Спикизи

      Утро наступило со скрипом тормозов поезда, который беспощадно проехался по Мегуми. Он проспал от силы три часа, потому что оставлять Годжо наедине с похмельем было аморально. Руки ныли — полночи он провел, мертвой хваткой вцепившись в белоснежные волосы Годжо, пока тот пытался познать бесконечность через дно унитаза.       — Годжо, в вас уже ничего не осталось, вставайте уже, — прохрипел Мегуми, пытаясь подняться.       Из-за бортика унитаза показалась бледная, как свежевыстиранная простыня, физиономия Годжо, на лбу отпечатался след от сиденья.       — Мегги... — Годжо попытался изобразить свою фирменную улыбку, но вместо этого скривил губы как при судороге. — Щас спою.       — Да вашу мать, — Мегуми встал, пошатываясь, и бросил в него чистое полотенце. Годжо с трудом перевалился на бок, обнимая холодный кафель, как родного брата.       И так до рассвета, пока Мегуми с силой не запеленал его в одеяло и приставил рядом ведро, не оставляя растерявшемуся Годжо выбора, а после наконец отправился спать сам.       Проснувшись, Мегуми первым делом прислушался и, уловив лишь подозрительную тишину, тут же вскочил с кровати, выбегая в гостиную.       — Бодрого утречка, — донесся утробный стон, больше похожий на звук сдувающегося шара. Мегуми с облегченным выдохом вошел в комнату. Годжо лежал на диване, все так же завернутый в плед. Волосы стояли дыбом, а когда он соизволил приоткрыть веки, Мегуми невольно замер: глаза Годжо опухли настолько, что его знаменитый «бесконечный» взгляд превратился в две щели, из которых тусклым светом блестели голубые глаза.       — И правда живой, — заметил Мегуми, присаживаясь на край дивана. — Вы как? Если уже не тошнит, я разведу вам лекарство от похмелья.       Годжо с трудом принял вертикальное положение, забавно придерживая голову руками.       — Мегуми... — прохрипел он, жадно впиваясь в стакан воды. — Как мы оказались в твоей келье? После шотов с девочками вообще ничего не помню.       — Нас привез Итадори, — ответил Мегуми, невольно улыбнувшись уголком губ от одного воспоминания о нем. — Дотащил вас до квартиры на руках, только благодаря ему у вас все кости целы.       При упоминании Итадори физиономия Годжо попыталась изобразить восхищение, но вновь лишь болезненно скривилась.       — Ах, Юджи-кун... Золотой мальчик, — Годжо откинулся на спинку, прикрыв глаза. — Тебе бы, Мегги, поучиться у него этой... открытости. Надеюсь вы хоть поболтали над моим бездыханным телом и подружились.       Мегуми лишь дернул бровью. В голове снова всплыл образ Итадори на балконе, и о том, как «поболтать» они даже не успели из-за дурацкого звонка дурацкого Юты, кем бы он ни был.       За обедом, когда Годжо восстал достаточно, чтобы прихлебывать суп без желания выплюнуть его обратно, Мегуми решил уточнить детали; одновременно он резал овощи на салат, и, возможно, зря начал разговор с ножом в руках.       — Кстати, — начал он, не поднимая глаз от доски. — Раз вы со всеми ними на короткой ноге, то, может, знаете Юту?       Годжо, отправив в рот полную ложку риса, кивнул с неожиданным для его состояния энтузиазмом.       — А, который Оккоцу? Конечно. Парень Юджи, да. Шикарный экземпляр, вежлив до тошноты, исполнителен, еще молод, но уже несет бар на своих плечах как маленький взрослый. Он там менеджер, вроде, или как там у них должности распространяются.       