виктор Харлан. Бывший ведущий генетик «Амбреллы». Специализация — эпигенетика и нейро-патогенное воздействие. Луис замер. Воздух словно выбили у него из лёгких. Харлан. Он знал это имя. Не лично, но по работам. Блестящий учёный. Одержимый идеей «корректировки поведения через управляемую травму». Его теории считались маргинальными, опасными. И, видимо, он нашел кого-то, кто дал ему возможность проверить их на практике. — Он архитектор, — прошептал Луис. — Он взял за основу что-то вроде «Плаги», но перепрофилировал её. Не для контроля, а для… пытки. Создания ада на заказ. Леон встал, его лицо было темно от холодной ярости. — Теперь мы знаем, кого ищем. И где он, возможно, скрывается. «Прометей» — лишь одна из его лабораторий. Нужно найти основную. — Он там, где деньги, — сказал Луис, уже листая финансовые отчёты. — Самые крупные транзиции уходили не в Европу. Они шли через сеть подставных фирм в… — он пробежался глазами по столбцам цифр, — …в Юго-Восточную Азию. Конкретно — в особую экономическую зону в Мьянме. Где почти нет экстрадиции и можно купить все, что угодно. Он поднял взгляд на Леона. Охотничий азарт в его глазах теперь был холодным и острым, как скальпель. Флирт и усталость ушли, сметённые новым знанием. — Мы нашли его логово, Леон. La guarida del lobo. (Волчье логово.) Леон встретил его взгляд, и в его глазах горел тот же огонь. Теперь они снова были не просто коллегами или людьми с сложной историей. Они были командой. И у них была цель. — Тогда собирай всё, что знаешь о его работе. Мы идем к Редфилду. Операция только начинается.***
Кабинет Криса Редфилда был завален распечатками. Карты, финансовые отчёты, спутниковые снимки, биографии. Воздух был густым от кофе и напряжения. Луис, всё ещё чувствующий слабость в ногах, стоял у большой карты Юго-Восточной Азии, указывая лазерной указкой на район у границы Мьянмы и Таиланда. — Особый экономический район, — его голос звучал хрипло, но чётко. — Номинально — зона высоких технологий. Реально — убежище для полулегальных исследований. Здесь у «Нексус Био-Инжениринг» зарегистрирован «Центр нейро-кодирования». По документам — они разрабатывают интерфейсы для реабилитации. По нашим данным — именно там Харлан мог создать основную лабораторию. Крис, сидя за столом, скрестив руки, изучал снимки. Здания из стекла и бетона, утопающие в джунглях, окружённые двойным периметром. Выглядело неприступно. — Данные о безопасности? — Минимальные, на бумаге, — ответил Леон, стоя у окна. — Частная охрана. Но по паттернам поставок (баллоны со специфическими газами, оборудование для криогенного хранения) и по энергопотреблению… это крепость. Подземные уровни. Вероятно, автономное энерго- и водоснабжение. — Штурм самоубийственен, — констатировал Крис. — Нужен точечный удар. Проникновение, сбор доказательств, нейтрализация угрозы. Команда прикрытия на расстоянии. — Он перевёл взгляд на Луиса. — Твоя роль — консультант на месте. Определить, что именно там происходит, найти исходные образцы, протоколы. Без тебя мы можем уничтожить не то, или, что хуже, спровоцировать утечку. Луис кивнул, глотая комок в горле. Поле. Снова поле. Но теперь не в заражённый город, а в сердце лаборатории, которая могла быть в тысячу раз опаснее. — Понимаю. — Подготовка — двое суток, — заключил Крис. — Используйте их с умом. И, доктор Серра… — он посмотрел на него пристально, — …держите себя в руках. Там не будет места для импровизаций. — Como si lo supiera. (Как будто я не знаю), — прошептал Луис себе под нос, но вслух лишь кивнул. Выходя из кабинета, он почувствовал, как земля слегка уплывает из-под ног. Не от страха. От переутомления, от коктейля адреналина, лекарств и недосыпа. Он прислонился к стене, закрывая глаза. — В лабораторию? — рядом раздался голос Леона. Он шёл за ним, как тень. — Sí. Мне нужно… подготовить кое-что. — Я провожу тебя. Они шли по длинным, пустынным в