Спикизи

      Воздух в курилке (крошечном закутке за тяжелой металлической дверью) был пропитан холодом, сыростью и запахом дешевого табака, который въелся в бетонные стены намертво. Мегуми стоял, прислонившись плечом к шершавой стене, и завороженно смотрел, как дым от сигареты медленно растворяется в свете одинокого тусклого фонаря. Голова гудела после литров Лонг айленда и шотов текилы, но в тишине мысли наконец-то начали выстраиваться в подобие логической цепи.       Дверь скрипнула, и в комнатку вошел Итадори. Он выглядел слегка запыхавшимся, но, увидев Мегуми, тут же расслабился, подходя ближе.       — Не против компании? — тихо спросил он.       — Места хватит, — Мегуми не повернул головы, но почувствовал, как Итадори встал рядом, почти касаясь его плеча своим.       Они молчали, но тишина не была неловкой, лишь нужная пауза после хаотичных часов под неоновыми огнями. Итадори достал сигарету, и Мегуми запоздало вспомнил о забытой им зажигалке в кармане, но тот уже чиркнул другой. Бармен стоял, подставив лицо прохладному ветру, и Мегуми невольно засмотрелся на то, как свет фонаря очерчивает его профиль.       — Слушай, здорово ты того чувака отделал. Ты случайно в армии не служил? Такой взгляд, ух, будь я на его месте я бы разрыдался, — Итадори одобрительно хлопнул по плечу Мегуми, на что тот лишь тихо усмехнулся.       — Да нет, я ходил на борьбу в университете, да и все в принципе. Просто я терпеть не могу таких уродов.       — Благородно, ты прямо самурай.              Мегуми фыркнул от такого нелепого сравнения и бармен захихикал в ответ, после чего они вновь затихли, глядя ровно перед собой.       — Сегодня куда больше народу, чем вчера, — негромко заметил Мегуми, стряхивая пепел. — Устал?       Итадори коротко хмыкнул, рассматривая свои мелко дрожащие ладони.       — По пятницам всегда так. Ну утомился немного, но Юта говорит, что мне нужно больше практиковаться в выносливости. Я иногда слишком расслабляюсь, когда в баре много своих...       У Мегуми внутри что-то уже привычно кольнуло при упоминании менеджера, но в этот раз он сдержался. Только едва заметно прищурился.       — Юта много чего говорит. А ты сам что думаешь?       Итадори как-то странно замер. На его лице промелькнула тень сомнения, и он быстро отвел взгляд, начав увлеченно разглядывать носки своих кроссовок.       — Я думаю, что мне очень повезло, — глухо отозвался он. — И что я должен соответствовать... всему этому.       Мегуми хотел подхватить эту возможность углубить свои знания о Итадори и задать еще вопрос, но закончить мысль ему не дали.       — Ну и что это за междусобойчик? — раздался громкий, возмущенный голос, и на плечи Мегуми и Итадори одновременно обрушился ощутимый вес.       Нобара с пьяным хихиканьем повисла на них, обнимая за шеи. От неё пахло цветочным парфюмом и текилой.       — Выставили даму из компании и секретничаете тут, а?       Мегуми даже не пошевелился, словно это было привычным делом. Он машинально достал из пачки вторую сигарету, сунул её Нобаре между губ и щелкнул зажигалкой. Кугисаки удовлетворенно затянулась, выдыхая облако дыма прямо в холодное небо.       — Вот теперь другое дело, — довольно заявила она, притискиваясь ближе. — О чем болтаем? Фушигуро, на меня жалуешься?       — Я не жаловался, — почти обиженно отозвался Мегуми.       Втроем они стояли в этом тесном закутке, и внезапно Мегуми почувствовал то самое тепло, которого не мог найти последние несколько лет. Это было настолько внезапно и хорошо, что у него засаднило сердце.       Дверь снова скрипнула, и на пороге внезапно показался Чосо. Он непринужденно ступил внутрь курилки, но, наткнувшись на три пристальных взгляда, растерянно застыл.       — Э-э... Привет? — пробормотал он, явно не зная, стоит ли ему заходить или он что-то прерывает.       — Заходи, не стой в дверях, — весело позвал Итадори, махнув рукой. — Тут на всех хватит.       Чосо несмело присоединился к ним, вставая чуть поодаль, и эта неожиданная компания стала напоминать какой-то странный совет. Но идиллия длилась недолго. Тяжелые шаги по ту сторону двери заставили Итадори и Чосо мгновенно выпрямиться.       На пороге возник Нанами. Он сложил руки на груди, окинув собравшихся своим фирменным тяжелым взглядом, от которого у Мегуми, как у солдата с контузией, перед глазами пролетели отрывки с первого курса.       — У меня тут что, полштата барменов собрались? — поинтересовался он.       