Мегуми замер, удерживая нож над разделочной доской.       — Менеджер, значит. Вчера его вроде не было в баре.              — Ну, вчера был четверг, они по будням по двое работают. Зато по пятницам и выходным полным штатом выходят. Ну вот, если бы не его административный талант, Нанами давно бы разогнал этот притон, как ты его называешь. Юта вытащил Юджи из какой-то серьезной ямы пару лет назад, и теперь бережет его, как государственную облигацию.       Годжо продолжал что-то восторженно вещать о том, какой Оккоцу «правильный» и как Юджи повезло найти своего спасителя, но Мегуми его дальше слышать не хотел и чуть ли не с яростью стал резать несчастный огурец.       — М-да, действительно шикарный экземпляр, — негромко повторил Мегуми, тупо всматриваясь на разделочную доску. — Звучит так, словно он либо гений, либо маньяк.       — Что ты там ворчишь себе под нос? — Годжо потянулся за нарезанными томатами. — Да и вообще, мне, наверное, пора. Пойду к себе, заново обживаться.       Он попытался встать, но его плечи бессильно поникли, и он снова осел на стул. Мегуми тут же покачал головой и присел рядом, наконец отставив нож в сторону.       — Можете остаться здесь на столько, сколько нужно. На диване вы помещаетесь, ну слушать ваши рыдания через стенку мне не улыбается, но я привыкну.       Годжо поднял на него свои заплывшие глаза, и в них на долю секунды промелькнула такая искренняя, детская благодарность, что Мегуми стало неловко.       — Малыш Мегуми... да ты уже совсем взрослый. Спасибо.       Они замолчали. Тишина была густой и тяжелой, как остывший кофе в их кружках. Мегуми смотрел, как пылинки танцуют в полуденном солнечном свете, а Годжо, кажется, снова начал проваливаться в свои мысли о Гето.       Внезапно Годжо резко, панически вскочил. Его плед полетел на пол, и он выбежал в гостиную, где начал хаотично рыскать по дивану, переворачивая подушки и расшвыривая вещи.       — Где она? Где?! — голос сорвался на полукрик.       — Что вы потеряли? — Мегуми напрягся, готовый к новому приступу истерики.       — Моя куртка! Черная кожанка! — Годжо буквально скатился с дивана на пол. — Мы покупали ее вместе. Я оставил её в баре! Мегуми, это единственное, что он не забрал...       Видеть Годжо, едва не воющего от ужаса потери, было невыносимо.       — Все хорошо, слышите? — Мегуми подошел и с силой усадил его обратно на диван. — Я поеду за ней прямо сейчас. Думаю, они как раз скоро будут открываться.       Годжо замер, его дыхание было рваным, но плечи заметно расслабились.       — Правда? Ты поедешь?              — Да, прямо сейчас. А вы сидите здесь и пейте воду.       Мегуми быстро накинул свою джинсовку, так как уличную одежду не снимал с ночи, и уже в дверях проверил ключи и кошелек. На полке лежала зажигалка Итадори. Он на секунду замешкался, а потом сунул её в карман.       — Кстати, — Мегуми обернулся, держась за ручку двери. — Как этот притон называется? Надеюсь хоть в навигаторе он есть?       Годжо, уже немного пришедший в себя, слабо усмехнулся, вытирая лицо краем пледа.       — Спикизи.              Мегуми замер, криво усмехнувшись в ответ.       — Что ж, это имеет смысл.

.