этот поздний час коридорам. Молчание было тяжёлым, но не неловким. Луис чувствовал, как каждое движение отзывается болью в мышцах. Он искоса посмотрел на Леона. Тот шёл, уставившись прямо перед собой, его профиль был резким в свете неоновых ламп. — ¿Al menos me comprarás una copa después de esto? (Хоть купишь мне выпить после всего этого?) — сорвалось у Луиса, голос звучал хрипло и устало. Леон даже не повернул голову. — Фокус, Серра. Тебе нужно изучить все доступные данные по Харлану. Его публикации, патенты, всё. — Ya lo sé, pero un hombre puede soñar. (Я знаю, но человек может мечтать), — вздохнул Луис, нарочито драматично. Он видел, как челюсть Леона напряглась. Маленькая, почти невидимая победа. В лаборатории Луис погрузился в архивы. Статьи Харлана были… леденящими душу. Учёный рассуждал о «терапевтическом потенциале управляемой психологической травмы», о «перезаписи болезненных воспоминаний через индуцированные галлюцинации». Он видел в «Плаге» не оружие, а инструмент для «очищения». Это был не просто маньяк. Это был фанатик с блестящим умом. Леон сидел за соседним терминалом, изучая схемы охраны и планировки района. Время от времени он делал пометки или отправлял запросы в аналитический отдел. Через несколько часов Луис встал, чтобы размять онемевшие конечности. Он подошёл к кофемашине, сварил два стаканчика кофе. Принёс один Леону, поставив на стол рядом с его локтем. — Café. Negro como tu alma. (Кофе. Чёрный, как твоя душа.) Леон взглянул на стаканчик, потом на Луиса. Его взгляд был плоским, уставшим. — Спасибо, — сухо сказал он и снова уткнулся в экран. Луис прислонился к столешнице, попивая свой кофе, наблюдая за ним. Qué terco. (Какой упрямый.) — ¿Nunca piensas en algo más que en el trabajo? (Ты никогда не думаешь ни о чём, кроме работы?) — Луис, — отрезал Леон, не отрываясь. — Tienes buena espalda para pensar en otras cosas. (У тебя хорошая спина, чтобы думать о другом.) На этот раз Леон резко поднял голову. В его глазах вспыхнуло настоящее, не притворное раздражение. — Серра. Хватит. Каждая твоя… реплика отвлекает. Мы готовимся к миссии, от которой могут зависеть тысячи жизней. Если тебе нечего делать, иди поспи. Луис замер, кофе вдруг показался ему горьким. Он отставил стакан. — Ты прав, — его голос потерял всю игривость. — Прости. Он развернулся и ушёл в дальний угол лаборатории, к своим распечаткам. Стыд, кислый и жгучий, подкатил к горлу. Он перегнул палку. Снова. Он пытался нащупать нормальность, человечность в этом кошмаре, и снова облажался. Остаток дня и весь следующий они работали в почти полной тишине. Леон отдавал короткие, чёткие распоряжения по логистике, Луис составлял список оборудования и реагентов, которые могли понадобиться для анализа на месте. Их взаимодействие было отлаженным, профессиональным, и абсолютно лишённым всего лишнего. На второй день вечером, когда всё было практически готово, Луис обнаружил ошибку в расшифровке одного из химических формул Харлана. Это могло быть важно. Он подошёл к Леону, который проверял снаряжение. — Леон, тут важный момент. В формуле индуктора галлюцинаций… здесь, кажется, ошибка в переводе с немецкого. Не «усилитель», а «стабилизатор». Это меняет предполагаемый метод доставки. Нужно будет взять другой тип анализаторов. Леон взял у него листок, внимательно изучил, сверяясь с оригиналом на своём планшете. Его брови слегка сдвинулись. — Ты прав. Внесу коррективы в список. Спасибо. Он сказал это ровно, деловито. И добавил, уже отворачиваясь, чтобы продолжить упаковку: — Хорошая работа, доктор Серра. Это было всё. Никакого «амиго», никакого намёка на что-либо, кроме профессионального признания. Но для Луиса в тот момент это значило больше, чем любой флирт или шутка. Это было доказательство того, что он нужен. Не как шут или объект снисхождения, а как специалист. Как часть команды. В ночь перед вылетом Луис не мог уснуть. Он