Запах, который нельзя скрыть

Кабинет казался внезапно слишком маленьким. Воздух стал густым, как сироп, пропитанным запахом Камина — сладким, обжигающим, почти невыносимым. Джейд стоял неподвижно, только пальцы на затылке напарника слегка дрожали от сдерживаемого напряжения. Камин не мог отвести взгляд от этих чёрных зрачков. Он хотел сказать «уйди», хотел толкнуть Джейда в грудь, хотел встать и уйти сам — но тело предало его полностью. Волна жара пришла снова, сильнее предыдущей. Она началась где-то глубоко внизу живота, как удар раскалённого ножа, и мгновенно разошлась по всем венам. Камин судорожно вдохнул — и тут же закашлялся, потому что даже собственный воздух казался слишком горячим. — Джейд… — голос сорвался на хрип. — Мне… плохо. Это было не преуменьшение. Это было правдой. Течка, которую он всегда подавлял вовремя, теперь пришла без предупреждения, без подготовки, без единой капли лекарства в крови. Омежеский организм, годами обманываемый химией, мстил с жестокой яростью. Кожа горела. Каждый сантиметр казался облитым кипятком. Рубашка прилипла к спине, пропиталась потом за считанные секунды. Камин попытался оттолкнуться от стола — и руки просто подкосились. Он осел на колени прямо перед Джейдом, вцепившись пальцами в край его брюк, чтобы не упасть лицом в пол. Боль пришла следом за жаром. Сначала — тянущая, глубокая, внизу живота, будто кто-то медленно сжимал внутренности в кулак. Потом — острые спазмы, волнами прокатывающиеся по позвоночнику, заставляющие выгибаться назад. Камин закусил губу до крови, пытаясь не застонать, но звук всё равно вырвался — низкий, надломленный, жалкий. Он ненавидел этот звук. Ненавидел себя за него. — Больно… — выдохнул он, почти неслышно. — Джейд, больно… Джейд опустился на одно колено перед ним. Рука на затылке стала чуть сильнее — не давящей, а поддерживающей, как будто он боялся, что Камин сейчас просто рухнет. — Эй. Смотри на меня. Камин поднял глаза — мутные, затуманенные жаром. Зрачки расширены до предела, радужка почти исчезла. Слёзы — не от боли, а от переизбытка гормонов — уже стояли в уголках глаз. — Я… не могу… — он задыхался. — Не могу стоять. Не могу дышать. Всё… горит. Джейд медленно провёл большим пальцем по мокрой от пота щеке Камина, убирая прилипшую прядь волос. — Знаю, — тихо сказал он. — Я чувствую. Ты весь… — он не договорил, но запах говорил за него. Сладкий, густой, с металлической нотой отчаяния. Запах омеги, который кричит: «помоги», «возьми», «защити», даже если сам омега этого не хочет. Камин сжался, пытаясь спрятать лицо в ладонях, но Джейд мягко, но твёрдо перехватил его запястья и прижал к своей груди. — Не прячься. Не сейчас. Сердце Джейда билось ровно, сильно — как якорь в этом хаосе. Камин невольно прижался ближе, уткнувшись лбом в его рубашку. Запах альфы — тяжёлый, успокаивающий, с ноткой дыма и виски — на мгновение заглушил собственный жар. Но только на мгновение. Следующая волна пришла ещё хуже. Камин выгнулся, как от удара током. Низ живота свело такой судорогой, что он тихо вскрикнул — коротко, резко. Между бёдер стало ещё влажнее, ткань брюк промокла насквозь, и это было так унизительно, что Камин зажмурился сильнее. — Пожалуйста… — прошептал он, сам не понимая, о чём просит. — Сделай… чтобы перестало. Джейд замер. Его собственное дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Альфа внутри него рычал, требовал, но Джейд всё ещё держался — из последних сил. — Камин, — голос низкий, почти рычащий. — Ты понимаешь, что просишь? Камин кивнул — слабо, едва заметно. Слёзы всё-таки скатились по щекам. — Я… не выдержу. Это… убивает. Он не преувеличивал. Без подавителей, без подготовки, течка в полную силу превращалась в пытку. Организм требовал альфу, требовал метки, требовал облегчения — и отказывался слушать разум. Боль пульсировала в каждом нерве, в каждом мускуле, и единственное, что могло её заглушить — это прикосновение, запах, давление альфы сверху. Джейд медленно обнял его — крепко, но осторожно. Поднял с коленей, как будто Камин весил ничего, и посадил на стол, раздвинув ноги, чтобы встать между ними. Камин инстинктивно обхватил его бёдрами, прижимаясь всем телом. Горячее дыхание Джейда обожгло шею. — Я не хочу причинить тебе боль, — прошептал Джейд прямо в ухо. — Но если ты скажешь «да»… я не смогу остановиться. Камин дрожал в его руках. Жар, боль, унижение, желание — всё смешалось в невыносимый коктейль. Он поднял лицо — мокрое, красное, сломленное. И тихо, почти беззвучно, произнёс: — Да.