Итадори и Чосо заметно напряглись, явно ожидая выговора, но Нанами неожиданно для всех запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек пачку сигарет.       — Огонь есть у кого? — спросил он, подходя к ним и становясь в общий круг.       Мегуми молча протянул ему зажигалку. Нанами затянулся, прикрыв глаза, и выдохнул дым с облегчением, которое явно было ему необходимо после такого наплыва клиентов. Он остался стоять рядом с ними, плечом к плечу, и в этом странном единении они втянулись в такую же странную беседу, и Мегуми поймал себя на мысли, что готов простоять так еще вечность. Но внезапная вспышка — резкая, как укол иглой — заставила его вздрогнуть.       Годжо. Совсем один у него дома!       Мегуми только понял, что его «чуть позже» затянулось на добрые четыре с половиной часа.       — Мне пора, — резко бросил он, отлепляясь от стены.       — Эй, Фушигуро, ты чего? — Нобара удивленно вскинула бровь. — Мы только начали обсуждать, как заставить Нанами пристроить караоке.       — Годжо один, — коротко пояснил Мегуми, уже хватаясь за ручку двери.       Нанами медленно выпустил струю дыма и едва заметно кивнул.       — Иди, Фушигуро.       Мегуми бросил быстрый взгляд на Итадори.       — Увидимся, — тихо сказал бармен и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.       Мегуми ничего не ответил, лишь кивнул и скоро вылетел из бара, не забыв захватить куртку.

.

      Когда он открыл дверь, в квартире было темно, если не считать тусклого света из кухни.       — Годжо? — неуверенно позвал он, сбрасывая кроссовки.       Из гостиной послышался шорох. Годжо вырос в дверном проеме мгновенно. Он всё еще выглядел помятым, в растянутой футболке Мегуми, которая была ему явно коротка, но его взгляд был лихорадочным, мечущимся.       — Мегуми, скажи, что ты её нашел.       Мегуми молча протянул ему тяжелый сверток. Годжо практически выхватил куртку из его рук и прижал кожанку к груди, зарываясь лицом в воротник, который всё еще хранил едва уловимый аромат их общего прошлого.       Годжо медленно опустился на колени прямо в прихожей, сжимая вещь так крепко, словно это была не просто одежда, а сам Сугуру. Мегуми замер у двери, чувствуя, как в горле встает ком; эта тихая, ломающая преданность была самым тяжелым зрелищем за весь день.       — Спасибо, малыш Мегуми... — прошептал Годжо, не поднимая головы.       Мегуми устало опустился на табуретку в прихожей, наблюдая за тем, как Годжо, кажется, наконец-то начал дышать ровно. Пальцы машинально хлопнули по карману джинсовки в поисках пачки, но наткнулись лишь на пустоту и зажигалку Итадори.       — Черт, — негромко выругался он. — Отдал Нобаре.       Годжо, всё еще не выпускавший куртку из рук, поднял голову. В полумраке коридора его глаза блеснули чуть живее.       — Сигареты закончились? — Сатору слабо улыбнулся, и в этой улыбке впервые за день прорезалось что-то от прежнего Годжо. — Я как раз собирался совершить дерзкий налет на комбини.       Мегуми, все еще чувствуя тяжелый пьяный туман в голове, нашел эту затею ужасно заманчивой.       Ночной Токио встретил их тишиной, которая бывает в этом бурном городе только в три часа ночи. Город, обычно кричащий и яркий, сейчас кутался в молочно-белый туман, сползающий с крыш. Влажный воздух приятно холодил разгоряченное алкоголем лицо Мегуми, выветривая остатки дурмана, но оставляя ту самую приятную легкость в теле.       Они шли по пустынному тротуару, и звук их шагов гулко отдавался от стен закрытых лавок. Фонари горели тускло, их свет вяз в тумане, создавая вокруг каждого столба призрачный ореол.       — Ну что ж, Мегуми-чан, — Годжо шел рядом, засунув руки в карманы той самой кожанки, и в ней он держал себя намного уверенней. — Ты прямо идешь по моим стопам — ходишь в Спикизи до открытия и приезжаешь домой пахнущим текилой за километр. Так держать. Я же говорил ты прикипишь к этому бару также как и я. Только переходи уже на виски, ради бога, тебе же не шестнадцать.       — Ну, до вас мне далеко, — добавил Мегуми, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой усмешке.       Они тихо переговаривались о каких-то пустяках, Годжо рассказал свою версию о знакомстве с Нобарой, и что в руках Нанами была не швабра, а бильярдный кий, и Мегуми поймал себя на том, что смеется над его шутками в тысячу раз чаще, чем за всю жизнь.       Магазин встретил их звоном колокольчика и резким холодным светом. Пока Сатору придирчиво выбирал сигареты, Мегуми разглядывал ряды онигири, чувствуя, как внутри него тепло отдает в сладкую сонливость.       