лежал в своей комнате, глядя в потолок, и прокручивал в голове все возможные сценарии. И среди этого хаоса мыслей одна была особенно ясной: завтра они полезут в самое пекло. И ему нужно было быть холодным, точным и безошибочным. Никакого испанского флирта. Никаких намёков. Только работа. Он вздохнул, перевернулся на бок. Возможно, Леон своим упрямым игнорированием просто пытался сохранить эту самую работоспособность. Для обоих. Qué cabrón. (Какой же он козёл). И, возможно, именно поэтому он был тем, кому Луис мог доверить свою спину в этом безумном предприятии. Он закрыл глаза, насильно заставляя себя дышать ровно. Завтра. Всё решится завтра.***
Они приземлились на базе в Юго-Восточной Индии. Последняя подготовка перед миссией проходила быстро и в тишине. Отсюда на вертолете они должны были вылететь на точку. Луис в сотый раз перепроверил свой чемодан с оборудованием. Все было пугающе идеально. И это могло быть слишком плохим знаком. Перед вылетом в ангаре царила сдержанная, мрачная энергия. Команда «Клинок» — Леон и трое его проверенных бойцов — в последний раз проверяли снаряжение. Луис стоял рядом с ящиком с портативной лабораторией, нервно перебирая пробирки и датчики. Его собственное отражение в стекле шкафа казалось ему чужим: осунувшееся лицо, тени под глазами, но в самом взгляде — холодный, острый фокус на задаче. Крис Редфилд подошёл к ним, его массивная фигура бросала длинную тень. — Последний брифинг. Высадка в трёх километрах от комплекса. Пеший подход через джунгли. Леон, твоя группа обеспечивает проникновение и безопасность доктора Серра. Его задача — попасть в центральный сервер, скачать данные и идентифицировать активные образцы. При обнаружении Харлана — захват по возможности. При сопротивлении — ликвидация. Основной приоритет — не допустить утечки. Чисто и быстро. Вопросы? Вопросов не было. Все всё понимали. Луис кивнул, чувствуя, как под лёгким тактическим жилетом учащённо бьётся сердце. Не от страха. От предвкушения охоты. Esta vez vamos a cazarte, hijo de puta. (В этот раз мы тебя выследим, сукин сын.) Он бросил взгляд на Леона. Тот ловил его взгляд и тут же отводил глаза, проверяя прицел на своей штурмовой винтовке. Его лицо было каменной маской абсолютной концентрации. Вертолёт оторвался от земли, и база скрылась в предрассветной мгле. Два часа полета над безжизненным океаном, а затем — густая, тёмная зелень джунглей. Пилот нашёл посадочную площадку — крошечную прогалину, отмеченную лишь сброшенным с дрона световым маркером. Приземление было жёстким, почти аварийным. — Быстро и тихо, — приказал Леон, первым выпрыгивая в сырую, полную насекомых темноту. Они двинулись цепочкой. Луис, с непривычки спотыкаясь о корни и лианы, шёл предпоследним. Джунгли жили своей жизнью — крики ночных птиц, шелест, щелчки. Но по сравнению с мёртвой тишиной Хейвен-Спрингс это была музыка. По крайней мере, здесь всё было настоящим. Живым. Через час они вышли на опушку. Внизу, в долине, сиял огнями комплекс. Стекло и бетон, выглядевшие чужеродно среди дикой зелени. Периметр освещён, дроны с камерами медленно патрулировали на высоте. Леон дал знак остановиться. Он и снайпер группы начали сканировать местность в тепловизоры. — Патруль у восточных ворот. Два человека. Цикл — пятнадцать минут. Камеры на углах имеют слепые зоны… здесь и здесь, — Леон показал точки на планшете с картой, которую они составили по спутниковым снимкам. — Проходим здесь, через систему водостока. Она выводит к техническому блоку. Они ждали следующего цикла патруля. Луис присел на корточки, пытаясь замедлить дыхание. Calma, Luis. Respira. Sólo es otra jaula. (Спокойно, Луис. Дыши. Это просто ещё одна клетка). Только на этот раз ты сам в неё лезешь. — Пошли, — тихо скомандовал Леон. Они проскользнули в темноту, как призраки. Луис, следуя за мощной спиной одного из бойцов, пролез через узкую решётку водостока. Внутри