      Днем барный район выглядел как декорации затяжной депрессии и тоски. Без неоновой ретуши проулок казался еще более тесным, обшарпанным и безнадежно серым. Мегуми припарковался неподалеку, чувствуя себя крайне неуютно под прицелом редких прохожих. Дверь без опознавательных знаков поддалась не сразу, издав протестующий скрип. Внутри «Спикизи» лишился своего индигового очарования. Без густого фиолетового дыма и вибрации басов помещение выглядело почти обнаженным: потертые края барной стойки, пыль, летающая в редких лучах света, пробивающихся сквозь щели в затонированных окнах, и отчетливый запах вчерашнего праздника жизни, смешанный с чистящим средством.       За стойкой был только один человек.       Итадори стоял спиной к входу, методично расставляя бутылки по полкам. На нем была простая темно-серая майка, которая безжалостно выставляла напоказ его руки. В холодном дневном свете татуировки казались еще чернее, еще агрессивнее, контрастируя с мягким изгибом шеи и розовым затылком.       — Мы еще закрыты, — бросил Итадори, не оборачиваясь. Голос у него был заспанный, словно его разбудили и одним рывком отправили на работу. Хотя, вероятнее всего так и было.       — А, извини, я за курткой, — негромко произнес Мегуми.              Итадори замер на секунду, а затем стремительно развернулся. Когда он увидел Мегуми, его лицо мгновенно преобразилось — та самая солнечная улыбка, которая ночью казалась очаровательной, сейчас выглядела просто ослепительно.       — О, Фушигуро! — Он чуть не выронил пакет сока, вовремя поймав его у самого края полки. — Ты за кожанкой Годжо-сана? Чосо надежно припрятал ее.       Итадори нырнул под столешницу и выудил тяжелый черный сверток, пахнущий кожей и одеколоном Гето. Мегуми еще вчера едва не умолял Годжо не носить эту куртку пока запах не выветрится.       — Спасибо, — Мегуми подошел ближе, принимая куртку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Мегуми почувствовал, как по руке пробежал неприятный электрический разряд. — Он чуть не разнес мне квартиру, когда обнаружил пропажу.       — Представляю, — Итадори рассмеялся, облокотившись о стойку. При ярком свете потолочных ламп он казался менее «героическим», зато куда более реальным. — Как он? Жив?       — Если опустить все произошедшее до часу дня, то вполне.       Мегуми собирался уйти, честно. Он уже нащупал в кармане зажигалку, чтобы вернуть её и поставить точку в этом сомнительном приключении, но в этот момент дверь бара снова открылась.       В зал вошел парень, он был чуть выше Мегуми, в безупречно отглаженной белой рубашке и темных брюках. Черные волосы были аккуратно уложены, а лицо выражало почти пугающую степень спокойствия, которая обычно встречается у серийных убийц или очень успешных хирургов.       — Юджи, ты снова не закрыл заднюю дверь, — мягко сказал вошедший. В его голосе не было раздражения, только бесконечное, патологическое терпение как у монаха.       Итадори мгновенно подобрался. Мегуми физически почувствовал, как из него выветрилась вся былая расслабленность.       — Прости! Я просто принимал доставку лимонов и, видимо, забыл щелкнуть замком, — Юджи виновато улыбнулся. Оккоцу Юта, а это несомненно был он, перевел взгляд на Мегуми. Его глаза были темными и внимательными.       — Здравствуйте, — Юта вежливо поклонился, и в этом жесте было столько отточенного изящества, что Мегуми захотелось фыркнуть от смеха. — Простите за беспорядок, мы только готовимся к открытию.       — Фушигуро Мегуми, — сухо представился он, крепче сжимая куртку в руках.       — Очень приятно. Я Оккоцу Юта, менеджер, — он подошел к Итадори и, словно невзначай, поправил воротник его майки. Жест был собственническим, почти инстинктивным. — Юджи, устал? Может посидишь?       — Да нет, я даже полки не успел протереть, куда мне, — Юджи почесал затылок и слегка виновато усмехнулся.       Мегуми чувствовал, как внутри закипает глухая, нерациональная ревность, которую он поспешил замаскировать под скептицизм. Юта выглядел идеальным. Слишком идеальным. В его вежливости чувствовался привкус стерильности. Он словно говорил с Итадори как с ценным, но не очень сообразительным питомцем, который постоянно норовит вляпаться в неприятности.       — Годжо очень хвалил ваше заведение, — Мегуми прищурился, ища хоть какую-то трещину в этом безупречном фасаде.       — Годжо-сан! Он приходил вчера? Жаль меня не было на смене... Но да, мы стараемся, — улыбнулся Юта, и его улыбка была такой же выверенной, как его гардероб.       Юта снова посмотрел на Итадори, и в этом взгляде была такая густая, удушающая забота, что Мегуми самому стало трудно дышать.       — Что ж, не буду вам мешать, — Мегуми резко развернулся к выходу. — Куртку забрал. Итадори, спасибо еще раз.       Он уже собирался развернуться к выходу, когда тяжелая входная дверь снова открылась, пропуская внутрь мужчину в безупречном песочном костюме.       Мегуми замер. Этот силуэт, идеально прямая спина и тяжелый, оценивающий взгляд из-под очков были ему слишком знакомы.       — Нанами-сенсей? — вырвалось у него прежде, чем он успел полностью проанализировать ситуацию.       Мужчина остановился, поправляя часы на запястье. Его лицо оставалось непроницаемым, как скала, но в глазах промелькнуло узнавание.       — Неужели Фушигуро? Не ожидал встретить здесь своего звездного студента, сколько лет прошло с первого курса? — голос Нанами Кенто был таким же сухим и глубоким, каким Мегуми помнил его по лекциям в университете. Однако он внезапно улыбнулся. — Рад тебя видеть. Я надеюсь ты не из-за моих лекций спился и приходишь в бары раньше открытия?       — Что вы, нет конечно, — Мегуми невольно выпрямился, словно снова оказался за партой. — Так вы хозяин этого бара?       — Куда только не поведут пятнадцать лет преподавания философии, — Нанами вздохнул, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула. — Но раз уж ты здесь, Фушигуро, не торопись уходить. Итадори сделает что-нибудь приличное, и ты сможешь спокойно выпить до того, как сюда набьется толпа людей, которых ты так искренне не любишь.       При последних словах Нанами Итадори весело хмыкнул, а Мегуми почувствовал, как кончики его ушей начинают пылать. Слышать характеристику своей социопатии от бывшего лектора прямо перед Итадори было... по-детски унизительно.       — Я... — Мегуми запнулся, глядя на Итадори, который уже вовсю вертел в руках шейкер, явно ожидая заказа. — Хотя, вы были моим любимым лектором, так что не откажусь.       Он достал телефон и быстро настрочил Годжо:        «Куртку забрал. Поешьте обязательно, в холодильнике есть еда, и на балконе лежат яблоки от Цумики. Буду чуть позже».       Убрав телефон, Мегуми присел на высокий стул. Итадори мгновенно оказался напротив, облокотившись о стойку. В свете дня его татуировки казались объемными, почти живыми, а мышцы на плечах перекатывались под тонкой тканью майки так плавно, что Мегуми пришлось насильно заставить себя смотреть в меню.       — Ну что, Фушигуро? Снова джин-тоник или поднимем ставки? — Итадори подмигнул.       — Лонг айленд, — Мегуми старался придать голосу твердость. — Пожалуйста.       Итадори звонко рассмеялся, и этот звук заставил Нанами в углу одобрительно усмехнуться.       — Ого! Понял, сегодня мы настроены серьезно, — бармен выхватил бутылки из-под стойки с такой скоростью, что Мегуми едва успевал следить за его руками. — После двух стаканов я забираю твои ключи от машины, идет?       — Я как-нибудь справлюсь, — пробормотал Мегуми, невольно засматриваясь на то, как Итадори ловко смешивает ингредиенты. Юта в это время закончил переговаривать с Нанами и удалился в подсобку. Мегуми посмотрел ему вслед и сделал первый глоток. Алкоголь обжег горло, и он неосознанно решил для себя, что это было верным решением.       Мегуми совсем не заметил, как за разговорами время начало плавиться и стекать по стенам бара вместе с мягким светом ламп. Нанами, несмотря на свою маску стоицизма, оказался на удивление приятным собеседником — его сухие комментарии о туризме в Азии отлично ложились на второй Лонг айленд. Итадори же, перемещаясь между стойкой и полками, постоянно вклинивался в беседу, заставляя Мегуми то и дело забывать о своей хваленой отстраненности.       Юта периодически мелькал на периферии: то поправлял салфетки, то негромко обсуждал что-то с поставщиками. В каждом его движении сквозила такая запредельная, кристальная правильность, что Мегуми, подогреваемый ревностью и алкоголем, с ребяческой мелочностью искал в этом изъян. Но Юта был безупречен. Он смотрел на Итадори с тихой, почти родительской гордостью, и Юджи отвечал ему преданным, благодарным взглядом. Мегуми уже открыто закатывал глаза.       Час назад «Спикизи» официально открылся, и пространство начало заполняться привычным гулом. Мегуми, уже порядком захмелевший, пересел в дальний угол стойки, чтобы не мешать Итадори работать.       — Эй, хмурый красавчик! Это же ты?       Рядом на стул бесцеремонно приземлилась девушка с короткими каштановыми волосами и горящим взглядом. Нобара Кугисаки, та самая вчерашняя звезда вечеринки вместе с Маки, выглядела в этом баре еще более органично, чем сам Итадори.       — Ты же тот племянник Годжо, верно? — Она без приглашения отпила из его стакана, поморщилась и кивнула. — Крепко. Уважаю. А где он сам? Дополз домой, надеюсь?       — Дома. Еле как, но дополз, — пробормотал Мегуми, чувствуя, как мир вокруг становится всё более дружелюбным и расплывчатым.       — Айда Годжо, — Нобара засмеялась, подзывая Итадори взмахом руки. — Боже, я с ним тут аж два года назад познакомилась. Мне тогда еще двадцати одного не было и меня малявку никто не обслуживал, а Годжо, старый дед, решил взять меня на слабо и тайком покупал столько, сколько думал я смогу впить.       Мегуми повернул голову в ее сторону и подпер щеку ладонью. Щека горела, а разговор звучал заманчиво.       — И сколько выпила?       — Достаточно, чтобы мы оба лицом пересчитали все углы в этом баре. Нанами тогда только-только выкупил это место. Когда он понял, что я несовершеннолетняя, а Годжо спаивает меня прямо у него под носом... О, это было легендарно! — Нобара азартно блеснула глазами. — Он схватил какую-то тяжелую швабру и гнал нас через всю улицу. Годжо орал и бежал как конь, со своими длиннющими ногами. А меня Нанами поймал и отчитывал, как школьницу.       Итадори, подошедший к ним с полным стаканом, весело кивнул:       — Нанами-сан седеет на два волоска каждый раз, когда слышит ее голос.       — Зато как мне наконец исполнилось двадцать один, вот я ему мозг вынесла! — Она хлопнула ладонью по стойке и внезапно посерьезнела, покосившись на Мегуми. — Слушай, а ты чего тут один киснешь? Итадори, налей ему еще за мой счет, чего мы тут обо мне да обо мне.       Мегуми хотел возразить, но Итадори уже ловко подменял стакан, мимолетно коснувшись пальцами запястья Мегуми.       — Не тряси его сильно, Кугисаки. Он только-только к этому привыкает, — Юджи мягко улыбнулся Мегуми, и в этом взгляде было что-то такое, от чего алкоголь в голове внезапно дал в низ живота.       Мегуми снова перевел взгляд на Юту, который в другом конце зала вежливо принимал пальто у посетителей. Идеальный менеджер. Идеальный парень. Идеальная жизнь Итадори, в которой Мегуми чувствовал себя так, словно он по ошибке забрел в музей, где ничего нельзя трогать руками.       — А ты представь себе, Нанами вел мне лекции на первом курсе, — негромко начал Мегуми, возвращаясь к Нобаре. Ему нужно было чем-то занять мысли, пока ревность не заставила его сделать что-то непоправимо глупое.       Так он застрял еще на два часа, Лонг айленды теряли вкус алкоголя, люди все приходили, а Мегуми становилось так хорошо. В один момент он забрал у Нобары, которая грозилась купить ему еще десять коктейлей, кошелек и каждый раз совал свою карту Чосо под громкие возмущения девушки. Он даже! Завел разговор с сидящими неподалеку парнями, которые бурно обсуждали его любимый фильм. Это было хорошо, это было совершенно не так, как Мегуми привык. И Итадори с каждым опустошенным шотом становился все привлекательней, пока это стало невыносимым и Мегуми отлучился в уборную, чтобы умыть лицо и поумерить пыл.       Когда Мегуми вернулся из уборной, липкий шум бара внезапно приобрел неприятный оттенок. Возле Нобары, которая уже успела изрядно захмелеть и теперь подпирала голову рукой, материализовался взрослый мужчина в засаленной рубашке. Он навис над ней, перекрывая пути к отступлению, и что-то вкрадчиво шептал, пока его наглая ладонь медленно ползла к её плечу.       Нобара огрызалась, её голос звучал резко, и она явно сказала «нет» не один раз, но чудак лишь скалился, считая её отказ частью прелюдии.       Мегуми не думал. Алкоголь, гулявший в крови, наконец-то нашел выход для накопившейся за день желчи. Он преодолел расстояние до стойки в три размашистых шага и железной хваткой перехватил запястье незнакомца в паре сантиметров от плеча Кугисаки.       — Она явно говорит тебе отвалить, — голос Мегуми прозвучал пугающе низко, разрезая гул бара как лезвие. — Ты плохо слышишь или тебе помочь с координацией в сторону выхода?       Тип мерзко хмыкнул, попытавшись вырвать руку, но Мегуми только усилил хватку, чувствуя, как под пальцами перекатываются сухожилия.       — А ты че, геройствуешь? — выплюнул чудак, оглядывая Мегуми мутным взглядом. — Первый забронировал ей всадить? Да остынь, места на всех хватит...       Договорить он не успел. Мегуми рванул его за воротник на себя, заставляя парня едва не вписаться носом в барную стойку. Лицо Фушигуро превратилось в ледяную маску, а взгляд стал настолько тяжелым и темным, что даже Нобара сбоку от него коротко вздрогнула.       — А ну слушай, блять, — отчеканил Мегуми, заглядывая трусу прямо в зрачки. В его голосе не было ярости — только холодная, концентрированная угроза. — Если ты сейчас же не провалишься сквозь землю, я нахрен оторву тебе твои шаловливые ручонки и засуну их тебе в задницу. Понял меня?       Парень побледнел. Весь его дешевый пафос испарился, сменившись первобытным желанием оказаться как можно дальше. Мегуми брезгливо толкнул его в сторону двери. Тот, не оглядываясь, трусливо скрылся в коридоре, под аккомпанемент одобрительного свиста пары гостей из угла.       — Ого... — напряженная Нобара наконец выдохнула, поправляя волосы, и посмотрела на Мегуми с нескрываемым восхищением. — Фушигуро, да ты, оказывается, не просто угрюмая тучка, ты — настоящий тайфун. Спасибо большое. Ну я бы и сама справилась, но твой перфоманс был на десять из десяти.       Мегуми лишь коротко кивнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя привычную апатию. Он обернулся к стойке, чтобы забрать свой стакан, и замер.       Итадори стоял напротив, напрочь забыв про шейкер в руках. Он смотрел на Мегуми широко открытыми глазами, в которых плескалась такая чистая, неразбавленная искренность, что у Мегуми сбилось дыхание. В этом взгляде Юджи не было привычной профессиональной любезности или виноватой улыбки. Только застывшее, безоружно-глупое восхищение, адресованное лично Мегуми.