Вернувшись во двор дома, они устроились на старой скамейке у детской площадки. Туман здесь был еще гуще, он окутывал качели, превращая их в силуэты странных существ. Годжо щелкнул зажигалкой, и две точки огоньков расцвели в темноте.       Мегуми затянулся, глядя на то, как дым смешивается с туманом. Пьяная дымка всё еще мягко покачивала его сознание, развязывая язык.       — Слушайте, Годжо, — начал он, глядя прямо перед собой. — Вы говорили, что Оккоцу «бережет» Итадори как государственную облигацию...       Годжо вскинул бровь от внезапной смены темы.       — Я видел их сегодня вместе, — Мегуми помедлил, подбирая слова. — Я не знаю, их связь ощущается... словно Юта высасывает из него воздух. Всё настолько идеально, настолько выверено, что становится тошно. Итадори на него смотрит как на бога, но при этом боится лишний раз вздохнуть без разрешения. Вам не кажется это... как-то пугающим? Эта опека больше похожа на позолоченную клетку.       Годжо недолго помолчал, глядя на тлеющий пепел. Его лицо в свете сигареты казалось вырезанным из мрамора.       — Да ты прям литератор, такими метафорами говоришь, — наконец со смешком начал он. — Ну, с наблюдательностью у тебя всегда было все отлично. Они начали встречаться буквально сразу как Юджи устроился работать, так что я не знаю каким он был до их отношений, но Юта явно хочет, чтобы Юджи был таким же идеальным как он сам. И явно делает это неосознанно, считая это искренней заботой. Думаю Юджи сам не понимает, что в отношениях необязательно вытягиваться по струнке как в армии.       Мегуми посмотрел на Годжо, чувствуя, как холодок пробежал по спине.       — Значит, я не один это вижу, — пробормотал он, затягиваясь в последний раз.       — Не один, — подтвердил Годжо, туша сигарету о край урны. — Ну, я вижу ты очень беспокоишься за Юджи, хоть вы едва знакомы. На тебя непохоже, но я понимаю, он прямо-таки лесной пожар. Только, мой маленький аналитик, не спеши с выводами сгоряча, ты все еще мало знаешь. А если полезешь к нему в душу слишком скоро, это его может отпугнуть.       Мегуми ничего не ответил, погружаясь в свои мысли.              Тишина ночного двора была настолько глубокой, что вибрация телефона на колене Годжо прозвучала как раскат грома. Сатору лениво выудил аппарат из кармана, щурясь от яркого экрана.       — О-хо... Какие люди, — пропел он, и в его голосе снова зазвенели те самые легкомысленные нотки. — Привет, Юджи-кун! Неужели уже соскучился по своему любимому алкоголику?       Мегуми замер с сигаретой у губ, внимательно прислушиваясь.       — Что? — Годжо вдруг расплылся в широкой улыбке, косясь на притихшего Мегуми. — О, Мегги, ты слышишь? Говорит, твоя ласточка всё еще скучает под окнами Спикизи. Юджи говорит, ключи у него.       Мегуми мысленно выругался. Разумеется, он бы все равно не стал водить в таком состоянии, но это не отменяло факта, что он просто напрочь вычеркнул из памяти существование собственного автомобиля.       — Да, он здесь, — Годжо переключил на громкую связь. — Юджи-кун, повтори-ка.       — Фушигуро! — голос Итадори из динамика звучал бодро, на фоне слышался приглушенный звон посуды и смех Нобары. — Твоя машина под надежной охраной, но я подумал, что она тебе утром понадобится. Моя смена заканчивается через полчаса, могу подогнать её к твоему дому. Заодно... — он замялся на секунду. — Кугисаки тут рядом ворчит, что не поверит, что Годжо-сан живой пока сама не проверит. Мы можем заскочить?       — Да! — выкрикнул Годжо, опережая Мегуми. — Юджи, ты спаситель. Я как раз доел все запасы в холодильнике, так что если по пути будет открытый «Макдональдс»...       — Годжо, — оборвал его Мегуми, но в душе почувствовал странное, почти пугающее облегчение. Итадори приедет!       — Принято! — весело отозвался Юджи. — Будем через час.       Годжо сбросил вызов и победно посмотрел на Мегуми. Туман вокруг них, казалось, стал чуть менее давящим.       — Ну вот, Мегги, — Сатору поднялся со скамьи, потягиваясь всем телом. — Кажется, твоя теория о «золотой клетке» получит полевое испытание. Раз Юта отпускает своего драгоценного бармена в ночь на чужой машине... или он просто еще не знает?       Мегуми промолчал, туша окурок. Мысль о том, что Юта может быть не в курсе этой ночной вылазки, подстегивала интерес.       Ему нужно было срочно убрать в гостиной и, возможно, сварить очень крепкий кофе.