пахло сыростью и плесенью. Они шли, сгорбившись, по колено в ледяной воде, пока не уперлись в очередную решётку. Леон осмотрел её через портативный сканер. — Нет сигнализации. Резать. Через минуту они были внутри — в чистом, белом, слабо освещённом техническом коридоре. Воздух пах озоном и стерильностью. До боли знакомый запах. — Схему, — шепнул Леон. Луис достал планшет, вызвал карту комплекса, которую им с таким трудом добыла киберразведка. Центральный серверный зал был на подземном уровне B2. Подъём на лифте был исключён. Оставались лестницы для персонала. Они двигались быстро и бесшумно. Леон шёл впереди, его движения были плавными, смертоносными, как у большого хищника. Дважды они избегали патрулей внутренней охраны, замирая в нишах и слушая, как тяжёлые шаги проходят в сантиметрах. Луис чувствовал, как его собственный пот стекает по спине. Но рядом была спина Леона, и она казалась непреодолимой стеной. Наконец они нашли дверь на лестничную клетку. Леон приложил к считывателю устройство для взлома. Индикатор мигал красным, потом зелёным. Щелчок. — Вниз. Без лифта. Спуск на два этажа вниз в полной темноте, освещаемые только фонариками на шлемах. На уровне B2 Леон снова приложил «взломщик» к двери. На этот раз процесс занял дольше. Vamos, vamos… Давай же… Зелёный свет. Дверь открылась в ещё один белый коридор. Здесь было тише. Напряжение витало в воздухе, как перед грозой. — Серверная — за следующим поворотом, — прошептал Луис, сверяясь с картой. — Должна быть закрыта биометрикой. — Разберёмся, — так же тихо ответил Леон. — Прикрывай. Они замерли у поворота. Леон аккуратно заглянул. У двери серверной никого не было. Он дал отмашку, и группа рванула вперёд. Луис приложил к считывателю отпечатков подготовленный гель с репликой отпечатков одного из техников, чьи данные им удалось купить на чёрном рынке. Сердце Луиса бешено колотилось. Por favor, funciona… (Пожалуйста, сработай…) Дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Холодный воздух серверной ударил им в лицо. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием сотен светодиодов на стойках с оборудованием. Леон с бойцами заняли позиции у входа. Луис, не теряя ни секунды, подбежал к главному терминалу. Он вставил флешку со специальным софтом, который должен был скачать всё, до чего дотянется, и взломать пароли. На экране замигал индикатор загрузки. 1%… 5%… — Быстрее, — пробормотал один из бойцов, не отрывая глаз от прицела, направленного в коридор. — Lo sé, lo sé (Я знаю, знаю), — сквозь зубы ответил Луис по-испански, его пальцы летали по клавиатуре, пытаясь ускорить процесс вручную. Внезапно в коридоре раздались шаги. Не тяжёлые, а быстрые, лёгкие. И не один человек. — Контакт! — предупредил снайпер. — Сколько? — тихо спросил Леон. — Трое. Идут сюда. Леон обменялся взглядом со своими людьми, потом кивнул Луису. — Сколько ещё? — Сорок процентов! — выдохнул Луис. Mierda, mierda, mierda. — Задержим их. Тихо, — приказал Леон. Он и двое бойцов растворились в темноте коридора. Луис остался один в серверной с одним прикрывающим. Звуки борьбы донеслись приглушённо: короткий выдох, глухой удар, звук падающего тела. Потом ещё один. Тишина. На экране — 65%. И тут по громкой связи раздался спокойный, интеллигентный голос: — Неплохо. Действительно, неплохо. Но, доктор Серра, я всё же ожидал от вас большей изобретательности, чем грубый взлом. Луис замер. Он узнал этот голос по интервью и лекциям. Виктор Харлан. На экране серверов вдруг вспыхнуло предупреждение: «ИНИЦИИРОВАНА ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ УНИЧТОЖЕНИЯ ДАННЫХ. 