.

      Квартира Мегуми, обычно напоминавшая стерильную келью затворника, за считанные минуты превратилась в домашний филиал Спикизи.       Когда в дверь позвонили, Годжо едва не снес вешалку, несясь открывать. Едва порог переступили Нобара и Юджи, нагруженные пакетами с едой, как на Годжо совершилась скоординированная атака. Нобара, не церемонясь, вцепилась ему в плечи, заглядывая в глаза с такой тревогой, будто проверяла наличие пульса по зрачкам, а Юджи крепко обхватил его поперек туловища.       — И правда! — выдохнула Нобара, с силой ткнув Годжо кулаком в бок. — Ты почему на звонки не отвечал? Мы с Маки думали мы тебя убили теми шотами.       — Эй, аккуратнее, я тут сердечный калека! — Сатору растерянно захлопал ресницами, пытаясь высвободиться из коллективных объятий. — Вы чего, серьезно думали, что я тут на петле? Мегуми отличная сиделка, он меня даже яблоками кормил.       — Вы не можете рыдать у нас в баре, а потом отключать телефон, — буркнул Юджи, наконец отпуская его. Его взгляд тут же нашел Мегуми, и он виновато улыбнулся, протягивая ключи. — Фушигуро, извини, что так поздно. Твоя машина на парковке, целая и невредимая.       — Спасибо, — Мегуми принял ключи, чувствуя, как привычная броня трещит по швам от этого хаоса.       Через десять минут они уже сидели на полу вокруг низкого столика в гостиной, вопреки тихим возражениям Мегуми. Нобара с победным видом выудила шесть банок Хугардена, Юджи разложил бургеры и закуски, и все это походило на температурный бред. За все три года после переезда сюда, Мегуми впервые встречал так много гостей одновременно.       В гостиной запахло едой, всеобщим хмельным дыханием, и духами Нобары, которые преданно лежали на ней всю ночь. Мегуми сидел, поджав под себя одну ногу, и завороженно наблюдал, как Юджи смеется — негромко, запрокидывая голову, отчего на его шее натягивались тонкие нити татуировок.       Нобара с чувством пересказывала с кем успела подраться после того как Мегуми ушел, а Годжо не переставая паясничал. Под этот нестройный гул голосов и взрыв смеха, болезненное расставание и ревнивые подозрения казались чем-то бесконечно далеким.       — Ну и ночка была, — Нобара лениво прихлебнула пиво, откидываясь на диван, где сидел Годжо. — Хотя Юта сегодня прям добряк. Он обычно в это время заставляет Юджи отчеты по складу проверять до посинения. Но тут сразу отпустил, даже уговаривать не пришлось.       Юджи, который до этого со вкусом жевал четыре картошки фри одновременно, заметно напрягся. Его плечи чуть опустились, а пальцы начали нервно ковырять этикетку на банке.       Мегуми, поймав эту перемену, не удержался. Алкоголь и разговор с Годжо придали ему ненужной смелости.       — Отпустил? Разве это не его работа? — вкинул он, глядя прямо на Юджи. — Или ему просто нравится, когда ты сидишь рядом под присмотром?       В комнате на секунду повисла неловкая тишина. Юджи открыл рот, чтобы что-то возразить — в его взгляде снова мелькнуло то самое оборонительное упрямство, — но Годжо, почуяв назревающую бурю, вклинился первым.       — Ой, да ладно вам! — Годжо приобнял Итадори за плечи и широко заулыбался, переводя тему в шутку. — Наш Юта просто... как бы это помягче... все норовит сделать из Юджи менеджера тоже. Знаете же, какой устойчивый, правильный и жутко скучный. Боится, что без его контроля этот мир завалится на бок.       Юджи слабо улыбнулся, кажется, немного расслабившись от нелепого сравнения. Но Мегуми послал Годжо такой тяжелый и злой взгляд, что тот вжал голову в плечи.       «Сделать из Юджи менеджера? Серьезно?» — читалось в глазах Фушигуро. Он понимал, что Годжо просто пытается сгладить углы, но для Мегуми эта «устойчивость» Юты пахла не скукой, а медленным удушением.       — Ладно, аналитик, не сверли во мне дыру, — шепнул Годжо, когда Мегуми проходил мимо него на кухню за водой. — Иногда, чтобы вытащить кого-то из клетки, нужно сначала сделать вид, что ты не видишь прутьев.

.

      Ночь плавно перетекла в утро, смех становился тише, веки тяжелели под грузом уютной усталости и банок пива, а теплое солнце уже лениво светило в окна. Нобара, еще десять минут назад бодро доказывавшая что-то Годжо, внезапно затихла, уткнувшись носом в диванную подушку. Она уснула мгновенно, свернувшись калачиком и всё еще сжимая в руке пустую банку.       Мегуми и Юджи, переглянувшись, синхронно поднялись. Юджи осторожно вытянул жестянку из её пальцев, а Мегуми принес из спальни плед, накрывая Кугисаки до самого подбородка. В комнате стало совсем тихо.       — Мне, кажется, пора, — шепнул Итадори, бросил взгляд на экран телефона. На губах у него застыла странная, виноватая полуулыбка. — Юта уже внизу. Сказал, что проезжал мимо и решил меня забрать, чтобы я не шел пешком от метро.       Мегуми едва слышно фыркнул, закатив глаза. «Проезжал мимо» в шесть часов утра в жилом квартале на другом конце города. Конечно.       Они вышли втроем. Годжо, накинув свою кожанку прямо на футболку, шел впереди, забавно покачиваясь, а Мегуми замыкал шествие, чувствуя, как холодный ночной воздух моментально выбивает из головы остатки комфортного тепла.       У обочины, мягко шурша двигателем, стоял безупречно чистый черный седан. Юта уже вышел из машины. В рассвете он выглядел как модель из рекламы дорогого парфюма: спокойный, собранный, ни единой складки на одежде.       — Годжо! — Юта сделал шаг вперед и тепло, почти по-родственному приобнял Годжо. — Рад видеть вас на ногах. Мы все очень переживали. Как самочувствие?       — Как у новенького пятьсот-йенового автомата, Юта-кун! — Годжо хлопнул его по плечу. — А ты наконец-то познакомился с моим племяшкой?       Юта вежливо улыбнулся и перевел взгляд на Мегуми. Его темные, непроницаемые глаза впились в Мегуми с такой силой, что тот физически ощутил этот взгляд где-то под ребрами. В нем не было открытой злости, но была холодная, расчетливая оценка, словно на препятствие, которое нужно аккуратно устранить с пути. Мегуми не отвел глаз, выдерживая этот негласный вызов, пока внутри него бурлила неприязнь.       — Юджи, — негромко позвал Юта, не разрывая зрительного контакта с Мегуми. Он протянул руку и собственническим движением обхватил Итадори за талию, притягивая к себе и направляя к пассажирской двери. Жест был мягким, но в нем читалась абсолютная власть. Юджи послушно шагнул, словно отрепетированным движением.       Пальцы Мегуми судорожно сжали оставшуюся сигарету в кармане. Послышался едва уловимый хруст табака и тонкой бумаги.       Юджи уже сел в машину, но в последний момент, когда Юта начал закрывать дверь, он обернулся. Его лицо, наполовину скрытое тенью салона, выглядело непривычно побледневшим.       — До встречи, Фушигуро, — тихо сказал он.       Мегуми ужасно захотелось рвануть эту чертову дверь на себя.       Машина плавно тронулась и скрылась в тумане, оставив Мегуми и Годжо стоять на пустой улице.       — Ну что, — негромко произнес Годжо, глядя вслед красным габаритным огням. — Что новенького приметил?       Мегуми ничего не ответил. Он вытащил из кармана обломки сигареты и брезгливо разжал кулак, позволяя ветру унести их прочь.