60 СЕКУНД.» — ¡Nо! — крикнул Луис, пытаясь отменить команду. Бесполезно. У Харлана был удалённый доступ. И он их видел. Значит, где-то здесь были камеры. Леон вбежал обратно в серверную, его лицо было искажено яростью. — Что происходит? — Он здесь! Харлан! И он стирает всё! — Луис рванул флешку, но данные были неполными. — У нас меньше минуты! — Где он? — голос Леона был опасным шёпотом. — Не знаю! Но если данные уничтожаются… основной архив должен быть где-то физически! Возможно, в его личной лаборатории! Леон схватил планшет, пробежался глазами по схеме. — Личная лаборатория отмечена на уровне B3. Код доступа «красный». Мы не попадём. — Попадём! — Луис уже бежал к двери. — Он наблюдает. Значит, он близко. И если он хочет нас задержать… он придёт сам. Vamos! (Вниз!) Это было безумие. И единственный шанс. Они рванули обратно к лестнице, спустились ещё на один уровень. Дверь на B3 была массивной, стальной, с панелью биометрического и генетического сканирования. Взломать её за секунды было невозможно. Луис остановился перед ней, отчаянно соображая. И тут дверь с тихим шипением сама открылась. За ней стоял человек в безупречном белом халате. Средних лет, с тонкими, интеллигентными чертами лица и холодными, проницательными глазами за очками в тонкой оправе. Виктор Харлан. В руках у него был планшет. — Добро пожаловать, коллега, — сказал он, и в его голосе не было ни страха, ни злобы. Было лишь научное любопытство. — Я так ждал возможности пообщаться с тобой лично. Твои работы по эпигенетическому воздействию «Плаги»… восхитительны. Жаль, что такое озарение было потрачено на службу варварам. Леон мгновенно навёл на него винтовку. — Руки вверх. Отойди от двери. Харлан лишь улыбнулся. — Агент Кеннеди. Предсказуемо. Вы всегда полагаетесь на грубую силу. Но я не ваш враг. Я… архивариус. Хранитель знаний, которые человечество боится признать. — Он посмотрел на Луиса. — Ты ведь понимаешь, о чём я? Мы не создаём кошмары, доктор Серра. Мы лишь выводим их на свет, чтобы их можно было изучить. Обезвредить. — Обезвредить? — голос Луиса дрогнул от ярости. — Вы убили целый город! ¡Eres un monstruo! (Ты монстр!) — Хейвен-Спрингс был… полевым испытанием. Неудачным, увы. Побочные эффекты. Но данные… данные бесценны, — Харлан сделал шаг вперед, не обращая внимания на винтовку Леона. — Присоединяйся ко мне, Луис. У меня есть доступ к архивам «Амбреллы», которые твои новые хозяева уничтожили. Вместе мы можем понять истинную природу страха. Обуздать его. Сделать инструментом исцеления. — Инструмент исцеления. Как красиво звучит, — с горечью подумал Луис. И вслух сказал: — Нет. Я уже однажды продал душу за «знания». Это не повторится. Харлан вздохнул, как взрослый, разочарованный ребёнком. — Жаль. Тогда, боюсь, вы стали частью ещё одного эксперимента, — он нажал кнопку на планшете. Свет в коридоре погас, и тут же загорелся аварийный, красный. Из вентиляционных решёток с шипением начал поступать бесцветный газ. — Анестетик широкого спектра, — пояснил Харлан, уже отступая к лифту в глубине его лаборатории. — Не смертельный. Но вы уснёте. А когда проснётесь… будете смотреть на мир по-новому. Через призму ваших самых глубоких страхов. — Взять его! — скомандовал Леон, но его ноги уже подкашивались. Бойцы начали оседать на пол. Луис, чувствуя, как сознание начинает плыть, увидел на столе рядом с дверью лаборатории то, что искал: автономный серверный накопитель, мигающий синим светом. Архив. Физический носитель. Он сделал последнее усилие, шагнул вперед и схватил его. Харлан, уже в дверях лифта, обернулся, и на его лице впервые мелькнуло раздражение. — Оставь это. Это не для таких, как ты. — Es mío ahora. (Теперь это моё), — хрипло сказал Луис, прижимая накопитель к груди. Лифт закрылся. Газ сгущался. Леон, упав на одно колено, пытался поднять винтовку, но пальцы не слушались. Его взгляд встретился с взглядом Луиса — остекленевшим, полным отчаяния и решимости. Луис видел, как темнеет в глазах. Последней мыслью, пронесшейся на родном языке перед тем, как тьма поглотила его, было: Lo siento, Leon. Creo que la cagué de nuevo. (Прости, Леон. Кажется, я снова всё испортил.) И всё поглотила тишина.
